Пресвятое вуду

      — Он ведь не мог перенестись в мэнор, правда? — нервно осведомился Гарри, разгоняя факелом чернильный мрак ночной саванны. Сухие травы отозвались оглушительным стрекотом цикад, торопящихся спариться и издохнуть — только бы поскорее покинуть эту раскаленную и безветренную юдоль тоски.       — Межконтинентальная аппарация — это слишком даже для Драко, — неуверенно протянул Блейз. — Думаю, он где-то поблизости.       — Может, его расщепило и разбросало по округе на радость гиенам? — с надеждой предположил Рон, тяжело отдуваясь в потемках за их спинами.       Бастет недовольно зарычал, не отрывая чуткого кошачьего носа от растрескавшейся почвы.       — Драко возмутительно везуч, — возразил Забини, напряженно прислушиваясь к далеким крикам флиртующих козодоев. — И столь же ошеломляюще живуч. Порой мне кажется, что это какая-то сокровенная, неизведанная магия — обыкновенному волшебнику просто не дано оставаться целым и невредимым в тех передрягах, из которых он выходил без единой царапины.       — Например? — запальчиво буркнул Рон.       — Он спасся из объятой адским пламенем Выручай-комнаты.       — Его вытащил оттуда Гарри!       Блейз задумчиво поправил москитку.       — А вы никогда не думали, что Гарри удалось выкарабкаться именно потому, что с ним был Драко? — он обернулся к Поттеру и беззлобно усмехнулся. — Возможно, тебе бы не пришлось погибать в Запретном лесу, общайся вы теплей в школьные годы. Драко отыскал бы способ выколупать из тебя крестраж. Просто из врожденного любопытства.       Гарри смущенно отвернулся, радуясь тому, что в отсветах факела было не различить густого румянца, некстати залившего шею.       — Это все не приближает нас к ответу на главный вопрос: где он теперь?       — Полагаю, беспалочковая аппарация могла забросить его в место, отдаленно напоминающее точку, в которой он намеревался очутиться, приняв окно за министерский камин.       Рон издал горестный стон, обведя взглядом безупречно ровную линию горизонта, будто прочерченную рукой перфекциониста в маниакальной стадии:       — И что же, где-то поблизости есть нечто похожее на блядкий мэнор?       Гарри хлопнул себя по лбу, едва не выронив факел от внезапного озарения:       — Термитники!       Бастет дернул округлым ухом и ринулся на запад, растворившись в непроглядной мгле. Тройка британцев устремилась вдогонку, путаясь ногами в колком сухостое.       Принявший человеческое обличье анимаг поджидал их у терракотовых пиков, размахивая набедренной повязкой невыразимца.       — Где Драко?! — заорал Поттер, вырвав из его рук алую тряпку, облепленную термитами. Пальцы окрасились в желтый. Поднеся их к очкам, Гарри обнаружил на подушечках подсохшую охру.       Бастет указал на едва различимые в пыли следы человеческих ног и процедил сквозь треугольные зубы:       — Наяри.       — Черт, — выдохнул Блейз, ударив ладонью по термитной цитадели. — Они забрали его в деревню? — его кузен мрачно кивнул. — Соваться туда вдвоем рисково, Бас.       — Я — вуду, Наяри — гибель, — кровожадно оскалился Бастет.       Забини прикрыл глаза, собираясь с духом, и сурово кивнул.       — Я прикрою тебя.       — Я иду с вами, — безапелляционно возвестил Гарри, отмахнувшись малфоевской набедренной повязкой от возражений вудиста, словно от приставаний надоедливого кошака. — Это не обсуждается.       Уизли замялся, исподлобья разглядывая Блейза.       — Отправляйся в деревню, Рон, — мягко предложил тот. — Без палочки ты все равно не сумеешь помочь.       — Я не попрусь назад в одиночку, — проворчал тот, упрямо поджав губы. — Тем более, я единственный квалифицированный аврор среди вас. Как минимум, я умею стоять на стреме, а эти двое проглядят и взрывопотама, пуская слюни на малфоевский зад.       Блейз улыбнулся ему с искренней теплотой.       — В таком случае, вперед — Наяри скоры на расправу.       Они затушили факелы, чтобы не выдать своего приближения врагам. На мгновение Гарри потерял всякую ориентацию в пространстве, слепо ткнувшись во вздымающуюся от закипающего адреналина грудь Бастета и вновь получив от него уничижительное Слепец. Однако небо над их головами оказалось усеяно густым звездным крошевом, а Млечный Путь здесь, посреди полуночной саванны, и впрямь напоминал искристый поток молока. Поттер проморгался и припустил рысцой, стараясь не выпускать из виду пантерью холку. Каким бы сволочным типом ни являлся кузен Забини, сейчас им оставалось положиться лишь на его серповидные когти и умение превращать оппонентов в гнойную жижу посредством даров природы и зашкаливающего самомнения.       Поселение Наяри они заметили издали — и оно ничуть не походило на ту обитель зла, что успел нарисовать в своем воображении Гарри. По правде говоря, он решил бы, что они вернулись окольным путем в деревню Ксоло, если бы ему не приходилось ползти по-пластунски, поминутно получая пощечины напряженно подрагивающим черным хвостом. Те же скученные низенькие мазанки за тем же редким частоколом, украшенным черепами винторогих куду. Те же потрепанные крыши из сухих пальмовых листьев, над которыми тонкой спиралью поднимался гостеприимный дымок разгорающегося очага.       От его пряного аромата шерсть на загривке Бастета поднялась дыбом.       — Сколько у них колдунов? — озабоченно шепнул Блейз.       Анимаг ударил хвостом о землю восемь раз.       — Плохи дела, — Забини тревожно закусил губу. — Тем более среди них есть шаман. Тебе придется перекинуться в человека, Бас.       Хищник заворчал, но подчинился — перед носом Гарри вновь материализовались накаченные ксолийские ягодицы. Блейз накинул на них красную повязку и тронул брата за плечо:       — У нас есть план?       Некоторое время тот молча мерял нечитаемым взглядом хлипкий забор в дюжине шагов перед собой, а затем плотоядно оскалился и пополз прямиком к нему. Сорвал с жердей парочку черепов, поспешно вернулся назад со своими трофеями и принялся вынимать из поясного кармана вощеные бичёвки, комки мягкой глины и прочий хлам, какой в пору таскать с собой разве что десятилетнему ребенку.       — Что он делает? — нетерпеливо осведомился Гарри, наблюдая, как вудист срезает костяным ножом пучки длинных сухих стеблей и ловко перевязывает их веревками, мастеря что-то наподобие соломенного чучела, а затем споро начиняет его нутро булыжниками, разбросанными вокруг. Не удостоив его ответом, Бастет засунул глину в рот, тщательно прожевал, сдабривая слюной и придавая пластичности, чтобы слепить комки воедино и придать им форму человеческого сердца. Анатомическая достоверность поделки заставляла подозревать, что он ни раз видел этот орган вживую. — Нам нужно идти за Драко!       Вудист разместил глиняное сердце в травяной груди и накрепко зашнуровал ее вощеной бичевкой, а затем водрузил на торс чучела рогатый череп. Лишь после этого он поднял взгляд на Блейза, не сводившего глаз с его кропотливого рукоделия.       — Дже, унавеза куирудиа?       — Думаю, да, — неуверенно отозвался тот, глядя, как кузен делает надрез на ладони и пускает тонкую струйку крови в глазницы черепа. Вудист сверкнул глазами на Гарри с Роном и что-то отрывисто произнес. — Мы постараемся отвлечь их колдунов, а вы в это время проникнете в деревню, чтобы отыскать и вывести Драко.       — Как мы узнаем, что пора пробираться внутрь? — уточнил Гарри, едва удерживаясь от того, чтобы перемахнуть через частокол немедля.       — Поверьте, вы не пропустите сигнал, — Забини поежился, следя, как кузен нашептывает зловещий напев в безвольно распахнутую пасть. — Идите — Бас почти закончил ритуал.       Поттер и Уизли поползли вдоль забора, стараясь не высовываться из травы. Когда Блейз со своим несносным братцем исчезли из виду, Гарри подобрался вплотную к деревянным жердям и осторожно заглянул в зазор. Меж глиняных домишек не было ни души, но эхо взбудораженных голосов свидетельствовало о том, что Наяри не спят. Очевидно, все племя вдруг решило собраться на поздний ужин у скрытого в глубине деревни очага.       — Вот здесь можно пролезть, — он указал Рону на треснувшую жердь и выломал ее из ограды, стараясь производить как можно меньше шума.       — Нас нафаршируют бататом и подадут к столу, — убежденно отозвался Уизли. Несмотря на упадническое настроение, он весь подобрался, выжидая знака к наступлению — старина Робардс на славу вышколил и вымуштровал новое поколение авроров.       В траве позади них раздался тошнотворно-влажный треск, точно кто-то смачно хрустнул суставами. Гарри припал к земле, с суеверным ужасом наблюдая, как в полуночной тьме из сухостоя поднимается нечто.       Винторогое чудище, пошатываясь, распрямилось и выдернуло из травы своего собрата. Некоторое время они потоптались на месте, на пробу размахивая неуклюжими лапами, а затем крадучись двинулись к деревне, неслышно переступая на гнущихся во все стороны ногах. Попав в пятно лунного света, оба монстра обернулись и уставились на лазутчиков горящими провалами пустых глазниц.       — Это еще что за бесовщина? — шепнул Гарри.       — Это знак! — прошипел Рон и с ожесточенной руганью принялся протискиваться в дыру.       — Но ведь это просто ожившие чучела! Как этот хренов вудист собирается...       Будто заслышав его слова, один из травяных големов надменно качнул рогами, опустил костяную физиономию и бросился на таран. Частокол разлетелся в щепки с оглушительным треском, буквально взорвавшим немотную тишь спящей саванны. Из глубины деревни раздались панические вопли Наяри. Декоративно-прикладное произведение ксолийского мастерства отозвалось утробным инфернальным воем, давая обитателям понять, кто явился к ним на вечерний огонек.       — Как он проделывает это, черт бы его побрал?! — Гарри протолкнул пыхтящего Рона в брешь и вкатился следом сам. Они затаились в тени ближайшей мазанки, пропуская к воротам ватагу потрясающих копьями чернокожих мужчин. Несколько торсов блеснули в звездном свете золотистыми узорами.       Защитники осыпали големов копьями и дротиками, но метательные снаряды лишь безнадежно застряли в переплетении стеблей, не причинив тем никакого зримого вреда. А вот закрученные рога и утяжеленные камнями конечности сумели нанести ощутимый урон — самые ретивые воины, попавшие под их раздачу, разлетелись в стороны, осыпая крыши лачуг собственными зубами.       Покрытые охрой вудисты выступили вперед и потянулись к поясам.       — Бежим! — скомандовал Гарри и устремился в направлении поднимающегося к небу дымка.       Они обнаружили Драко мирно покачивающимся на длинной жерди, перекинутой через кострище. Не выказывая никаких признаков дискомфорта, тот безмятежно ронял слюни в разгорающееся под собой пламя.       Гарри и Рон с разбегу налетели на распорки, опрокинув конструкцию для медленной прожарки невыразимца. Поттер судорожно ощупал чуть подрумянившееся туловище, но Драко лишь блаженно улыбнулся в ответ и нечленораздельно булькнул на манер злосчастной вудистской жабы.       — Этому гаду реально все ни по чем, — выругался Уизли, распутывая узлы на его запястьях и лодыжках. — Поднимайся!       Драко ничем не выдал, что понимает человеческую речь. Гарри попытался придать ему вертикальное положение силком, но жилистые ноги подогнулись, и невыразимец рухнул ничком, вспахав носом золу.       — Он парализован!       — Значит, не судьба, — аврор делано вздохнул, всем своим видом показывая, что пробил час незамедлительного тактического отступления.       — Рон!       — Ты просто помешан на этом костлявом недоразумении! — возмущенно взвыл тот, но смиренно подхватил Драко под выворачивающиеся колени. Гарри ухватился за его подмышки, и они поспешили обратно к лазу.       Деревню озарило алыми всполохами — один из големов загорелся, но, даже рассыпаясь в пепел, продолжил атаку, хаотично мечась меж домов и поджигая их сухие крыши. Деревянный частокол занялся, избавляя беглецов от необходимости разыскивать путь на свободу. Они перемахнули через полыхающие обломки и грохнулись в траву вместе со своей обездвиженной ношей.       — Знаешь, порой я сожалею, что в моем купе нашлось свободное местечко для тебя, Гарри, — философски заключил Рон, отплевываясь от сажи. — Жизнь была бы куда проще, подсядь ко мне Симус или Дин.       — Нужно отыскать Блейза и валить отсюда, пока…       Тонкий посвист духового ружья, едва различимый сквозь гул набирающего мощь пожара, оборвал Поттера на полуслове. В обнаженную ягодицу Драко вонзился крохотный дротик с пушистым оперением, заставив того конвульсивно сократиться всем телом.       — Ксоло.       Из огненного зарева выступил наярийский шаман, отнимая от губ полую трубку, чтобы зарядить ее новым отравленным дротиком. Гарри заслонил корежащегося в судорогах Драко, вооружившись увесистой корягой, которая в его руках, увы, не могла обратиться в нечто устрашающее, сколько бы слюны, крови и прочих биологических жидкостей он на нее ни вылил.       — Не Ксоло! Не вуду! — запричитал Рон, выставив перед собой пустые ладони, чтобы продемонстрировать врагу свою полнейшую безобидность и никчемность.       Духовое ружье нацелилось ему в кадык.       Бастет вынырнул из мрака, точно продолжение самой ночи — такой же черный, бесшумный и смертоносный. Он сбил шамана с ног, и они покатились по траве, пачкая друг друга глиной и охрой. Первым с земли вскочил ксолиец — и тут же раздавил о лицо врага пригоршню лиловых ягод.       Однако наяриец отреагировал столь же стремительно — смазал ладонью часть золотистой краски с груди, смешал ее с плевком и быстро втер в щеки.       Толстые губы Бастета медленно разъехались в уважительной улыбке. Он отступил на шаг и раскинул руки, приглашая противника показать, на что еще он способен. Вместо того, чтобы тут же воспользоваться предоставленной форой, шаман закусил щеку, словно подыскивая наиболее впечатляющий ритуал в своем арсенале.       — Выебщики! — не сдержался Гарри. Отчего-то им с Волдемортом ни разу не пришло в голову покрасоваться друг перед другом Непростительными.       Наяриец, наконец, принял решение и вытряхнул из кошеля замумифицированную цикаду, чтобы раскрошить ее в кулаке и развеять прах насекомого, тихонько напевая под нос. Секунду ничего не происходило, а затем небо над их головами зазудело чесоточным стрекотом перепончатых крыльев. Бастет задрал голову и увидел, как на него обрушивается живой град — мириады цикад отложили свои брачные игрища, чтобы обглодать его до костей.       Он огляделся, разыскивая что-то сподручное, и выхватил из травы отлетевшую от полыхающего забора головешку. Сорвал с себя набедренную повязку, завернул в нее тлеющий уголь и, распевая, швырнул навстречу пикирующим насекомым. Прогремел взрыв, и небо широко лизнул алый, в тон исподнему вудиста, язык пламени. Обгоревшие трупики цикад со стуком посыпались на землю.       Наяри удовлетворенно цокнул, высоко оценив то ли магические навыки противника, то ли его внушительное естество, вновь представшее на обозрение всей саванны. Они синхронно вцепились в поясные карманы и принялись самозабвенно открывать друг другу глазные кровотечения и подвергать укусам затаившихся в траве ядовитых тварей. Во все стороны полетели свечные фитили, сушеные лягушачьи глаза и перебродившие ягоды.       Из деревни за их спинами послышались отчаянные крики Наяри — очевидно второму голему удалось добраться до какого-то стратегического объекта. Шаман изменился в лице и уставился на набухающие клубы черного дыма, разостлавшиеся над уцелевшими крышами. Из его движений исчез пружинистый азарт, губы сжались в напряженную нить. Он оценивающе осмотрел покрытого струпьями и гнойниками Бастета, продолжавшего с энтузиазмом рыться в своей колдовской сумке, и, признав полный паритет сил, перевел проницательный взгляд на Драко.       Духовое ружье вновь очутилось у его губ.       Ксолийцу потребовалась доля секунды для неутешительной оценки: всей его человеческой прыти не хватит, чтобы заслонить желейно подрагивающее от мелких судорог тело. Взревев, он перекинулся в пантеру.       Шаман только того и ждал. Отбросив ружье, он с силой дунул в птичий черепок. Анимага распластало по земле.       — Сколько же тут звезд, вы только взгляните! — возвестил Драко, по-совиному вывернув голову за лопатку. — Чад просто волшебно красив!       Гарри выронил палку.       — Ты очнулся!       — О да, — тот поелозил задницей, стараясь избавиться от все еще торчащего из нее дротика. — Эта штука чрезвычайно тонизирует и бодрит.       Рон выдернул острие из его ягодицы:       — Нужно уносить ноги, пока гребаные вудисты заняты друг другом! Братец Забини долго не продержится!       — Оу, — Драко привстал на трясущихся локтях и рассеянно огляделся, пытаясь вникнуть в суть происходящего. — Вероятно, я знаю, что сумеет ему помочь.       Шустро загребая пальцами дохлых цикад, невыразимец пополз к хищнику, выдергивая неестественно вывернутые ступни из рук панически волокущего его назад Гарри. Оказавшись подле оскаленной морды, он ободряюще улыбнулся анимагу и накинул ему на шею оберег из обезьяньей головы.       Кошачьи усы прекратили вибрировать расстроенными струнами в такт шаманскому посвисту. Бастет медленно моргнул и выпустил когти.       Натужный свист черепка оборвался истошным криком — анимаг опрокинул шамана и пригвоздил к земле когтями. Клыкастая морда склонилась к перекошенному от боли лицу. Несколько мгновений Наяри лишь судорожно хватал ртом воздух и жмурил веки, пытаясь удержать за их плотиной закипающие потоки слез, а затем глубоко вздохнул, превозмогая, и с вызовом распахнул глаза:       — Гор.       Бастет растерянно дернул усами и чуть отстранился, продолжая вдавливать поверженного врага в пыльный грунт.       — Гор, — настойчиво повторил тот и откинул голову, открывая доступ к горлу.       — Что происходит? — озадаченно осведомился Гарри.       — Полагаю, этот наярийский малый называет свое имя, чтобы Бас мог не только прикончить его, но и завладеть магическими силами, — Драко с наслаждением растер ноги, разгоняя кровь по вновь обретающим чувствительность конечностям.       — Но зачем?       — Не пропадать же добру, — резонно заметил невыразимец. — Кроме того, это по-настоящему красивый прощальный жест: преподнести себя без остатка в дар тому, кто превзошел тебя в честном поединке.       — Не особо-то и честном, — буркнул Поттер, в отличие от стойкого наярийца не нашедший в себе сил обуздать иррациональную неприязнь к выебистому ксолийцу.       Драко с сожалением покосился на обезьянью башку, чьи выскобленные глазницы теперь безразлично взирали на разворачивающуюся драму с груди хищника.       — Старина Камал малость продешевил. Нужно будет привезти ему какой-нибудь сувенир в Нджамену.       — Как ты вообще сообразил, что эта штуковина сработает?       Драко пожал плечом, враскорячку поднимаясь с земли:       — Ну что-то ведь сохранило мне руку в Доме Предков? Уж явно не Темная метка, — он с досадой покрутил левым запястьем. — У нее и в лучшие времена был весьма ограниченный функционал.       — Гор! — очередной выкрик шамана прозвучал требовательно и нетерпеливо, но вместо того, чтобы внять его призыву, Бастет лишь потоптался лапами на расписанной охрой груди.       Запыхавшийся Блейз выпрыгнул из зарослей травы:       — Дом Предков Наяри в огне! Нужно бежать, пока все племя борется с пожаром! — он поперхнулся, заметив распростертого под кузеном наярийца, и чуть дрогнувшим голосом поздравил. — Ты поверг их шамана? Это… славная охота, брат.       Бастет раздраженно дернул усами и отвел в сторону светящиеся глаза. Блейз истолковал его жест на свой лад:       — Кажется, он хочет, чтобы мы отвернулись. Это действительно не лучший аттракцион для туристов.       — Гор, — в этот раз тихо, почти просяще напомнил Наяри и устремил взгляд к алмазной россыпи звезд на небосводе. Могучая грудь устало опала под неподъемным весом громадной пантеры, и он не стал напрягаться для нового вздоха.       Анимаг медлил.       — Решайся, брат, — осторожно поторопил его Забини. — Нам нельзя задерживаться здесь.       Бастет свирепо взревел и сомкнул клыки на беззащитном горле. Гарри рефлекторно оттолкнул Драко себе за спину, не желая, чтобы тот становился свидетелем варварской расправы.       Наяри громко всхлипнул и схватился за шею.       В сомкнутых челюстях хищника повисло птичье ожерелье.       Бастет распрямился в свой человеческий рост и выплюнул на ладонь унизанную косточками и черепками нить. Молча сорвал с ошеломленного шамана поясную сумку и также безмолвно выломал из частокола уцелевшую жердь, накрепко привязал к ней конечности врага и закинул себе на плечо. Забини, тихонько охнув, ухватился за свободный конец.        — Ты берешь его в плен?       Ксолиец мрачно кивнул и повел их прочь от полыхающей деревни Наяри.