Пресвятое вуду

      Деревня Ксоло встретила их взволнованным гвалтом. Все племя высыпало под черный небосвод и с тревогой вглядывалось в огненное зарево на западном горизонте. Дети постарше жались к материнским животам, младенцы сонно хныкали, суча ручонками в поисках их молочных грудей. Старики щурили слезящиеся подслеповатые глаза и заполошно вскидывали руки, оглашая ночь монотонными причитаниями.       Молодые воины с копьями наперевес рассыпались вдоль частокола широкой дугой. Семеро глиняноволосых вудистов под предводительством шамана встали поперек ворот, запустив ладони в расстегнутые поясные сумки.       Бастет издал гортанный клич и раздвинул шелестящие стебли, вскинув высоко над головой перемазанную белой глиной ладонь.       Племя выдохнуло в унисон от облегчения и подалось ему навстречу единым многосердным организмом. Завидев за его могучей спиной Драко, расплывшегося в приветливой и все еще чуть обдолбанной улыбке, кашеварки с гиканьем растолкали своих мужественных защитников и первыми ринулись в ночь, чтобы затискать голозадого любимчика.       — Я тоже рад вас видеть, девчонки, — тот сгреб их в тесную кучу, стараясь не упустить ни одной — благо, длины его загребущих рук хватило бы, чтобы объять хоть половину племени за раз. — Со мной все в порядке. Незапланированный визит к вашим соседям, только и всего.       Ксолийки принялись закидывать его взволнованными вопросами, и Драко постарался ответить на каждый, используя хаотичные жесты, не до конца отошедшую от паралича мимику и рандомные словечки, которых он успел нахвататься, шарахаясь по деревне. Его экспрессивное повествование привело собеседниц в бурный восторг.       — Копыто, потроха, щепотка куркумы, — перевел Блейз, наблюдая, как они увлекают Драко прочь, выдергивая из-под его заплетающихся ног пахучие клубеньки, затаившиеся среди сорных трав. — Похоже, они решили, что он хочет сварить суп. Немедля.       Судя по оживленному виду невыризимца, именно этого он и хотел. По крайней мере, теперь, узнав его лучше, Гарри ничуть не удивился бы подобному ходу малфоевских мыслей.       Сообразив, что вместо побоища в деревне намечаются внеплановые посиделки у костра, воины довольно повтыкали копья в землю и устремились следом, обнадежено наглаживая урчащие животы.       Лишь вудисты остались на месте, не сводя выжидательных взглядов с Бастета.       — Бас всегда возвращается домой с добычей, — тихо пояснил Блейз. — Они хотят знать, что он принес с собой в этот раз.       Даже на предвзятый взгляд Гарри, его нынешний улов на порядок превосходил мосластую антилопу, перехваченную у незадачливых наярийских охотников несколькими днями ранее. Однако Бастет не спешил похвастаться трофеем, пока кожа над переносицей его папаши не смялась в суровую складку. Лишь после этого он с пасмурной миной выволок стреноженного пленника из травы.       Вудисты подались вперед, распахнув рты с чавкающим всхлипом, от которого Гарри пробрало до самых костей. С похожим звуком могла бы расходиться сырая плоть под остервеневшими от жадности клыками. Но молодой шаман не дрогнул — лишь крепче стиснул зубы при виде своего почившего предшественника, угодившего в кровожадные лапы Ксоло.       Череп глухо клацнул ему с навершия посоха, в меру своих сил выражая глубокие соболезнования соплеменнику.       Наяриец бесстрашно вскинул глаза:       — Го…       Бастет с размаху врезал ему босой ступней по почкам, не дав шанса с достоинством принять свой конец. Гарри не без внутреннего удовлетворения отметил, что под скульптурными рельефами дикаря кроется гнилое нутро. Анимаг меж тем заговорил с отцом, чувствительно наподдавая пяткой своему пленнику всякий раз, как тот разевал рот, чтобы представиться истекающим слюной вудистам.       Блейз с тревогой переводил взгляд с одного полуночного лица на другое.       — Бас солгал отцу-шаману, что Наяри так и не выдал ему своего имени, — наконец, неверяще прошептал он. — А без этого сожрать его все равно, что поживиться блохастым шакалом.       Живот беременной вудистки разочаровано завибрировал. Его урчание тут же подхватило рыхлое пузо коротышки. Оттопырив вислую губу, унизанную костяными серьгами, он повел проколотым носом, принюхиваясь к многообещающему дымку — Драко со своими девчонками, очевидно, успел растопить очаг. Старуха шамкнула беззубым ртом и, подобрав ветхие груди, бесшумно растворилась во мраке, здраво рассудив, что до еды нужно добраться прежде, чем он начнет набивать свое бездонное брюхо.       Заскучавшие подростки сцепились в стихийной драке, не придумав лучшего применения бушующим гормонам. Снулый альбинос прикрыл кровяные глаза и прикорнул под шумок прямо в траве.       Заметив разброд в рядах своего колдовского воинства, дядюшка Земба разразился ожесточенной бранью. Подростки на мгновение утихли, приняв покладистый и кроткий вид, который впрочем не ввел в заблуждение даже Гарри. Стоило шаману отвернуться, паренек зловеще ухмыльнулся своей подружке и вынул из сумки тряпичную куклу с париком из грязно-серых ниток. Девчонка расплылась в кокетливой улыбке первокурсницы, получившей заветную валентинку, и с силой вонзила в нее длинную железную иглу.       Альбинос с воем взвился, ухватившись за окровавленную ягодицу.       Беременная ведьма томно заворковала, с теплотой наблюдая за живодерскими игрищами двух юных вудистких голубков.       Дядюшка Земба обреченно сжал переносицу и, резко кивнув Бастету, двинулся к деревне, на ходу наподдавая посохом распоясавшимся неофитам. Удостоверившись, что сумрачное внимание отца полностью переключилось на них, анимаг шумно выдохнул и сдулся едва ли не вдвое. Он поднял с земли жердь с пленником, взглядом прося Блейза подсобить. Тот растерянно ухватился за свободный конец и прошептал:       — Зачем ты это сделал, Бас?       Чернокожий кузен лишь сердито замотал головой.       Они втащили болтающегося на жерди наярийца в деревню. Очаг уже вовсю полыхал и шкворчал, ловя вязкие капли густого белого жира, падавшие с нанизанного на вертел антилопьего бока, щедро натертого смолотым в пыль чесноком. Воины вальяжно расселись у костра, передавая по кругу плошки с крепленым пальмовым вином — таким ядреным, что глотки выпивох сводило спазмами душераздирающей икоты. Гарри бегло оглядел их в поисках белобрысой макушки, однако Драко предпочел им женскую компанию. Стиснутый их лоснящимися черными телами, он усердно месил в каменной ступке зеленоватую кашицу, с энтузиазмом втирая своим наперсницам невнятную дичь на смеси королевского английского и кухонного ксолийского.       — Он опять болтает с ними про куркуму? — уточнил Гарри.       — Рассказывает, что Наяри перед обжаркой вымачивают мясо в кокосовом молоке, — рассеянно отозвался Блейз, хмуро следя за тем, как парочка ксолийцев с кряхтением выкатывает к огню тесную тростниковую клетку, — чтобы придать ему нежности и пикантности.       Негритянки пытливо обнюхали малфоевскую шею и возбужденно загалдели, признавая кулинарное мастерство своих заклятых соседок.       — А чтобы добиться хрустящей корочки, они разводят пламя посильней, — с видом знатока поделился Драко, демонстрируя обширный алый ожог на груди. — Не суетитесь, девчонки, я все устрою. Инсендио!       Пламя взревело, испепелив в угли шкуру располовиненной туши.       Плошка с вином замерла в середине круга. Старуха и жирдяй бросили бескомпромиссную схватку за пористый ломоть козьего сыра, а кровожадные тинейджеры — надругательство над измученным альбиносом.       Драко застенчиво поправил колтун и помахал опешившему шаману:       — Кажется, я готов к инициации, не так ли?       Первыми опомнились кашеварки. Побросав ножи и терки, они вскочили на ноги и увлекли невыразимца в дикую пляску вокруг костра, на ходу увивая его цветочными гирляндами и бусами из ореховых скорлупок. Гарри с удивлением отметил, что его щеки горят румянцем совершенно искреннего удовольствия. Его ясная улыбка, столь остро контрастировавшая с привычной презрительно-злобной миной сословного превосходства, даже заставила Поттера решить, что тот все еще пребывает в жабьем наркотрипе.       Похожее мнение разделял и Рон.       — Выходит, мы для него всегда были сборищем нищих осквернителей крови, а вот черномазые дикари — это общество, достойное чистокровного аристократа?       Блейз на секунду отвлекся от тревожных дум.       — Драко всегда был чуть докучливым, но в целом славным малым. Он обожал зависать в Забини-холле вопреки моему сомнительному происхождению и терроризировать домовиков, вовлекая их в наши игры.       — Не припоминаю, чтобы Малфой отличался особой толерантностью в Хоге.       — Он изменился буквально накануне нашей посадки в экспресс, — удрученно вздохнул Забини. — В один день потерял интерес ко всем своим прежним забавам и принялся корчить из себя не пойми что, а затем и вовсе связался с Крэббом и Гойлом.       — Но что с ним произошло? — взволнованно осведомился Гарри.       — Я так и не узнал этого. Обыкновенно Драко было просто невозможно заткнуть, но когда я попытался разузнать, что с ним стряслось, он окрысился и велел мне не совать нос в его дела. Некоторое время я продолжал лезть к нему с расспросами, и в конце концов он меня послал, — Блейз с надеждой улыбнулся при виде раскрасневшегося невыразимца, мчащегося в бесноватом хороводе. — Я рад, что эта поездка вновь сделала его самим собой.       Ксолийцы меж тем с глумливым гоготом затолкали в клетку плененного наярийца. Молодой шаман, лишенный всех своих артефактов и оберегов, затравленно прижался к прутьям спиной. Воины принялись осыпать его тычками копий и забрасывать подгнившими луковицами и кочерыжками, вызвав у Бастета недовольный рык.       — Бас говорит, что этот Наяри искусно сражался и не заслужил подобного обращения, — обеспокоенно перевел Блейз.       — Почему он не прикончил его прямо там, на пепелище? — поинтересовался Рон.       Забини помялся, подыскивая слова.       — Шаманы и тотемы связаны особыми отношениями, которые не всегда понятны простым смертным.       — Тотемы?       Секретарь молча указал глазами на кузена.       — Так здесь называют анимагов? — предположил Гарри.       — Нет-нет. Анимагия — лишь один из зримых признаков тотема и при том не самый важный. Настоящий дар Баса — это охота. Он не только сам всегда возвращается в деревню с добычей, но и дарует удачу в этом деле остальным охотникам, а заодно приманивает дичь и не позволяет другим хищникам беспокоить ксолийцев. Без него дела племени приняли бы скверный оборот в эту ужасную засуху.       Бастет вздернул подбородок, и не думая прибедняться, умаляя собственную значимость.       — Звучит впечатляюще даже для колдуна, — присвистнул Рон.       Забини важно кивнул, не скрывая запредельного восхищения двоюродным братом.       — По сути, Бас — небольшое местечковое божество.       Гарри подавил отчаянный стон.       — Предки даруют подобную силу лишь избранным, — продолжил Блейз. — Предыдущим тотемом Ксоло был мой дед Каласи, он обращался в нильского крокодила и повелевал грозами. Духи призвали его в свой пантеон, когда он совсем одряхлел, но дед отказался оставлять родной народ без защиты и покровительства наедине с враждебными Наяри. Он согласился уйти лишь после того, как в племени появился новый тотем.       — Хочешь сказать, что он просто-напросто был не согласен умирать — и не умирал? — Уизли скептически сощурился. — Волдеморт со своими крестражами счел бы себя полным лузером, если бы узнал, что так можно.       — Дед Каласи был тотемом более полувека, — пожал плечом Блейз, — а их колдовская мощь столь велика, что для сохранения баланса даже нуждается в противовесе. Из всех вудистов обуздать их могут только шаманы. Однако духи зорко следят за теми, кому вверяют подобную силу. Пара-тройка поражений — и они лишают их своей милости и магических сил, превращая в подобие наших сквибов. А порой бывает достаточно и одно-единственного фиаско, если оно произошло в неурочный момент.       — Угрешу, — сквозь зубы выплюнул Бастет, краем уха следивший за ходом беседы.       Блейз снова кивнул.       — Так произошло с Угрешу, старым шаманом Наяри, когда он попытался сорвать инициацию Баса, наперед провидя, какую силу тот обретет. Бас одолел его в поединке, и ему пришлось спасаться бегством от мальчишки, который даже не приступил к обучению вуду. Это произошло на глазах у духов обоих племен, и они заклеймили позором не только его, но и всех наярийцев. Конечно же, соплеменники вышвырнули его прочь из деревни. Он в одиночку скитался по саванне, доедая падаль за стервятниками и скрываясь в шакальих норах, пока дядюшка Земба не предложил ему приют. Ну, дальнейшая судьба Угрешу вам известна, — Блейз досадливо поморщился. — Если бы он проявил такое же мужество, как этот Гор, признав поражение и назвав свое имя, то Бас смог бы завладеть его силами. Вместо этого он позволил им раствориться в небытии и предпочел бесславную смерть земляного червя.       — Будто бы его ждала иная участь, соизволь он представиться, — фыркнул Гарри. — Твой братец просто отобедал бы его сердцем, вот и все.       — Не обязательно, — возразил Забини. — Вообще-то для ритуала достаточно любого фрагмента плоти. Однако оставлять врага в живых, искалечив и отобрав у него колдовские силы, попросту подло. Кроме того, ксолийцы считают, что сердечная мышца улучшает пищеварение и укрепляет потенцию.       Поттер закатил глаза. Блейз хотел добавить что-то еще, но прикусил язык, завидев приближение своего дядюшки. Тот выдернул Бастета из толпы и подтолкнул к очагу, предоставляя честь отрезать от туши первый шмат сочащегося пряным соком мяса. Забини потупился и посторонился, уступая дорогу, однако кузен потянул его за собой.       Лицо дядюшки Зембы вновь сморщилось в гневливую курагу, но Бастет упрямо поволок упирающегося Блейза к туше, всунув ему в руки костяной нож. Племя притихло, с интересом наблюдая за ними. Расправив плечи и выпятив грудь, анимаг разразился пламенной тирадой, попеременно тыча пальцем то в стушевавшегося Забини, то в плененного Наяри. Вудисты отозвались недоверчивым ропотом, но Бастет оборвал их громоподобным рыком:       — Сич ма Каласи — Ксоло! — и сжал плечо Блейза, вынуждая погрузить костяное острие в пышущую жаром мякоть.       Обливаясь потом под сбившейся набекрень москиткой, тот отпилил малюсенький ломтик мяса и отправил в рот, не сводя панического взгляда с просиявшего неподдельной гордостью брата. Племя восторженно взревело и накинулось на тушу, со сноровкой опытных свежевателей орудуя костяными ножами. Ароматные куски, обернутые в промасленные пальмовые листья, закочевали из рук в руки.       Из складок кураги неожиданно проклюнулось надтреснутое семечко сухой улыбки. Дядюшка Земба чуть постоял, разглядывая обмеревшего Блейза, а затем направился к Дому Предков, тихонько напевая под нос.       — Странная семейка, — резюмировал Рон, встав в очередь за порцией антилопятины. — О чем, по-твоему, они трещали?       Гарри пропустил вопрос мимо ушей, завидев, как Бастет с присущей ему галантностью заталкивает мясо в малфоевский рот и стирает с его губ жир подушечкой пальца, чтобы тут же облизать ее, кидая недвусмысленные взгляды на разгоряченного танцами невыразимца. Уизли проследил за его взглядом и покачал головой.       — Кажется, братец Забини всерьез запал на этого дрища. Допустим, тебе однажды удалось одолеть Темного Лорда, но как ты собираешься соперничать с божеством, Гарри?       Поттер скривился.       — Таковым его считают только дремучие суеверные аборигены.       — Ну сложен он и впрямь божественно, — веско заметил Рон. — А еще перекидывается в гигантскую пантеру и колдует без палочки.       — На чьей ты вообще стороне?       — Я просто призываю тебя быть решительней, пока твое дистрофическое счастье не умыкнули прямо у тебя из-под носа. Прояви инициативу! Подари ему какую-нибудь безделицу и сделай комплимент его… — Рон оценивающе оглядел невыразимца, с аппетитом хрустящего запеченной саранчой, — родителям за то, что объективно оценили результат и остановились на одном ребенке.       Гарри насупился.       — Если ты такой эксперт в сердечных делах, то где же очередь из соискательниц на статус миссис Уизли-младшей?       Рон оскорбленно всплеснул руками.       — Между прочим, девчонки бегают за мной табунами!       — Такое случилось лишь раз на шестом курсе и весь табун состоял из Лаванды и Герм.       — Вообще-то в Академии я тоже был нарасхват, — надулся Рон. — Все резко покатилось к чертям только после моего поступления на службу. Мама даже заставила меня обратиться в Отдел Тайн за консультацией на предмет порч и проклятий — после того случая с Изабеллой Свон, которую покусал вампир накануне нашего свидания. По ее словам, это ненормально, что все девушки, желающие завладеть моим сердцем, тут же становятся жертвами несчастных случаев.       — И что сказали невыразимцы? — поинтересовался Гарри.       — Гермиона только намекнула, что мне следует стать разборчивее и прекратить яшкаться с проблемными девицами, а Луна вновь нацепила свои идиотские очки и объявила, что видит на мне венец безбрачия. С гнездящимися на нем мозгошмыгами, разумеется, — Рон захлопал ресницами и расплылся в отрешенной улыбке, очевидно изображая так и не обретшую устойчивой связи с реальностью Луну. — А избавить меня от него, само собой, сумеет лишь истинная любовь, пребывающая совсем рядом. Вот только кроме гребаного Забини, с которым я разгребаю архивы в Сочельник и сражаюсь с людоедами в свой законный отпуск, возле меня никто не задерживается.       Рон с кислой миной принял и развернул пальмовый лист, чтобы обнаружить в нем обгоревшее копыто.       — Мерлина ради, сколько ног у этой зверюги! Я жру по копыту в день с самого приезда в эту проклятую деревню!       — Может быть, Герм права, и тебе стоит поискать подружку за пределами следственного изолятора? — осторожно предложил Гарри.       — Я работаю сутками напролет — где еще мне знакомиться с девчонками? — обиженно буркнул Рон и вгрызся в кость. — Ай! Мой зуб!       Уизли зажал руками рот, выронив злосчастное копыто. Секунду помолчал, дико тараща глаза, а затем выплюнул на ладонь осколок резца. Кусочек окровавленной эмали зловеще блеснул в лунном свете.       — Я ненавижу ебучий Чад!       — Эбучичат? — ксолийка с пузатой тыквиной подмышкой вопросительно заглянула ему в лицо.       — Она спросила, не хочешь ли ты квашеной чечевицы? — с готовностью перевел возникший точно из-под земли Драко.       Рон окинул их бешеным, налитым кровью взглядом и, по-аврорски крутанувшись на пятках, ринулся прочь.       — Что это с ним? — невыразимец озадаченно выгнул бровь. — Чечевица вполне ничего, если не вдаваться в тонкости рецепта.       Гарри неловко улыбнулся. Тонкий и угловатый Драко, к млечно-белой коже которого совершенно не лип загар, в отблесках пламени и сам напоминал заостренный окровавленный клык. Цветочная гирлянда на его груди разливала вокруг одуряюще-приторный аромат перебродившего нектара. Позеленевшие от соуса пальцы ловко разбирали на запчасти глазированную саранчу.       Драко выглядел диковинным продолжением саванны, а на многие мили вокруг не было ни одного стула, отодвигая который Гарри мог бы показать себя неотесанным деревенщиной.       Он прочистил горло, набираясь решимости, и произнес:       — Может, прогуляемся?