Пресвятое вуду

      Секрет сокрушительных поражений Гарри на личном фронте был прост и незамысловат — он не умел развлекать, а именно этого от него подспудно ждали начитавшиеся Пророка воздыхательницы. Они наивно предвкушали, что роман с героем превратит их обыденную жизнь в захватывающее приключение, достойное многотомного мемуара. Увы, их постигало неминуемое разочарование, когда выяснялось, что о войне они знают поболе него, а новые свершения не входят в поттеровские планы на дальнейшую жизнь.        Из противостояния с Волдемортом он вынес один важный урок: героическая смерть на деле крайне болезненная штука, сопровождающаяся горестями, утратами и многолетним неврозом. Пойти на такое вновь он был готов лишь во имя близких, но никак не ради абстрактных налогоплательщиков, а потому наотрез отказался поступать вместе с Роном в аврорскую Академию. Вместо этого Гарри предпочел причинять добро незримо и рутинно — с восьми утра до пяти вечера, с перерывами на обед, оплачиваемыми отпусками и хорошей медицинской страховкой.        И ни разу не пожалел о своем выборе.       Он мог часами рассказывать о ликвидации ящика Пандоры, контрабандой ввезенного в Лондон с партией греческих маслин, или о злосчастных Бубонных чарах, в ходе борьбы с которыми трижды подцепил чуму. Но это было совсем не то, чего от него ожидали.       Драко же не было нужды развлекать. Он успешно справлялся с этой задачей сам, разыскивая себе приключения под каждым камнем в саванне.       Заслышав леденящие кровь крики козодоев, он напрягся и, быстро притеревшись к Поттеру, шепнул:       — Постарайся не позволить им украсть твою душу.       Гарри весело усмехнулся, ощутив жар его жилистого тела у своего бока:       — Это ведь просто магловское суеверие. На самом деле козодой — совершенно обыкновения птица.       Драко посмотрел на него со спокойствием профессионала, в компетенциях которого усомнился поверхностный обыватель.       — Мы в Отделе Тайн так не считаем.       Гарри легкомысленно отмахнулся, но на всякий случай незаметно сплюнул через плечо.       — Как тебя вообще занесло к невыразимцам?       — Ну, мне грозил изрядный срок, а потому я был вынужден пойти на сделку с правосудием, — отозвался Драко. — У Аврората не было внятных доказательств моей причастности к починке Шкафа, и я согласился дать чистосердечное в обмен на присутствие господина Окулуса в судейской коллегии. Среди Священных Двадцати Восьми и прочих волшебных семейств с историей он имеет славу заядлого коллекционера.       — И что же он коллекционирует?       Драко сорвал сухой стебелек и закусил уголком рта, помолчал и ровно произнес:       — Занимательных людей.       — И что это должно означать? — озадаченно нахмурился Гарри.       — Если кратко, то господин Окулус выискивает и собирает вокруг себя неординарных колдунов, чтобы посмотреть, на что они способны.       — Но зачем?       — Он прожил достаточно долго, чтобы заскучать и пресытиться всем обыденным. Теперь его может заинтересовать лишь нечто невыразимое, — травинка в зубах Драко качнулась, потревоженная кривой усмешкой. — К счастью, мой рассказ об Исчезательном шкафе вкупе с Меткой произвел на него достаточное впечатление, и он решил, что я могу оказаться полезен в его изысканиях.       — Но как он добился твоего освобождения?       — Оу, господин Окулус просто выкупил меня у Визенгамота, — поделился Драко.       Поттер сбился с шага и замер.        — Хочешь сказать, он дал взятку верховным судьям?       — Не совсем так. Скорее списал им долги, — на поттеровском лице не отразилось ни проблеска понимания, и Драко пустился в туманные пояснения. — Благодаря своему солидному опыту в непостижимом господин Окулус имеет возможность оказывать помощь в ситуациях, где традиционные чары бессильны. Но расплатиться с ним можно лишь ответной услугой, характер которой часто оказывается неприятным сюрпризом для должника или его потомков. Думаю, некоторые из членов коллегии были рады избавиться от этого бремени, а заодно — меня.       — И что же ему задолжал ты в обмен на спасение от Азкабана? — тревожно осведомился Гарри.       — Ничего особо зловещего, только пожизненную службу в Отделе Тайн, — беспечно пожал плечами невыразимец.       Поттеровские брови сошлись у переносицы.       — Звучит довольно скверно.       — Брось, — рассеянно улыбнулся Драко, склонившись над смазанным следом, отпечатавшимся на растрескавшейся почве. — У меня бывали начальники и похуже. Господин Окулус хотя бы дает мне интересные проекты, а еще в отличие от Лорда он разработал и внедрил отличную программу лояльности. У нас есть домовик-бариста, и каждую пятницу мы устраиваем посиделки с пиццей и увлекательными настолками — как-то раз Саламандер застрял в Джуманджи на целую неделю.       — Тем не менее, это смахивает на рабство.       Некоторое время Драко молчал, полностью поглощенный изучением следа, в котором опознал отпечаток когтистой лапы нунду.       — Интересно, дядюшка Блейза в курсе, что прямо за его забором рыщет саблезубый кот, способный отравить своим дыханием половину племени? — обеспокоенное сопение Гарри все же заставило его оторваться от находки. Драко окинул его долгим задумчивым взглядом и вдруг покачал головой, словно дивясь неожиданному открытию. — Ты никогда не задумывался о том, как самые грандиозные события в наших судьбах вырастают из сущих пустяков — опрометчивых слов или случайных взглядов? Как одна неудачная встреча в третьесортном ателье пускает жизнь под откос и на лету обрастает все более страшными ошибками — и вот ты уже соглашаешься принять Темную метку и устраиваешь покушение на престарелого директора. А потом обнаруживаешь себя в следственном изоляторе Азкабана и не можешь взять в толк, как так вышло — ты ведь просто хотел подружиться и слегка надулся, когда получил отказ, — невыразимец отвел взгляд, сделав вид, что продолжает выискивать в пыли следы дьявольского хищника. — Но знаешь что? Я ни о чем не жалею. Сложись все иначе, мне бы вряд ли довелось очутиться в этом потрясающем месте, — он шумно сглотнул и добавил тише. — С тобой.       Горло Гарри в миг пересохло. Слова выцарапались из него надтреснутыми и ломкими, как желтые травы, шелестевшие у их щиколоток зачарованным недвижным морем:       — Это ты подбросил мне заявку на участие в экспедиции?       Он тут же пожалел, что спросил вот так в лоб, неотесанной прямотой слов уничтожив прострекотавший между ними невесомым стрекозиным крылом флирт. Но Драко лишь ухмыльнулся, легко выложив перед ним свои вскрытые карты:       — В бардаке на твоем столе можно спрятать и не такое. Зарой Волдеморт в нем свои крестражи — и никто бы уже не сумел свергнуть его господства.       Шутка про крестражи. Поттер не мог поверить своим ушам.       — И… зачем же?       — Возможно, я все еще хочу дружить. А может, и нечто большее, — невыразимец сощурился и улыбнулся чуть смущенно. — Повстречать дикого нунду, конечно, чрезвычайно любопытно, но у нас нет палочек, а действие токсина в моей крови, должно быть, уже сошло на нет. Может, нам стоит отправиться в хижину… пока Блейз и Уизел развлекаются на празднике?       Гарри сглотнул и быстро кивнул, надрываясь от грохота сердца в собственной груди.       Они прокрались в мазанку под гулкий бой барабанов — Ксоло разошлись не на шутку, отмечая пленение вражеского шамана. Отблески костра плясали на глиняных стенах, наполняя их тесную каморку причудливыми тенями. Гарри замялся, не зная, куда деть руки и глаза — всего себя, вдруг очутившегося на расстоянии вздоха от улыбающегося в пол Драко. Спутанные белые волосы на малфоевских висках шевелились от его рвущегося дыхания. Драко подался вперед, но запнулся то ли о собственную ногу, то ли о повисшее между ними напряжение и замер.       Они балансировали на краю пропасти, не решаясь перемахнуть последнюю пару дюймов, разверзшуюся между ними. Мистическим образом в нее уместилось все: глумливые значки и бумажные журавлики, Сектумсемпра и Круцио, я не знаю, брошенное в лицо Беллатрисе Лестрейндж под сводами Малфой-мэнора, и одна метла на двоих посреди бушующей преисподней Адского пламени. И даже сами их имена, намертво присохшие к вдруг онемевшим языкам, казалось, обратились в могущественные заклятья, способные утопить обоих в кипящем потоке болезненных и противоречивых воспоминаний.       Оба мялись, и от нарастающего смущения перехватывало дыхание и сводило скулы. Из позабытой на полу корзинки раздалось ободряющее кваканье.       Драко присел на циновку, нарушив неловкую паузу, и откинул плетеную крышку:       — Тебе стоит попробовать.       — Прямо сейчас? — Гарри удивленно вскинул бровь.       — Они действительно… снимают ментальный заслон. Это поможет понять, чего в действительности ты хочешь.       Поттер неуверенно опустился на корточки рядом с ним.       — Только не переусердствуй, как я, — предостерег Драко. — Одной дозы вполне достаточно, даже если поначалу кажется, что это не так, — он осторожно передал ему бородавчатую амфибию и закусил губу, выжидая.        Гарри с сомнением поглядел на вздутый красный зоб. Он и без того знал, чего хочет, просто не понимал, как к этому правильно подступиться. Можно ли обнять Драко и затащить к себе на колени, запустить пальцы в его волосы и поцеловать? Что будет, если опрокинуть его на лопатки и задрать на нем набедренную повязку? А может, наоборот, Драко должен проделать все это с ним?       Из сущих пустяков складываются грандиозные события. Куда их занесет, если Гарри сейчас облажается, и даст ли Драко ему второй шанс, если все пойдет наперекосяк?       Ставки были слишком высоки, а от сомнений пухла голова. Поттер зажмурился и мазнул языком по склизкой коже, желая заглушить их нудящий хор, рисующий все новые и новые сценарии позорного провала.       По горлу прокатилась вязкая горечь. Он застыл, насторожено прислушиваясь к своим ощущениям в ожидании чего-то феерического. Но третий глаз не раскрылся, сознание не подключилось к космосу, божественное озарение не снизошло, даря гармонию и просветление. Немного бурлило в животе, и на этом все.        Гарри разочарованно открыл глаза.       Драко сидел перед ним, бегая вопросительным взглядом по лицу. Такой же непостижимый и невыразимый как тогда, на шестом курсе, когда Гарри, не смыкая глаз, выискивал его имя на Карте мародеров, убеждая себя, что делает это во имя всеобщего блага. И проваливаясь в черный сплин всякий раз, как тот проводил вечера в слизеринской гостиной в компании Панси Паркинсон или Астории Гринграсс вместо того, чтобы предаваться своим преступным козням. Уж лучше бы Драко охотился на единорогов и распечатывал Тайные комнаты, но только не зависал с этими девицами, заставляя поттеровское сердце наливаться неподъемным свинцом.       Сколько раз Рон и Гермиона обменивались понимающими взглядами, заставая Гарри за этим занятием? Почему он сам оставался так слеп к себе? И отчего теперь продолжает тыркаться вокруг да около незрячим щенком, нализывая ядовитых жаб вместо того, чтобы просто потянуться навстречу?       Гребаный Бастет раскусил его в первую же встречу: он самый натуральный слепец, вот и все.       — Ну что? — нетерпеливо позвал Драко.        Гарри ухватил его за ореховое ожерелье и дернул на себя, вырвав придушенный вскрик.        Они растянулись на жесткой циновке в жарком мареве глиняной каморки. Руки Гарри дрожали, Драко дрожал весь. Алеющие кирпичной пылью стены сотрясались от ритмичного гула барабанов, и Поттеру казалось, что они оказались заточены прямо в его заходящемся сердце.       Драко безнадежно путался в своих гирляндах и рвал их зубами, высвобождая конечности, раздраженно шипел, прижимаясь свежим ожогом к поттеровской груди. Он был неловок — и ничуть этим не смущен, распахнутый настежь желанием и неуязвимый в своей откровенности.       Они целовались, вгрызаясь друг в друга огненными муравьями.       Драко скинул повязку и остался полностью нагим. Даже бесноватое африканское солнце было милосердней к Гарри. Он задохнулся от жара, пульсирующего в солнечном сплетении сгустком вулканической магмы, и беспомощно схватил сухим ртом воздух.       Малфоевская ладонь скользнула к его ширинке, приглашая зайти еще дальше. Поттер изогнулся и застонал от лихорадочного вожделения, краем затуманенного сознания отмечая, что что-то идет не так. В голове звенело, сердце заходилось в глотке. Его буквально тошнило от нестерпимого возбуждения, и он как раз хотел попросить Драко притормозить, когда тот уселся на него верхом, обхватил коленями бедра и чувствительно потерся о его пах.       Извержение не заставило себя ждать.       Поттер до крови прокусил язык, боясь хоть звуком, хоть движением ресниц выдать произошедшую катастрофу.       Не разглядев за собственным слепящим желанием его ужаса, Драко подцепил молнию и потянул вниз. Гарри грубо отшвырнул его руку, готовый скорее умереть, чем позволить ему обнаружить свой срам.       — В чем дело? — хрипло шепнул невыразимец, продолжая настойчиво ластиться.       Член в штанах блаженно обмяк, не давая никаких надежд на следующий раунд, хоть по жилам и продолжало гулять неестественно-острое возбуждение. Так фатально Поттеру не доводилось облажаться еще ни разу в жизни.       Драко теснее притерся к его паху, и Гарри пришлось скинуть его с себя резким рывком. Невыразимец растерянно хлопнул ресницами, отлетев прочь. От жгучего стыда под веками и в горле Поттера закипело. Он отвернулся и вперился в корзину с ехидно булькающими жабами.       — Я не хочу, — глухо отчеканил он.       Малфоевский голос дрогнул:       — Но почему? Ведь только что…       — Это все твои чертовы жабы, ясно?        Драко не ответил, Гарри не поднял глаза. Лишь когда спертый воздух зазвенел от предштормового безмолвия, он сумел выдавить, брезгливо морщась от позорной липкости в белье:       — Не стоило и вовсе начинать.       Заметив его гримасу, невыразимец судорожно зашарил по земляному полу в поисках повязки, точно обнаружив себя голым посреди Главного зала. Поттер виновато добавил:       — Давай просто сделаем вид, что ничего не было, ок?       Ткань треснула в непослушных руках.       — Ты просто решил надо мной поглумиться, Поттер? — злая влага в глазах Драко задрожала совсем как в тот невообразимо далекий день, когда его протянутая рука зависла в воздухе, так и не встретив поттеровской ладони. — Снова?       Но сейчас перед Гарри стоял уже не униженный одиннадцатилетний мальчишка. Узкая ладонь не спряталась в карман, позволяя владельцу сделать вид, будто он и не ждал взаимности, а со свистом рассекла воздух, вспоров щеку Гарри беспалочковым Секо такой силы, что незримое лезвие скрипнуло по кости. Кровь хлынула в бурый песок.       — Драко, стой! Я вовсе не собирался…       — Боишься, Поттер?       Гарри заслонился Протего, но щит вышел слабым и разлетелся вдребезги под новой атакой осатаневшего Драко. В этот раз Секо располосовало ему поло вместе с кожей от ключиц до самого пупка. Концентрация яда в их крови была несопоставима, а ярость невыразимца, подпитанная мучительными школьными флэшбеками, не ведала границ. Оправдываться было поздно — Поттеру оставалось только бежать.       Он вылетел из хижины под бравурный рев тамтамов и бросился к Рону с Блейзом, взывая о помощи.        Земля под его ногами взорвалась от беспалочкового Экспульсо.       Музыка, заикнувшись, стихла. Дом Предков продрал сотню заспанных глаз и выпучился на них в безмолвном шоке. Откинув полог из шкур, наружу выкатился дядюшка Земба и медленно разинул рот, пытаясь сообразить, что за чертовщина творится в его владениях на сей раз.       Драко скастовал фаербол голыми руками.       Поттер налетел на потрясенного Забини и повис на нем, зажимая кровоточащую щеку.        — Остановите его!       — Вот поэтому использовать жабий яд дозволено лишь проверенным вудистам, — только и выдохнул Блейз, с суеверным ужасом глядя на трещащий огненный шар в малфоевских ладонях. — Он же спалит всю деревню!       — Как долго будет действовать токсин? — простонал Гарри.        — Понятия не имею, — Забини беспомощно переглянулся с подоспевшим кузеном. — Даже шаманы позволяют себе не больше одной дозы за раз, а Драко нализался до паралича и галлюцинаций!       Бастет хотел было что-то добавить, но тяжелый посох вышиб из него дух, с силой обрушившись на хребет. Ксолиец согнулся пополам от боли и вскинул побелевшие от страха глаза на перекошенное лицо подкравшегося отца.        — Мата-мата? — проскрежетал тот, занося посох для нового удара.       Блейз заслонил поверженно опустившего плечи брата:       — Не надо, дядюшка! Британцев привез я, а значит, это все моя вина!       Посох не остановил своего движения, намереваясь произвести лобовое столкновение между ним и стариной Угрешу, но неожиданно вклинившийся Рон принял сокрушительный удар на себя. Череп наярийца с чавкающим всхлипом расквасил ему нос.       Забини округлил глаза и рефлекторно толкнул неприкосновенного дядюшку в грудь, заставив вудистов угрожающе похвататься за сумки и потайные карманы. Но пламя в малфоевских руках опасно вздулось, отвлекая всех от семейных разборок.       — Ты ведь не мог сразу сказать мне нет, не так ли, Поттер? — заорал он. — Нужно было непременно вытереть об меня ноги, мудила?!       Огненный сгусток устремился к ним, разгораясь в ночи пробужденным чадийским солнцем. Гарри хотел бы верить, что Драко просто разводит драму, на деле не желая причинять никому серьезного вреда, но атака была произведена с поразительной баллистической точностью. Поттер понял, что через мгновение окажется в ее испепеляющем эпицентре.       Дядюшка Земба взмахнул посохом, и шар с шипением рассыпался на сноп искр.       — Чем ты его так разбесил? — завопил Рон, сбивая огонь с занявшейся гавайки.       Ответ последовал незамедлительно.       — Подумай дважды в следующий раз, когда захочешь выкинуть из койки человека, которого оставил без трусов, кусок гриффиндорского дерьма!       Даже Рон поглядел на Поттера с возмущением.       — Ну знаешь, Гарри, Малфой, конечно, та еще гнида, но это реально мудацкий поступок.       Вспыхнул новый шар. Шаман подал знак, и чернокожие колдуны бросились на Драко, осыпая его птичьим пометом, сушеными богомолами и прочей оккультной дребеденью. Однако подобраться к вертлявому невыразимцу оказалось не так просто — он закрутился юлой, попутно отбиваясь от противников жалящими чарами и мелкими порчами. Удача улыбнулась лишь толстяку — в его пятерне остался клок белобрысых волос. Зловеще ухмыльнувшись, он пропустил его через кольцо в носу и принялся беззвучно нашептывать.        Волосы на голове Драко зашевелились горгоновскими змеями и, оплетя горло, стянулись удавкой. Несколько мгновений тот тщетно пытался отодрать их от шеи, но в конце концов захрипел и повалился в пыль, суча ногами.       Толстяк продолжил шептать, наматывая прядь на короткие, точно обрубленные пальцы.       — Хватит! Вы обещали, что никто из местных не причинит нам вреда! — закричал Гарри.       Шаман остался бесстрастен — лишь преградил посохом путь вознамерившемуся вступиться Бастету. Белая прядь стянулась узлом на пухлом мизинце. Драко закатил глаза и конвульсивно заколотил пятками по земле.       Чугунный котелок влетел аккурат в щекастую черномазую ряху, расколов костяное кольцо, а вместе с ним и приплюснутый нос вудиста. Кашеварки издали свирепый клич, воинственно вскинув ножи и толкушки.       — Маглы здесь просто отбитые, — потрясено шепнул Уизли, предусмотрительно отступив за спину Забини.       Драко закашлялся и сел, отчаянно отмахиваясь от собственных волос. Альбинос предпринял вялую попытку подкрасться к нему с пучком зверобоя, однако счел за лучшее ретироваться, завидев в руках одной из хозяюшек увесистый каменный топор. Вудисты и кухарки принялись ожесточенно переругиваться, но даже вмешательство шамана не остановило склоку — сомкнув крутые бедра, малфоевские девчонки отгородили его неприступной стеной. В воздухе зазвенели оскорбления и угрозы. Блейз с Бастетом присоединились к перепалке, и даже Рон, охваченный всеобщим возбуждением, засновал рядом, охая над своим разбитым в кашу лицом.       Молчали только двое.        Гарри смотрел на Драко и леденел под его неотрывным взглядом.       Тот сидел в бурой пыли, нагой и растрепанный, с грязными патлами, откинутыми за лопатки, и тонкой алой гематомой, опоясавшей шею. Он не пытался вклиниться в общий гвалт со своим ценным мнением и не проявлял никакого интереса к разбросанным тут и там вудистким амулетам. Даже вопли вспугнутых кем-то козодоев в этот раз не привлекли его внимания. Драко лишь смотрел — с пронзительной кристаллической злобой, на фоне которой даже кровная вражда Ксоло и Наяри выглядела вполне дружелюбной.       Гарри ловил на себе этот взгляд не впервой. Он натыкался на него всякий раз, как вскидывал глаза на слизеринский стол, и беспомощно гадал, чем вообще мог вызвать такую хтоническую ненависть.       Теперь он знал, и это знание с каждой секундой заставляло его чувствовать себя все большим мудаком.       Краеугольным мудаком, спотыкаясь о которого жизнь Драко летела в мордредово пекло, запуская цепочку роковых столкновений и рандомных смертей. И если будучи студентом он всего-то примкнул к Волдеморту, то было страшно подумать, куда заведет его поруганная гордость теперь, когда он уже имел известный опыт служения темным силам.       Им нужно было объясниться немедля, пока не подсуетилось новое инфернальное зло, предлагая Драко заманчивую перспективу возмездия.       Протяжный скрип пронесся над деревней, и племя в миг онемело, точно набив рты извивающимися личинками. Даже неустрашимые кашеварки побросали ножи и прикусили языки. Вудисты склонились, прижав к наморщенным лбам перемазанные глиной пальцы, а дядюшка Земба пал ниц, бросив раболепный, исполненный священного трепета взгляд куда-то за спину Гарри.        Тот нехотя обернулся, готовясь увидеть позади оголодавшего нунду или хотя бы вооруженный наярийский отряд.       Дом Предков взирал на Драко с нескрываемым любопытством.       Невыразимец покрутил головой по сторонам и вопросительно ткнул себя пальцем в грудь. Шкуры раздвинулись с приглашающим шорохом.       Бастет и Блейз снова переглянулись и подпихнули его к хижине.       — С тобой хотят говорить духи, Драко. Надо идти!       — Я могу просто пообещать им, что недоразумения с жабами больше не повторится? — восставший с колен дядюшка Земба чувствительно ткнул его посохом в поясницу. — Полагаю, что нет. В таком случае, мне потребуется переводчик, если только они не собираются обсудить со мной рецепт бататной похлебки.       Дядюшка Земба наподдал посохом и сыну с племянником, показывая, что на профилактическую беседу проследуют все причастные к жабьему инциденту.       — Вообще-то я тоже пробовал токсин! — выкрикнул Гарри, не желая отпускать Драко, но хижина покосилась на него с почти оскорбительным равнодушием и нетерпеливо хлопнула шкурами, вновь уставившись на невыразимца.         Тот пожал плечом и прошествовал внутрь, сопровождаемый помертвевшим Блейзом, ксолийским шаманом и его непутевым тотемом, обернувшись лишь на пороге:       — Молись, чтобы я не вышел наружу живым, Поттер.