Пресвятое вуду

      Раздобыть бубен оказалось легко. Посредством выразительных гримас, примитивных рисунков и грязной ругани Гор сумел донести до Гарри, что сойдет любой — ведь тот, что ему предстояло получить во время обряда, будет представлять собой всего-навсего обтянутую кожей деревянную раму без каких-либо потаенных чар и прочих вудистских штучек.       — Да понял я, понял! Мне придется зарядить его собственной магией, чтобы превратить в настоящий артефакт, — подытожил Поттер, получив чувствительный тычок в солнечное сплетение от своего наставника. Его педагогические методы оставляли желать лучшего, но после череды затрещин, щипков и пощечин между британцем и наярийцем действительно установился хлипкий мостик взаимопонимания. Ну или Гарри неосознанно применил свои скудные навыки легилимеции, желая остановить рукоприкладство со стороны излишне темпераментного шамана. — Ты покажешь мне, как это сделать?       Из хижин по соседству раздалось сонное кряхтение — ксолийцы пробуждались, почуяв приближение благословенных сумерек. Гор отполз в угол клетки и затаился, жестом велев своему ученику возвращаться, когда солнце опустится за горизонт и деревня снова отойдет ко сну.        — Я приду с водой, — пообещал Гарри, громыхнув пустой тыквиной, — и освобожу тебя, как только испытание останется позади.       Он отступил, намереваясь ретироваться, и едва не врезался в Бастета, неслышно вышедшего к ним из-под сени соседней мазанки. Ксолиец смерил их проницательным взглядом, давая понять, что услышал достаточно — и делать вид, будто Поттер просто проходил мимо нет никакого смысла. Тот сжал переносицу под дужкой очков, проклиная вездесущего вудиста.       — Слушай, я только хотел… — Бастет приложил палец к губам, обрывая поток его сбивчивых оправданий, и прикрыл край торчащего у него из подмышки бубна складкой истрепанного поло. Гарри посмотрел на него растеряно. — Так ты не против?..       Ксолиец кивнул и подтолкнул его прочь от клетки, указав на пробуждающийся Дом, но Гарри уперся пятками в песок.       — Ты ведь сумеешь научить Драко?       Бастет опустил на него непроницаемый взгляд с высоты своего головокружительного роста, раздумывая, удостоить ли ответом.       — Пожалуйста. Пообещай, что сделаешь для него все. Он должен пройти испытание!       Вудист отвесил смазанный, будто бы колеблющийся кивок, и на его лицо упала тень. Гарри встревожился, решив, что он сомневается в успехе невыразимца, но приглядевшись к играющим под черной кожей желвакам, вдруг отчетливо понял истинную причину помрачневшей мины.       — Он оказался вовсе не таким дивным, как ты предполагал, — понимающе усмехнулся Поттер, не сдержав горького ехидства. — Втрескаться в заводного красавчика куда проще, чем любить мстительного неуравновешенного засранца, да? — Бастет уязвлено поджал губы, но ничего не возразил. Гарри обличительно ткнул пальцем во вздымающуюся черную грудь, едва не сломав об нее фалангу. — И теперь ты разочаровался в нем, а ведь он даже не успел свернуть тебе нос ботинком или приложить Круциатусом.       Ксолиец нахмурился и вопросительно щелкнул его ногтем по переносице, желая удостовериться, что правильно понял.       — Это было не так уж и больно, — угрюмо отмахнулся Гарри, но под скептическим взглядом вудиста сдался. — Ладно, я едва не захлебнулся собственной кровью, а он просто вышел из вагона, перешагнув через мое обездвиженное тело. Но сейчас мы говорим не об этом, а о том, что ты обязан его спасти, — Поттер сморщился, но все же выдавил из себя. — Потому что мне это здесь не под силу.       Меж бровей вудиста пролегла недоуменная складка. Он склонился к Гарри, точно желая пристальней изучить причудливое заморское насекомое, и беззвучно зашевелил губами. Поттер буквально увидел, как он перебирает в памяти все двенадцать известных ему слов, пытаясь выразить некую сложную мысль. Гарри покраснел, догадавшись, но не стал подсказывать.       Дом Предков заскрипел, словно потягиваясь ото сна. Бастет вскинул на него встревоженные глаза, мигом потеряв интерес к собеседнику, оттолкнул его с дороги и в два гигантских прыжка подскочил к клетке. Закинул внутрь маленький сверток из пальмового листа и, не оглядываясь, резко скрылся меж хижин. Гор поднял голову и уставился ему в спину въедливым взглядом. Опасливо отогнул резной краешек свертка и на секунду завис, хлопая ресницами на содержимое. Сонные голоса, перемежаемые зевками, предупредили его о приближении членов вражеского племени, и он поспешно затолкал в рот полоску вяленого мяса.       Гарри сбежал, не желая попадаться на глаза вудистским духам, прошмыгнул в скособоченную дверь мазанки и замер, беспомощно обняв тыкву за выгоревшие оранжевые бока.       — Драко?       Невыразимец восседал на подстилке, запрокинув лицо к потолку, и не обращал никакого внимания на землеройку, увлеченно сношающуюся с его голой ступней. С ног до головы покрытый ссадинами и пылью, он бездумно ковырял кровяные мозоли на пальцах и ладонях. Какой бы урок ни преподал ему Бастет, обучение явно шло с пугающей интенсивностью.       Гарри присел напротив, отогнав от него озабоченного зверька.       — Драко, я сожалею, — невыразимец отмер, но, не найдя в себе сил для открытого членовредительства, лишь полоснул по нему морозным взглядом. — Я не хотел тебя оскорбить или подставить, просто…       — У таких мудаков, как ты, всегда все просто, не так ли? — прохрипел Драко, откашливая забившую горло пыль, и неожиданно добавил, повинуясь самоубийственной привычке идти ва-банк со вскрытыми картами. — А знаешь, что было сложно, Поттер? Сложно было поверить заверениям Грейнджер, что ты постоянно треплешься обо мне, и еще сложнее — не сдохнуть прямо тут, пока ты решал, хочешь ли послать меня к черту или все же предпочтешь залезть мне в трусы, — бледные щеки залила мучительная краснота, и невыразимец почти слился с глиняной стеной позади себя. — Сложно было пол ебаной жизни сохнуть по такому гандону как ты, чтобы в конце концов узнать, что не сгодишься ему даже на роль постельной игрушки.       Гарри вздрогнул и порывисто подался вперед.       — Но ведь я тоже тебя…       Признание, неуместное и ненужное сейчас, когда Драко все для себя решил, просыпалось между ними сухим прахом. Гарри поморщился, удивившись тому, как скомкано, почти фальшиво может звучать правда, произнесенная слишком поздно. Драко со свистом втянул горячий пыльный воздух и разразился каркающим смехом.       — Что — тоже, Поттер? — он скроил гадливую мину, и Гарри с пугающей ясностью понял, что во всем английском не найдется настолько убедительных слов, чтобы достучаться до него. Он вдруг оказался также нем перед нежелающим слышать Драко, как Бастет со своим набором рандомных местоимений и глаголов. — Какое же ты брехло, Поттер. Готов теперь натрепать любого дерьма, лишь бы сохранить собственную шкуру? Но ничего страшного, после инициации мы поговорим с тобой на языке вуду, и в этот раз ни шаман, ни его глиняноволосая свора не вступятся, чтобы защитить от меня твою трусливую задницу. Как оказалось, право на месть в этих местах священно, так что возможно я и приживусь тут.       — Но я не хочу оставлять тебя здесь! — выкрикнул Гарри.       Корка льда в серых глазах напротив на мгновение треснула и с их дна вздутой окровавленной тушей поднялась боль, безобразная и почти непристойная в своей неприкрытости боль. Не та, что позволяют себе порядочные люди, великодушно ограждая близких от лишних тревог, а та, что выворачивает потрохами наружу угодившее в капкан животное, отгрызающее себе лапу и лязгающее челюстями на сородичей, в дикости своей надеясь заразить страданием всех вокруг и тем облегчить собственные муки. Гарри уже видел однажды такое выражение на малфоевском лице — там, в туалете Плаксы Миртл — и помнил, что за ним последует.       — Передай Грейнджер: пусть скажет в Отделе, что я решил остаться сам. И родителям тоже — камин для нее открыт.       Драко отвернулся к окну, за которым уже маячил обвешанный бурдюками с водой Бастет. Судя по запасам питья, он собирался увести своего ученика из деревни на несколько дней. Невыразимец кинул ему сумрачную трикстеровскую ухмылку, точно найдя неизъяснимую иронию в его основательных приготовлениях.        Она не сходила с его губ так долго, что Гарри рискнул спросить:       — Что между вами происходит?       Его голос точно вывел Драко из транса.       — Он — мой единственный шанс пройти обряд, — ревность царапнула поттеровское сердце скорпионьим жалом — столь явственно в простом и очевидном ответе прозвучало потайное, сокровенное дно. Гарри невольно бросил отчаянный взгляд на вудиста, но Бастет, казалось, и сам был смущен этой улыбкой.       Драко вышел из хижины и послушно последовал за ксолийцем, скользя задумчивым, точно оценивающим взглядом по его затылку и лопаткам, опустил глаза на подтянутый зад и кивнул самому себе все с той же невменяемой улыбкой. Гарри беспомощно сжал кулаки. Малфоевские поступки могли быть импульсивны и абсурдны, но в умении торговаться ему было нельзя отказать. Драко всегда знал, что бросить на чашу весов, чтобы получить желаемое, и по его вкрадчивым движениям и прилипчивым взглядам Гарри понял, что он намерен предложить вудисту в обмен на свое спасение.       Поттер не мог его винить — как не мог заставить свое сердце перестать расползаться на окровавленные лоскуты. Он остался сидеть и тупо пялиться в шершавую, будто покрытую гнойными струпьями стену, сожалея разом о тысяче непоправимых вещей, среди которых было и то, что он отпустил Драко в саванну, так и не спросив, в чем будет заключаться его испытание.       Солнце еле ползло по небосклону, цепляясь лучами за крыши и чахлые деревца. Жизнь Ксоло текла своим незамысловато-будничным чередом, но в воздухе висело напряжение, прорывавшееся тут и там косыми взглядами и тяжелыми вздохами. Племя чувствовало предвкушение Дома и замечало почти осязаемое теперь присутствие Предков.        Ночь рухнула на землю внезапно, как и всегда в этих широтах. Гарри вяло отмер, дождался, пока сварливая ругань жен разгонит по домам последних ксолийцев, праздно отирающихся у очага, и осторожно приоткрыл дверь.       Рон свалился ему в руки нежданным даром чадийской ночи.       — Мордредово пекло! Да тебя всего трясет! — Поттер встрепенулся и, чертыхаясь, обхватил его за талию. Уложил на циновку и подал питье, но охваченные тремором руки аврора не сумели удержать тыквину. Затхлая вода выплеснулась ему в лицо. Рон застонал. — Что с тобой стряслось?       — Забини учил меня стрелять из лука, — слабо пожаловался Уизли и продемонстрировал сорванные тетивой ногти, заставив Поттера содрогнуться. — Это сущая пытка, Гарри. Я сделал всего дюжину выстрелов, и посмотри, во что превратились мои руки! Я умолял его все бросить, но он сказал, что проберется в Дом Предков и раздобудет заживляющую мазь, чтобы завтра мы смогли потренироваться еще.        — Тяжело в учении — легко в бою, — с преувеличенной бодростью отозвался ликвидатор, заталкивая подальше собственную хандру. Рон выглядел ужасающе. — Ты не должен сдаваться, ведь…       — Мне нужно подстрелить нунду.       Повисла пауза. Поттер потряс головой, всем сердцем надеясь, что ослышался.       — Что?       — Нунду, Гарри, — губы Рона изогнулись дрожащими уголками вниз, и из голубых глаз против воли выкатились две крупные прозрачные слезы. — Или Дьявольского леопарда, Смерть-из-Саванны, Людоеда-о-Четырех-Лапах, как его здесь зовут, — очевидно, Блейз решил подковать его не только практически, но и теоретически. — Я должен выследить и подстрелить из ебаного магловского лука гигантского демонического леопарда, Гарри.       — Но это ведь…       — Невозможно, — перебил Уизли. — Эта тварь одним своим дыханием истребляет целые деревни, а крадется неслышно, как сумеречная тень. Я покойник.       — Не говори глупостей, —запротестовал Поттер. — С этим справляются даже ксолийские подростки, а ты взрослый квалифицированный аврор!       — Но они умеют колдовать.       — Ты тоже!       — С помощью палочки, — произнес Уизли, напоминая ему об одном немаловажном нюансе. — Нужно смотреть на факты трезво: я бы не смог пройти такое испытание, даже оставайся в нашем распоряжении жабы. То количество токсина, что выжрал Малфой, прежде чем устроить тебе фаер-шоу, попросту убило бы меня. И даже этого не хватило бы, чтобы совладать с нунду. А соваться к нему без магии — гиблое дело!       Гарри вздохнул, вынуждено признавая неоспоримую правоту его слов.       — Мне нужно потушить вулкан с помощью бубна, — поерзав на сырой циновке, поделился он. — Если хочешь — можем поменяться.       Конопатое лицо вытянулось.       — На самом деле, звучит немногим сложнее, чем победить Волдеморта силой любви, — поспешно добавил Поттер, не желая усугублять упаднических настроений друга. — Если верить наярийцу, это может оказаться даже весело. По крайней мере, Гор упоминал танцы.       Рон издал истерический смешок, и, зараженный им, Гарри вдруг разразился безудержным хохотом, выпуская все скопившееся напряжение и отчаяние. Уизли беззвучно засмеялся в ответ, шепеляво свистя сквозь щербину. Слезы покатались градом по его опухшим щекам, но веселье погасло также стремительно, как и разгорелось.       — Нас похоронят в братской могиле, — с убежденностью Сибиллы Трелони в ее лучшие годы предрек он. — Выходит, Малфою досталось копье?       Гарри закусил губу, всхлипывая и икая от отголосков затухающего смеха, грозящего переродиться то ли в беспомощный плач, то ли в разъяренный рев.       — Судя по страшным мозолям на его руках — да.       — Значит, они потребуют у него кость, — Поттер непонимающе нахмурился, и Рон пояснил, страдальчески закатив глаза. — Забини сказал, что в основе всего здесь лежит обмен, ведь эти чертовы дикари так и не додумались до денег. А потому чтобы получить от духов оружие, нам придется что-то предложить им взамен. За лук нужно отдать волосы, за бубен — кровь, а за копье…       — Теперь понятно, почему некоторым вудистам не достает пальцев, — мрачно подытожил Гарри. — Блейз сказал, с кем предстоит сразиться Драко?       Тот покачал головой.       — Я рассказал тебе все, что узнал от него, и не думаю, что ему известно что-то еще. Его знания о Ксоло обрывочны, а реальный опыт близится к нулю — по правде говоря, он и сам стреляет из рук вон плохо, — Рон вновь помрачнел, но его плаксивость сменилась мужественным принятием. — Послушай, Гарри, мои шансы пройти обряд ничтожны, и если я не вернусь с охоты на нунду… Не вини ни в чем Блейза. И сделай так, чтобы это не пришло в голову никому в Министерстве.       Горло ликвидатора расперло едким комом.       — Рон…       — Просто сделай, как я прошу, — дверь со скрипом отворилась, и внутрь протиснулся Блейз. Лицо Рона обезобразила нарочито жизнерадостная гримаса, а голос вновь дал петуха, когда он взвизгнул, вцепившись в Гарри. — Уверен, еще пара тренировок — и я буду полностью готов. В конце концов, нунду ведь гигантский, а значит, попасть в него не составит особого труда.       Забини выдавил дрожащую улыбку, подыгрывая его фарсу.       — Я принес настойку из плач-травы. Она снимет боль и поможет тебе заснуть, чтобы набраться сил.       — Тогда у этого драного кота не останется и шанса против меня!       Блейз присел возле рыжей головы и бережно прижал к потрескавшимся губам склянку из мутно-зеленого стекла. Рон сделал глоток и издал облегченный стон.       — Поспи, а я пока приведу в порядок твои руки, — аврор осоловело моргнул и глубоко задышал.       Дождавшись, пока зелье окончательно сморит его, Забини вынул из кармана малахитовую баночку с мазью и осторожно покрыл лекарством запекшиеся раны, на месте которых прежде были ногти Рона.       Гарри был благодарен ему за опущенную москитку. Он никогда не умел смотреть в залитые беззвучными слезами лица. Блейз погладил изувеченные пальцы и тихо сжал их в своих.       — И как давно?       К чести Забини, тот не стал ломать комедию, корча возмущение или непонимание.       — Думаю, еще до войны. По крайней мере, какое-то время я всерьез ненавидел Гермиону и Лаванду.       — Почему ты не признался ему еще тогда? — Гарри не был уверен, кому на самом деле адресует вопрос: ему или себе.       Блейз тоскливо вздохнул.       — Черномазый метис, чей отец-контрабандист был на карандаше у Министерства, пока его не прикончила помешанная на мести мать-чернокнижница — да еще и гей? Для меня это было слишком. Я бы хотел быть смелым как Драко, чтобы с ноги открыть дверь слизеринской гостиной и объявить, что у меня стоит на парней. Но у меня никогда не было такого грандиозного тыла как леди Нарцисса, которая заявила мужу, что их любимый и единственный сын получит родительское благословение, даже если притащит под венец соплохвоста или грязнокровку, — он в последний раз погладил покрытую рыжими волосками кисть и спрятал ее под тонкое одеяло, смочил платок и принялся обтирать обгоревшее лицо от пота. — Бас был первым, кому я открылся. И он ответил, что настоящий Ксоло не боится даже нунду, а уж быть самим собой — и подавно. Тогда я решил, что обо всем расскажу Рону, но вернувшись в Лондон обнаружил, что мать примкнула к Пожирателям, а вы пустились в бега, и все, что мне осталось — отмечать в календаре дни, когда я не услышал в радиосводках его имени в списке погибших.       Блейз провел подушечкой большого пальца по раздутой губе. Рон тихонько вздохнул во сне. Рука секретаря задрожала.       — Когда все подошло к концу, я избежал ареста, но получил клеймо неблагонадежного гражданина, а Рон вернулся героем, поступил в Академию и надел алый плащ борца с темными силами. И я решил, что с меня будет довольно и того, что он жив — в конце концов, разве не об этом я молил ксолийских богов? Я просто читал о нем в Пророке и ждал, когда в светской колонке появится заметка о его помолвке, но вместо этого там напечатали новость об их разрыве с Гермионой. Мерлин, я зачитал те пять строчек до дыр, засыпал и просыпался с клочком газетной бумаги под щекой, — Блейз безнадежно качнул головой, — но все равно не позволял себе надеяться. Пока он не поступил на службу к Робардсу, и нас не распределили разгребать архив в Сочельник.       Гарри невольно улыбнулся, припомнив все стоны друга по поводу того злополучного дежурства.       — Я разбирал бумаги, а он жевал сэндвичи с копченой говядиной и жаловался на маму, которая все никак не запомнит, что он на дух не переносит их. Он дал парочку и мне, а потом достал из-под мантии две бутылки сливочного пива и сказал, что этот Сочельник уж явно не хуже предыдущего, который он провел на полевых учениях по яйца в слизи флоббер-червей, — Блейз убрал рыжие завитки с бледного горячего лба, улыбнувшись с болезненной нежностью. — Он заснул на кипе отчетов, а я смотрел на него и думал, что напрасно пришел в этот мир, если так и не найду мужества во всем признаться. Но сделать это без поддержки мне было не по плечу, а потому я решил, что объясниться будет проще в единственном месте, которое мне когда-либо хотелось считать своим домом.       — Ты подстроил его распределение сюда, чтобы признаться в любви? — тихо заключил Гарри, про себя дивясь поразительной незамутненности слизеринского сознания.       — Чтобы показать себя с лучшей стороны там, где никто не перешептывается в кулуарах, что мое место в Азкабане, — поправил Блейз. — Это действительно выглядело беспроигрышным планом: помочь Министерству в борьбе с вудисткой угрозой и выдворить Наяри из ксолийских угодий, а заодно разобраться с собственной личной жизнью. И если тебя это утешит, то вас с Драко не должно было быть здесь. Я просил себе в напарники только аврора, но Шеклбот решил, что в экспедиции должны принять участие члены всех трех мракоборческих отделов.        Судя по сникшим плечам секретаря, он сам нуждался в утешении не меньше Гарри.       — Иногда срабатывают и менее продуманные планы. В конце концов, однажды Дамблдор отправил нас на поиски крестражей, снабдив карманным фонариком и книжкой сказок. А Волдеморт вверил жизнь своих Пожирателей столярным дарования Драко, которому в Министерстве не каждый доверит и кнопку лифта нажать, — Поттер неловко потрепал секретаря по плечу. — Но, как видишь, мы справились на ура.       Забини поглядел на него с робкой надеждой.       — Иногда остается лишь положиться на импровизацию, Блейз, — добавил Гарри и жизнеутверждающе потряс бубном, огласив мазанку переливчатым звоном бубенцов. — Мне пора отправляться к учителю. Пригляди пока за Роном.       Гарри вышел в ночь, чувствуя, что оставляет друга в надежных руках — более надежных и самоотверженных чем любые, в которых тому доводилось пребывать прежде. Что-то в окаменевших плечах Блейза подсказывало ему, что тот сделает для спасения Рона все — и вероятно даже больше, чем сейчас способен ожидать от себя сам. Гарри надеялся, что и его африканский кузен проявит в отношении Драко такую же самоотдачу — пусть и в обмен на растоптанные поттеровские надежды. Гарри это заслужил.       Он втянул терпкий воздух саванны, точно набухший от пыли, брачных трелей и медного духа крови, и, опьяненный этим первобытным коктейлем, вдруг легонько ударил в бубен. Кожаная мембрана мелко завибрировала под его ладонью, входя в резонанс с шелестом трав и стрекотом крыльев, но его собственное сердце билось не в ритм с этим вековечным необузданным пульсом.       Белозубая улыбка Гора вспорола тьму обоюдоострым серпом. Он поманил Гарри из клетки, приглашая на ритуальный танец.