Пресвятое вуду

      Отпущенные им три дня пролетели, точно в знойной лихорадке. Гарри почти не спал, проводя ночи и полуденные сиесты у клетки Гора, а утра и сумерки — у окна мазанки, вглядываясь в плоский горизонт, на котором все никак не появлялся угловатый силуэт, сопровождаемый выебистой пантерой. Бубен в его руках гудел с нарастающей тревогой, колокольца истерили и огрызались тонкими металлическими голосами, а наяриец — беспрестанно лупил, подтягивая к себе через решетку всякий раз, как он сбивался с ритма. Поттер вяло отбивался бубном, мыслями блуждая по призрачным следам Драко, затерявшегося где-то в саванне.       Когда черная рука вновь ухватила его за шкирку, он рефлекторно треснул по ней музыкальным инструментом, заставив Блейза испуганно отпрянуть. Поттер виновато взъерошил воронье гнездо на своей голове, совершенно одичавшие теперь, когда от расчески его отделяли тысячи миль и Гибралтарский пролив.       — Прости, Блейз, — он попытался выскользнуть в дверной проем, мгла за которым была едва ли гуще, чем в хижине, освещенной лишь вонючим оплавком из прогорклого сала, и машинально повторил. — Пригляди за Роном, мне нужно идти.       Забини сочувственно покачал головой.       — Тренировки окончены, Гарри, — он приоткрыл дверь шире и указал ему на исхудавший лунный бок. — Срок испытания подошел.       Мысли туго заворочались в поттеровской голове, но изможденный мозг сумел ухватиться лишь за одну из них.       — Но Драко еще не вернулся!        — Уверен, что Бас скоро его приведет. Вряд ли они ушли далеко от деревни.       — А что, если они попали в беду? Повстречали наярийских вудистов или нунду?       Забини издал усталый вздох.       — Без шамана Наяри ничего не смогут противопоставить Басу, и даже нунду остережется напасть на тотем в звериной ипостаси.       — Значит, их души украли козодои!        Блейз поглядел на него с опаской и попытался оттащить от двери:       — Гарри, ты бредишь. Козодой даже не волшебная птица!       — В Отделе Тайн так не думают, — Поттер вцепился в косяк что есть сил.        — Может, Малфой просто сбежал, — предположил Рон, бросив ворочаться на сбитой комом подстилке в тщетных попытках заснуть. — Как тогда, в Запретном лесу?       — Бас бы ему не позволил, — возразил Блейз, заталкивая сопротивляющегося ликвидатора обратно в мазанку. — Он слишком хорошо знает, что бывает с теми, кто пытается нарушить договор с духами.       — Этому черту нипочем любые клятвы и уговоры, — убежденно фыркнул Уизли. — Держу пари, он уже пересекает границу Чада.       — Не дождешься, Уизел.       Все резко обернулись к окну, в которое раскоряченным пауком влез невыразимец. Никто не успел спросить, отчего он пренебрег дверью — створка распахнулась настежь, точно под порывом внезапно пробудившегося ветра, и внутрь хижины ступили три вудистки. Беременная колдунья затянула мрачную утробную песнь, низкие звуки которой, казалось, отозвались дребезжанием в позвонках Гарри. Он сглотнул, отгоняя подступающую к горлу дурноту, и незаметно засунул бубен под циновку.       Старуха меж тем обошла каморку кругом, белой глиной выводя на стенах широко распахнутые глаза. Очи раздраженно проморгались, стряхивая с ресниц сухую краску, и, заметив Блейза, угрожающе выкатились из орбит. К вящему ужасу Рона, мелкая вудистка подтолкнула секретаря в спину, выпроваживая вон.       — Ничего не бойтесь, они просто подготовят вас, — напоследок выкрикнул Забини, прежде чем за ним захлопнулась дверь. — Я встречу вас у Дома!       Под неутихающее пение наперсницы старуха забила все щели пучками пахучих трав и подпалила их. Завитки дыма поползли по стенам ядовитыми медузьими щупальцами. Девчонка подошла к Гарри и принялась расстегивать на нем брюки. Он дернулся, попытавшись отцепить ее пальцы от своего пояса, но та невозмутимо сдернула с него штаны вместе с бельем, а следом и поло, оставив полностью обнаженным. Поттер, покраснев, прикрыл поджавшиеся яйца. Не уразумев, чем собственная нагота могла так смутить британца, она смерила его уничижительным взглядом и подступила к Драко.        — Не стоит беспокоиться, я справлюсь сам, — он распустил узел, позволив набедренной повязке свалиться к своим ногам.        Рон уже стряхивал бермуды и гавайку, перепугано косясь на чернокожую помощницу. Удостоверившись, что на всех троих не осталось и лоскутка ткани, она важно кивнула и отошла к окну, открывая Предкам беспрепятственный обзор на их сконфуженную композицию.       Очи придирчиво оглядели их и подозрительно сощурились, заприметив подсохшие волдыри на малфоевских руках.       — Нечего пялиться, я дрочил, чтобы снять напряжение, — огрызнулся он.       — Не дерзи им, Малфой, — прошипел Рон, обливаясь ледяным потом под препарирующими взорами ксолийских духов.       — Иначе — что? — с вызовом осведомился Драко. — Мне предстоит провести в их компании весь остаток жизни, а значит, самое время узнать друг друга поближе.        Очи гневно переглянулись.       — Они ускорят ваше расставание, если ты сейчас же не заткнешься!       — Ну нет. Волдеморт покинул меня удручающе быстро, а я ведь только-только успел заинтересоваться его крестражами! И теперь я сделаю все возможное, чтобы не разлучаться со своими новыми господами как можно дольше, — невыразимец поджал губы и прищурился, устроив с ближайшим оком остервенелое состязание в гляделки. — Кто знает, возможно однажды я даже примкну к их бессмертному пантеону? Очевидно, этого они и добивались, оставляя меня здесь.       Глаз нервно моргнул, и Драко расплылся в гиеньем оскале. Старуха обмакнула пальцы в киноварь и мазнула ему по щекам, оставляя на них алые полосы, обсыпала лоб крапинами лазурита и подвела глаза жирными мазками золы. Лицо Драко обратилось в ритуальную маску, только глаза остались гореть живым злобным огнем — совсем как очи духов на глиняных стенах. Гарри поймал себя на мысли, что его угрозы могут оказаться не так уж беспочвенны.        Девчонка обернула малфоевские бедра белым полотном и подтолкнула к выходу. Старуха принялась неспешно выводить узор на поттеровских скулах, покачиваясь в такт песнопениям. Гарри нетерпеливо вырвал плошку из скрюченных пальцев, торопливо намазал веки золой, перепачкав очки, и выбежал следом, на ходу прикрывая зад белым лоскутом.        Снаружи их поджидали еще трое вудистов. Дождавшись Рона, возглавляемая толстяком процессия двинулась к Дому. Запевал в этот раз альбинос, оглашая спящую деревню заунывным воем. Парнишке досталась честь нести факел, размахивая которым он едва не подпалил повязку еле переставляющего ноги аврора.       Они прошли мимо погашенного очага, и сердце Гарри сжалось. Клетка Гора была пуста.         Впрочем, как следует погоревать о его печальной судьбе Поттеру не удалось. Связанный по рукам и ногам, но вполне бодрый Наяри обнаружился у Дома Предков. Он заговорщицки подмигнул своему ученику из-за спины дядюшки Зембы, расправил плечи и выпятил грудь, показывая, как должно встречать смертельное испытание настоящему вудисту.       У его ног лежало копье.       — А вот и противник Малфоя, — прошептал Рон.       Перед мысленным взором Гарри пронеслись стремительные пируэты с древком, которые выделывал Гор в их первую с Бастетом стычку в саванне, и он запоздало пожалел, что не оставил наярийца на съедение львам. Гарри с отчаяньем посмотрел на Драко, но тот, казалось, ничуть не запаниковал. Лишь смерил своего поединщика скучающим взглядом и обернулся к шаману:       — Когда мы приступим? Девчонки сегодня готовят буйволиное рагу, не хотелось бы пропустить.       Драко был непоколебимо уверен в себе, и это могло означать лишь одно — его сделка с Бастетом состоялась. Гарри сжал кулаки и поднял горький взгляд на ксолийца, с невозмутимой миной застывшего по правую руку от отца-шамана. Тот даже не смотрел на своего ученика, точно бы произошедшее между ними не имело никакого значения — и Поттер, еще три дня назад не знавший, как отвадить блядского анимага от Драко, теперь был готов проклясть его за показное равнодушие. Бастет почувствовал его гневный взгляд на себе и вопросительно вскинул бровь.       — Ты обещал, что спасешь его, — одними губами прошептал ликвидатор, но чуткий слух Драко уловил вибрацию его голоса.       — Обойдусь без твоего заступничества, Поттер, — огрызнулся он, однако покосился пасмурно, без прежней злобной мерзлоты во взгляде.       Бастет и Блейз выступили вперед и расстелили у ног шамана вытертую слоновью шкуру, изукрашенную отпечатками ладоней. Некоторые из них были совсем свежи — Гарри заподозрил, что два смазанных, задиристо перекрывающих друг друга следа принадлежат неугомонной парочке вудистских тинейджеров, — другие выцвели до бледных теней, намекая, что их владельцы давно присоединились к бессмертным духам. Все отпечатки тянули призрачные пальцы к бережно уложенным в центре бубну, копью и луку с колчаном стрел. Каждому орудию недоставало одной немаловажной детали, и Гарри как раз хотел обратить внимание шамана на этот вопиющий недочет, но тот заткнул его убийственным взглядом и заговорил сам, патетично возвысив голос.       — А можно пропустить преамбулу и перейти сразу к сути? — перебил Драко. — В общих чертах все ясно: нам оказана великая честь, мы должны доказать, что достойны примкнуть к кругу избранных и бла-бла-бла. Все это я уже слышал от Волдеморта и, по правде сказать, невзлюбил пышные речи со дня получения Метки.       Глаза шамана налились кровью. Блейз поспешно прочистил горло и вмешался:       — Каждый из вас должен доказать, что пустит древнее искусство вуду на благо племени, продемонстрировав, что готов побороть одно из трех сокрушительных зол, испокон веков истребляющих Ксоло, — Драко закатил глаза, всем своим видом выражая граничащую с откровенным раздражением скуку. — Вы вступите в неравный бой с грозными врагами и одержите верх, проявив силу, мастерство и бесстрашие — качества, которыми должен быть наделен любой без исключения Ксоло. Или ляжете перед ними костьми, если ваши сердца окажутся скованы ужасом, а плоть — слаба и уязвима.       Рон опустил голову. Блейз горячо продолжил, стараясь достучаться до сникшего в нем героя войны, квалифицированного аврора или прирожденного гриффиндорца, — сына Молли Уизли, в конце концов! — хоть кого-то, кто не пасует перед неумолимым роком и сражается до последнего:       — Вы отправитесь в бой не с пустыми руками, а с оружием, которое сможете превратить в могущественный артефакт растворенной в собственной крови магией, — Рон посмотрел на Забини со слабой надеждой и выдавил дрожащую улыбку, зараженный его отчаянной верой в себя. — С оружием, которое поможет вам одолеть врага и вернуться назад к тем, кому вы дороги, — Блейз помолчал и скомкано добавил, явно импровизируя. — К тем, чьи сердца навечно останутся в саванне вместе с вами, если вы потерпите поражение.       Голубые глаза аврора блеснули решимостью. Он расправил плечи, готовясь сделать судьбоносный выбор.       — Я выбираю лук.       Блейз вздрогнул всем телом, точно получив предательских удар под дых.       — Лук, — повторил Драко, туже затягивая узел на бедрах. — Вон тот, без тетивы.       Забини обратил побелевшие от ужаса глаза на Бастета. Секунду тот лишь вопросительно моргал в ответ, смущенный почти осязаемым потрясением кузена. А затем медленно перевел взгляд на остолбеневшего Рона, разевающего рот застрявшей в пересохшем болоте жабой, и придушенно охнул. Очи на стенах Дома закатились в беззвучном хохоте, потешаясь над бестолковостью смертных, возомнивших, будто им дано надуть всевидящих божеств.       — Драко, почему лук? — едва слышно прошептал Гарри. — Возьми копье!       — После того, как три дня таскался по следам нунду? — сощурился тот. — Нетушки.       — Но я думал…       — Это никогда не было твоим призванием, Поттер.       — С какого черта ты выбираешь первым, Малфой? — наконец, нашелся Рон. — Давайте тянуть жребий или…       Не удостоив его ответом, невыразимец запустил пятерню в свой белобрысый колтун и вытянул из него костяной нож.       — Кто успел — тот и съел, — отбрил он и одним резким движением под корень срезал спутанные пряди. Не дав никому опомниться и возразить, бросил их на шкуру поверх охотничьего лука и выжидательно уставился на шамана. Тот ответил сухим кивком, обрывая слабые протесты Рона, и протянул невыразимцу плошку с белой глиной.        Драко окунул в нее ладонь и прижал к шкуре, оставляя узкий длиннопалый отпечаток. Срезанные волосы засветились, сплелись в тетиву и, змеясь живой мрачной волей, приладились к выгнутому каркасу лука. Драко подхватил оружие и закинул на плечо колчан с тремя оперенными стрелами. На пробу натянул колдовскую тетиву из собственных волос — она впилась аккурат в загрубевшие мозоли на кончиках его пальцев, кровожадно вибрируя в предвкушении славной охоты.        — Ваш черед выбирать, господа гриффиндорцы.       Гарри и Рон обменялись беспомощными взглядами. Уизли обреченно прикрыл глаза и коротко кивнул, пропуская друга вперед.        — Мне уже без разницы, Гарри.       Поттер стиснул зубы и указал на бубен.       — Не думал, что у тебя есть способности к музыке, Поттер, — фыркнул невыразимец, протягивая ему нож. Их пальцы столкнулись на рукоятке. Слипшиеся от золы ресницы дрогнули, и Драко хмуро добавил, отпуская костяной клинок. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Гарри не знал, но сообщать об этом невыразимцу не было никакой нужды. Он, морщась, провел лезвием по ладони и уронил несколько алых капель на бубен. Те подскочили и запрыгали окровавленными плясунами по натянутой мембране, оглашая ночь заполошным бум-бум-бум. Поттер оставил белый отпечаток на шкуре, и его кровь собралась в блестящие округлые сгустки, скатилась к раме бубна и повисла на ней гулкими колокольцами.         Рон безнадежно взглянул на поджидающее его древко копья. Гарри передал ему нож, стараясь не глядеть на покрытые рыжими волосками фаланги, одной из которых другу вот-вот предстояло лишиться. Но тот неистово замотал головой, шарахнувшись прочь от костяного лезвия.       — Рон, тебе придется, — убито шепнул Блейз. — Если ты не можешь сам, я могу помочь.        — А зуб? — отчаянно вскричал Уизли. — Зуб — это кость?!       Блейз и Бастет обменялись совещательными взглядами, и секретарь неуверенно произнес:       — Возможно, духи и зачтут подобную замену, но мы не знаем наверняка.       Бастет пожал плечом, показывая, что разрешить их сомнение можно лишь опытным путем, подобрался к аврору и с размаху вмазал ему в челюсть. Уизли со стоном повалился на колени и выплюнул многострадальный резец. Забини торопливо окунул его ослабевшую кисть в глину и припечатал к шкуре, не сводя напряженного взгляда с выбитого зуба. Мгновение тот безжизненно белел в отсветах факела, пока Дом не издал раздраженный скрип, очевидно устав от непроходимого кретинизма белых чужаков. Осколок засветился, вытянулся и заострился, завертелся волчком и с тихим жужжанием ввинтился в гнездо на древке.       — Сработало! — с ликованием выдохнул Блейз и, всунув копье в дрожащую руку аврора, рывком поднял его с земли.       Дядюшка Земба грохнул посохом о земь, гневно сжав его четырехпалой клешней, и бросил несколько отрывистых фраз на ксолийском. С трудом взяв себя в руки, Блейз перевел:       — Тот из вас, кто явится с победой до заката, станет истинным Ксоло и познает великое таинство вуду. Пусть же лук выстрелит без промаха и сразит Дьявольского леопарда. Пусть же копье рассечет воздух со свистом и повергнет злокозненного Наяри. Пусть же бубен споет священную песнь и усыпит огненных джиннов вулкана, — Забини склонился в глубоком поклоне перед Домом. — Да будет так с благословения Предков.       Очи ехидно сощурились, давая понять, что членам племени самое время браться за лопаты, если они хотят успеть вырыть три свежие могилы к заходу солнца.       Драко развернулся к Гарри всем корпусом на вдруг одеревеневших ногах.       — Огненные джинны вулкана, Поттер? — прошипел он, опустив ошеломленный взгляд на бубен в его руке. — Африты или демоны шестого ранга, если пользоваться классификацией Отдела Тайн?       Его голос прозвенел тревожной струной, и от этого сорванного аккорда в груди у Гарри чуть потеплело.       — Я как-то усыпил трехголового цербера игрой на флейте, — он выжал из себя улыбку, стараясь показать, что не все так безнадежно. — Вряд ли убаюкать вулканических джиннов окажется намного сложней.       — Пушок был еще щенком и едва очнулся от зачарованной арфы Квиррелла, — проскрежетал Рон, тяжело повиснув на копье. — Прекрати выделываться перед этим чертом и скажи ему все, как есть: это может быть последний раз, когда он видит тебя живым, и ему самое время засунуть свою спесь поглубже в зад и поцеловать тебя на прощание, если твои чувства к нему взаимны хоть на кнат.       Щеки Гарри под слоем краски предательски загорелись. Драко перевел растерянный, почти затравленный взгляд на Бастета, и тот выразительно ухмыльнулся в ответ. Гарри предпочел не заметить их переглядок. Время ревности, страха и раздоров истекло. Он прижал бубен к груди и печально улыбнулся невыразимцу:       — Я желал тебя сильнее, чем ты можешь себе вообразить, но просто не заслуживаю. Прости меня.       Драко тяжело задышал, скрипнул зубами и внезапно выхватил из колчана стрелу. Гарри не успел даже охнуть: тетива свирепо прозвенела, и оперенное древко вонзилось в выпученное око, заставив хижину истошно взвизгнуть скрипучими тростниковыми стенами.        Бастет взревел и перекинулся в пантеру. Шаман замахнулся посохом, намереваясь снести с плеч ополоумевшую белобрысую башку. Но Драко лишь выплюнул, ничуть не устрашенный их яростью:       — Просто пристреливался, нечего психовать, — он выдернул острие из кровоточащего киноварью зрачка и кинул Поттеру долгий немигающий взгляд. — Передай своим джиннам, что они будут иметь дело со мной, если лишат меня возможности лично надрать тебе задницу, — затем грубо потрепал ощетинившуюся пантерью холку и провозгласил. — Веди меня в саванну — держу пари гигантский леопард уже заждался моей стрелы.       Бастет глухо рыкнул и повел его на юг, сердито размахивая хвостом. Гор проводил лоснящуюся меховую спину заинтересованным взглядом, но, получив от Забини тычок копьем в поясницу, с досадливым вздохом поплелся на север. Набрав полную грудь воздуха, Рон заковылял следом, неловко примостив на плече древко с наконечником из собственного зуба. Гарри закрутил головой, стараясь не выпустить из виду никого из них, но тьма быстро поглотила и лучника, и копьеносца.       Дядюшка Земба коснулся его плеча посохом и кивком повелел следовать за собой. Поттер покорно двинулся на восток. Сердце колотилось в груди так сильно, что прижатый к ней бубен гудел и позвякивал в унисон заполошному бою.       Они шли, казалось, целую вечность. Солнце успело высунуть из-за горизонта край полыхающей короны, размазав чернильную ночь в бледный фиолет, а затем выкатилось целиком, деспотичным тираном озирая свои выжженные владения. Травы сплетничали и шептались, расступаясь на пути у Гарри. Вдалеке показалась скошенная вершина, мреющая в окутывающем ее сизом дыму.       Спустя час или около того — определить точное время по озверело-слепящему светилу было не проще, чем по часам в телепортационном чертоге Министерства — они добрели до пологого подножия. Шаман воткнул посох в осыпающуюся породу и присел на растрескавшуюся глыбу, перебирая заскорузлыми пальцами деревянные четки. Дальнейшее восхождение Гарри предстояло совершить в одиночку.       Поттер полез наверх, спотыкаясь и оскальзываясь на разбегающихся из-под ног камнях и ручейках кроваво-красного песка. Пару раз босая ступня застревала в коварных расщелинах, и он принимался судорожно сучить ногой, оглашая склон заикающимся позвякиванием бубенцов. Стелющийся от жерла дым оказался непроницаем даже для разъяренных полуденных лучей. Гарри задыхался в нем, пригибаясь все ниже к грунту, и не мог отвязаться от чувства, что кто-то неотрывно следит за его подъемом из непроглядного марева.        Дымная пелена разорвалась лишь раз, почти у самой вершины, и Поттер вскарабкался на валун, чтобы высунуть голову на свежий воздух. Низкая сопка, с легкостью потонувшая бы среди крон Запретного леса, возвышалась над плоской саванной натуральной горой. Гарри сощурился, напрягая зрение, и сумел различить среди трав пять муравьино-малых фигурок — три к северу и две к югу от себя. Он хотел бы остаться и проследить за тем, как идут дела у Драко и Рона, но жерло пыхнуло, исторгая плотное облако пепла, укрывшее от него саванну и всех ее обитателей. Гарри остался наедине с вулканом — и теми, кто желал пробудить его от опостылевшей многовековой дремы.       Он преодолел последние ярды, жмуря слезящиеся от едкого дыма глаза, и едва не опрокинулся через выщербленный край кратера. Зажав бубен подмышкой, осторожно перевесился и заглянул в разверстый зев. Гладкие, точно облицованные базальтом стены уходили глубоко вниз, к самым корням обманчиво-приземистой сопки, и сквозь слои летучего пепла с трудом удавалось различить далекое дно, заполненное черной вздутой породой, напоминающей окаменевшие морские буруны. Трещины и разломы алели меж ними кровоточащими ранами, с шипением выплескивая из недр жидкое пламя лавы.       Гарри поежился и отполз от края, тревожно размышляя, сколько юных ксолийцев вплавилось в огненную пасть горы. Коснувшийся спины жар предупредил его о чужом присутствии. Поттер стиснул бубен взмокшими ладонями и нехотя оглянулся через плечо.       Позади не было ни души, и облегченный вздох едва не сорвался с его губ. Но вихрящийся прямо перед носом пепел вдруг уплотнился в пританцовывающий смерч. Гарри медленно задрал голову, молясь всем богам, чтобы это оказалось природным явлением, вулканической аномалией, зарождающимся катаклизмом, — чем угодно, кроме того, ради чего он влез на эту проклятую вершину, — но вращающаяся воронка скрутилась в пламенный торс, увенчанный полыхающей рогатой головой. Огненные провалы глаз воззрилсь на него с явственным аппетитом.       Гарри легонько ударил в бубен, не представляя, что еще может предпринять.       Результат превзошел все его ожидания. Африт оглушительно взревел, вызвав камнепад, и обратился в столб бушующего пламени. Гарри покатился по склону вместе с потоками щебня и заметил, как из клубов дыма и пепла проступают все новые рогатые морды. Он насчитал не меньше дюжины, прежде чем с трудом уцепился за острый выступ и выкарабкался из оползня.       Поттер забился в щель под нависающей глыбой, надрываясь от рвущегося дыхания, сквозь которое, будто через эфирные помехи, прорывался демонический рев рассвирепевших джиннов. Бубен унесло вниз по склону, подбросило на острых камнях и шваркнуло о каменный зубец. Кожаная мембрана лопнула с жалобным хлопком. Африты понеслись на звук, выплавляя из валунов на своем пути кипящую кашу.       Гарри постарался зарыться глубже в спасительную нору и задел чью-то ногу. С надеждой обернулся, безрассудно поверив, что ему на подмогу явился дядюшка Земба, и воткнулся носом в запавшую щеку иссохшей мумии.        Ему пришлось поспешно заткнуть рот кулаком, чтобы не выдать себя истошным воплем. Мертвец понимающе осклабился ему обнаженными челюстями. Судя по цвету кожи он был из местных, но на остатках курчавых волос не нашлось и крупинки белой глины — скрючившись в позе эмбриона, здесь встретил ужасную кончину беззвестный магл. Впрочем, Гарри подозревал, кем мог являться при жизни его нежданный сосед. Должно быть, его беременная женушка всерьез огорчилась бы, узнав, что он ускользнул от огненных людоедов, сорвав ее омолаживающий ритуал.       Поттер подтянул колени к подбородку, отзеркалив посмертную позу несчастного ксолийца, и застыл, гадая, как много времени потребовалось тому, чтобы ссохнуться в мумию. А главное, насколько болезненным оказался процесс стихийного копчения под воздействием вулканических паров.       Африты затаились, чутко прислушиваясь к вздохам спящей сопки. Гарри против воли всхлипнул. Было нелепо и жалко сгинуть, забившись под камень, точно бесхребетный слизень, но он просто не был вудистом — и не имел ни малейшего шанса им стать.       Откуда-то издали, с просторов скрытой за дымным пологом саванны донесся громоподобный рык гигантского хищника. Гарри подскочил, влетев затылком в скалу:        — Драко!        Африты зашипели, пытаясь обнаружить, откуда раздался его преломленный эхом крик. Рев прокатился над саванной снова — еще более яростный и остервенелый, чем в первый раз. Поттер застонал, проклиная себя за беспомощность. Будь он таким же умелым колдуном, как гребаный Бастет, ему бы не составило труда расправиться с противниками при помощи пепла, птичьего помета и собственной слюны, чтобы кинуться на помощь невыразимцу. Но он не был героем, которого заслуживал Драко. Возможно, тому и впрямь было лучше остаться среди ксолийцев и достаться их неустрашимому божеству, способному задрать насмерть даже саблезубого нунду.       Вот только чувства этого божества оказались поверхностны и мимолетны — и оно не собиралось вставать на защиту Драко.       Хищник взревел в третий раз, заставив мелкие камешки заплясать по кромке кратера и ухнуть вниз. Даже африты бросили рыскать по склону и поднялись к вершине, чтобы понаблюдать за роковым столкновением в саванне.       Нунду ревел и ревел. Кровь вскипела в поттеровских жилах, воспламененная не находящей выхода магией. Где-то внизу Драко сошелся с исчадием африканского ада, вооруженный лишь тремя магловскими стрелами и оголтелым бесстрашием, но этого было мало, триждыблядски мало, чтобы выйти победителем из этого сражения.       Ему нужен был вудист. Ему нужен был герой.       Гарри иступлено заколотил кулаками по камням, испепеляя взглядом чертову дыру в мембране бубна, призывно пылящегося в куче щебня.       Если бы только у него была кожа, чтобы залатать прореху.       Он взглянул на скрюченную мумию, сглатывая прогорклый ком тошноты, подступивший к горлу.       У него была кожа.       — Простите, простите, простите! — простонал Поттер, переворачивая труп, и содрогнулся от отвращения, на пробу подколупнув иссохшую в черный пергамент кожу на его спине. Она легко отошла ровным хрустким пластом, и Гарри все же вырвало. Он поспешно отвернулся от освежеванных лопаток и, со свистом втянув воздух сквозь зубы, выкатился из-под скалы, чтобы со всех ног припустить к бубну.       Огненные джинны завыли и бросились в погоню.       Поттер споткнулся и кубарем полетел по склону, окропляя его кровью из разбитых коленей и локтей. Затормозил ладонями, вспарываясь об острую породу точно о терку из свежевательского арсенала малфоевских девчонок, и ухватил бубен. Рывком сорвал дырявую мембрану, натянул кожаный лоскут на раму и судорожно подкрутил каркас, закрепляя заплатку. Африты взяли его в кольцо, роняя шипящие сгустки лавы из разверстых огнедышащих пастей.        Гарри ударил в бубен растопыренной пятерней.       Гул, прокатившийся по склону, зародился и вырвался прямиком из его сердца, используя кожаную мембрану лишь в качестве динамика. Демоны с шипением отпрянули. Поттер поднялся на ноги и угрожающе тряхнул рамой. Колокольца запели стальными и неумолимыми голосами сотен поколений, что вышли из африканской колыбели, неся пламя магии в своей крови, и расселились по всему свету за тысячелетия до того, как в фундамент Хогвартса был заложен первый камень.       Они пели песнь вуду своему потомку — и Гарри почувствовал, что знает, как под нее танцевать.       — Драко, я иду!       Он закружился вместе с вихрями пепла, опоясался дымом и накинул на плечи вулканический жар. Камни заскакали у щиколоток, присоединяясь к безудержной пляске. Порода задрожала под босыми ступнями, входя в резонанс, вибрируя в унисон, настраиваясь на него — ведь это он был здесь и колдуном, и палочкой, и самой магией.       Африты бросились в атаку, но Гарри хлопнул в бубен — и сопка заурчала прирученным зверем, послушно втягивая в бездонную утробу раскаленный воздух. Бесплотных демонов потянуло следом. С трудом вырвав огненные хвосты из свистящего потока пепла, они напали вновь.        Гарри сделал стремительное па навстречу, тесня их к жерлу.        Бум.       Сопка натужно засипела. Дымная пелена над ее вершиной разорвалась, вспоротая прозрачным лезвием бесцветного чадийского неба.       Бум.       Джинны шарахнулись от Гарри прочь, устрашенные его танцем не меньше, чем Парвати на Святочном балу.       Бум.       Они зашипели, трепеща побитыми молью шалями на краю кратера. Сопка жадно захрипела, всасывая их пламенную плоть. Гарри вдруг спохватился, что, захваченный танцем, совсем позабыл про бубен. Но грохот его сердца гремел над горой и без того.       Бум! Бум! Бум!       Оголодавший вулкан проглотил афритов вместе с тоннами пепла, дыма и щебня, закусил парочкой исполинских валунов и высушенным трупом неупокоенного ксолийца. Гарри упал ничком и всем телом прижался к склону, чтобы не провалиться следом. Над его головой неслись потоки содранной с горного остова породы, точно обезумевшая сопка решила обглодать себя до самых недр. Где-то вдали блеснула молния, но сквозь раздирающий уши грохот Поттер не расслышал раската и почувствовал, что перепонки вот-вот лопнут как мембрана колдовского бубна. Суставы затрещали от натуги, из-под ногтей засочилась кровь, и он понял, что ему не удержаться. Его подтащило к краю и свесило над жерлом.        Гарри отрешенно заметил, что лавовые трещины и разломы на дне кратера засыпало каменным крошевом. Вулкан засопел, точно втягивая воздух забитым носом. Подхваченный его спазматическим дыханием, вниз сорвался последний булыжник, врезав Поттеру по затылку.       Из тысячи сожалений в угасающем сознании осталось гореть лишь одно. Ему так и не удалось спасти Драко.       — Прости, — напоследок повторил Гарри.       И отрубился.