Пресвятое вуду

      Гарри застонал, выплывая из пучин забытья на поверхность сознания. Он лежал на чем-то жестком, дьявольский жар лип к обнаженным бокам, а ноздри щипало от удушливого чада. Очевидно, он-таки рухнул на дно вулкана, и теперь ему предстояло запечься в собственном соку на радость ненасытным афритам.       Проверять не было никакой охоты, но огнедышащие пасти так долго не вцеплялись ему в горло, что Гарри был вынужден разлепить веки. Воспаленный глаз вылупился на него в ответ с потолка. Некоторое время они недоверчиво разглядывали друг друга, и Поттер не сумел решить, кто из них сильнее обескуражен этой встречей.       — Гарри, поверить не могу, мы справились! — откуда-то с боку раздался захлебывающийся облегчением плач Рона. Поттер обернулся и обнаружил друга на соседней циновке.       Голый аврор лежал на животе и блаженно улыбался в тридцать один зуб, пока Блейз стягивал крупными стежками глубокие колотые раны на его ягодицах. Едкий чад исходил от плошки у его носа, в которой курилась какая-то — определенно наркотическая — трава. Даже очи на тростниковых стенах осоловело перемигивались от ее дурмана.       —Ты победил Гора?       — Какой там, — прыснул Уизли. — Он выбил у меня копье с первым же ударом, а затем изрешетил мне зад, пока я пытался от него удрать, моля о пощаде.       Гарри прикрыл глаза, не находя в себе сил держать веки распахнутыми, и тихо спросил:       — Значит, ты не прошел инициацию?       — Еще как прошел! — гордо сообщил Рон, окрыленный то ли своим чудесным спасением, то ли завитками галлюциногенного дыма. — Гребаный наяриец проткнул мне копьем лодыжку, — он бодро тряхнул заштопанной усами нунду ногой, — а затем уселся на меня верхом и попытался вырезать сердце. Теперь я понимаю, чем они так вымораживают Ксоло.        — Как ты сумел отбиться?       — По правде говоря, его просто шарахнуло молнией, когда он уже вспарывал кожу на моей груди.       Дикая слабость гуляла по всему телу, и Гарри сумел лишь слабо приподнять бровь.       — Что?       — Должно быть, наконец-то пришли муссоны, — радостно возвестил Уизли. — В любом случае, этот гад выбыл из поединка, и духи были вынуждены засчитать мне техническую победу.        Забини наложил последний шов и тихо произнес:       — Ты храбро сражался, Рон.       Аврор покраснел от лести, но ничего не возразил.       — Мы все настоящие везунчики, — Гарри вновь приоткрыл глаза и вымучил из себя улыбку, глядя, как Блейз благоговейно вытягивает из иглы остаток колдовской нити и прячет в резную шкатулку. — Эти усы принадлежали нунду, которого подстрелил Драко?       Ответом ему стала гробовая тишина. Гарри распахнул глаза во всю ширь, стряхивая с себя остатки оцепенения, и подскочил на циновке, бешено озирая Дом.       — Где Драко?!       — Лежи, не вставай, Гарри! — Блейз обхватил его за плечи, пытаясь утихомирить. — Дядюшка Земба только принес тебя с вулкана.       — Малфой еще не вернулся с охоты, — помрачнев, отозвался Рон.       — Но я слышал рев нунду!       — Мы все слышали, — признался Забини, с сочувствием поглядев на Гарри. — Но до заката еще час, и возможно что-то задержало Драко на обратном пути…       По его опущенным глазам Поттер понял, что он бессовестно лжет и себе, и ему.       — Просто дайте мне бубен, и я пойду за ним.       — Тебе не найти его в саванне без Баса.       — Как-нибудь обойдусь без твоего ебаного кузена! — взорвался Гарри, всем сердцем ненавидя пиздливое лже-божество, только и годное трясти яйцами да красоваться перед каждым жухлым кустом, но не способное выполнить одно простое обещание. — Поднимусь на сопку и посмотрю сверху или обойду вашу сраную саванну пешком!       — Ты едва не погиб во время испытания, Гарри. Что ты станешь делать, если повстречаешь нунду?       — То же, что и Драко!       — Умрешь?       Блейз захлопнул рот, сообразив, что сбрехнул.       — Сражаться. Я имел в виду, сражаться, Забини, — Поттер задохнулся от гнева, вспухшего в подвздошье ядовитым жабьим зобом, и зло оглядел стены. — Вы ведь рассчитывали, что никто из нас не вернется обратно, потому и согласились на сделку Блейза, не так ли? Хотели избавиться от Наяри, но оставить свое чертово вуду при себе?       Духи взирали на него с пренебрежением, точно вопрошая, и что же он им сделает, если это так. Сердце тяжело бухнуло в поттеровской груди и выплеснуло черное пламя в его ладони сквозь сорванные обрядом клапаны. Тростник заскрипел, тревожно отпрянув от колдовского огня.        — Если я не найду Драко живым, то разъебу вас в прах, как поступил с его предыдущим господином.        Очи покосились на Забини, требуя разъяснений. Поттер со стоном встал, вывалился вон из хижины, пнув подвернувшийся по ноги жертвенник, и, шатаясь, заковылял к воротам.       У очага стояла непривычная тишь. Малфоевские девчонки вяло помешивали буйволиное варево, к готовке которого он так и не подоспел. Рядом с ними, сгорбившись, восседал обнаженный Гор, совершенно целый внешне, не считая ветвистого ожога на лопатках, покрытого густым слоем целебной мази, — и настолько же опустошенный и погасший внутренне. У его ступней стыла целая плошка похлебки, и Гарри невольно вспомнил, с какой жадностью тот вцепился в тонюсенький ломтик мяса, брошенный Бастетом, — единственную пищу, что получил за все дни своего заточения. Сейчас он, казалось, не замечал ни супа, ни живодерских тычков ксолийской ребятни, получившей в свое распоряжение невиданный аттракцион — вражеского шамана, грозу их племени, окончательно и бесповоротно оставленного собственными Предками.       Чернокожий мальчишка с размаху ткнул палкой в свежий ожог, но Гор даже не поморщился, только качнулся вперед от силы удара. Одна из ксолиек отвесила задире увесистую оплеуху, заставив малышню отхлынуть прочь, сердито потрепала пленника за волосы и повелительно указала на похлебку. Гор вскинул укоризненный взгляд на ковыляющего мимо Гарри, в котором читалась одна-единственная мысль: почему меня не добили?       Лечебная мазь, горячий суп, заступничество ксолиек — все это было в его глазах лишь продолжением изуверской пытки.       — Ебучий Чад, — выругался Гарри.       Кашеварка злобно швырнула ему в голову миску с квашеной чечевицей, недоумевая, чем белым чужакам так полюбилось это блюдо — и как они могут наслаждаться им сейчас, когда бесследно пропал лучший из них. Гарри стер с лица кислую жижу, скривив губы в горькой улыбке. Девчонки переживали и не находили себе места, совсем как он.       Блейз нагнал его и всунул в руки бубен, поправляя болтающийся на собственном плече лук.       — Я пойду с тобой.       — Ты даже толком не умеешь стрелять, — возразил Гарри.       — Я достаточно хорош в этом, чтобы оказаться полезным.       Групповое самоубийство было принципиально новым опытом для Поттера, но он лишь безразлично кивнул, и они направились к воротам вместе. Однако дорогу им заступил ксолийский шаман.       — Пропусти нас, дядюшка. Их нет слишком долго: даже если бы Драко потерпел поражение, Бас бы уже принес его останки в деревню. Что-то не так, и мы должны разыскать их, пока не наступила ночь, — Блейз спохватился и произнес ту же фразу на ксолийском, однако родич остался неумолим.        Гарри вскинул бубен, намереваясь устранить препятствие радикально, но его остановил истошный девичий визг. Он едва успел отскочить, когда гикающая толпа пронеслась мимо, сбив с ног шамана и хлипкие ворота заодно. Тонкие как тростник красавицы, дородные мамаши, ветхие старухи — все малфоевские девчонки полным составом — высыпали наружу и вдруг замерли, точно налетев на гранитную стену. Гор вскочил на ноги, угодив пяткой в похлебку, и разинул рот в священном ужасе. Дом Предков поперхнулся собственной пылью и закашлялся, пуча глаза так, что они едва не поотваливались с тростниковых стен.       Желтое травяное море исторгло из своих шелестящих пучин Драко. Пыхтя и чертыхаясь, он волок за собой огромную тушу, из левого бедра которой торчали три оперенные стрелы. Зверь уже не ревел, только слабо лупил хвостом по пыльной почве и всхрапывал от боли при каждом натужном шаге охотника. Невыразимец смахнул пот со лба и бросил взгляд на западный горизонт, над которым зависло притихшее и потускневшее в ошеломлении солнце.       — Надо поднажать, — пробормотал он, и в немотной тиши его голос разнесся на всю саванну.       Никто не встал у него на пути, когда он затащил свой трофей в ворота. Невыразимец поравнялся с Гарри, бегло оглядел, удостоверяясь в его относительной целостности, и просветлел лицом от облегчения:       — Обжираешься чечевицей, пока я охочусь на Дьявольского леопарда, Поттер? — взбудораженный собственным триумфом, он даже подмигнул и победоносно хлопнул добычу по безвольной лапе, неприкрыто напрашиваясь на комплимент. Гарри сумел лишь оцепенело моргнуть. Не дождавшись заслуженной похвалы, Драко чуть нахмурился и поволок свою жертву дальше.       Очи, не мигая, следили за ним.       — Гигантский колдовской леопард, как вы и просили, — тяжело отдуваясь, провозгласил он, подтащил неподъемную тушу к тростниковой стене и триумфально придавил пяткой вздымающуюся грудь Бастета.       Где-то вдали закричал пробудившийся козодой. Леденящая сердце трель подняла дыбом волосы на поттеровском затылке.       — Умефанья нини, Малфой?! — от шока мешая английский с ксолийским в одну кучу, заорал Блейз. — Ты должен был добыть нунду, а не искалечить моего брата!       — Но в ксолийском нет слова нунду, — на малфоевских губах вновь зажглась трикстеровская усмешка, веселая и беспощадная одновременно. — Эту тварь здесь зовут Дьявольским леопардом, Смертью-из-Саванны, Людоедом-о-Четырех-Лапах — и каждое из этих определений отлично подходит твоему кузену, Забини.       — Он пантера, а не леопард, черт бы тебя побрал!       — Вообще-то по Дискавери говорили, что это одно и тоже, — машинально встрял Гарри, потрясенно рассматривая перекошенную болью звериную морду, но тут же опомнился. — Прости, Блейз.       Бастет застонал, обрывая их споры о своей видовой принадлежности. Драко запальчиво пнул тростник.       — Я не нарушил правил инициации, а потому вы обязаны зачесть мне победу!       Очи переглядывались и перемигивались, казалось, целую вечность. Дядюшка Земба выступил вперед, напряженно следя за их безмолвным совещанием. Посох в его руке дрожал, заставляя череп старины Угрешу выбивать челюстями дробь. Когда глаза, наконец, синхронно смежили веки, вынуждено признавая малфоевскую правоту, он издал горестный всхлип и вытянул из-за пояса каменный топорик. Шаркая и горбясь, добрел до Драко и протянул ему оружие. Невыразимец недоуменно воззрился на него, но шаман лишь бухнулся на колени и зарылся мокрым лицом в черный мех, наглаживая трясущиеся бока раненого сына.       — Не нужно разводить драму, я даже не задел артерий, — раздраженно фыркнул Драко, явно задетый тем, что никто не оценил его находчивости.       Бастет потерся мордой о плечо отца и тихо заурчал, а затем легонько отпихнул лапой, поднял шафрановые глаза на невыразимца и коротко кивнул.       — Нет! — взревел Блейз, срывая с головы москитку. Шляпа отлетела к ногам Гарри, открыв на всеобщее обозрение твердые и белоснежные от засохшей глины кудри. — Прикоснешься к сердцу моего брата — и я убью тебя, а затем превращу в зомби и отправлю бродить по саванне, пока грифы не склюют всю плоть с твоих тощих мослов, Малфой!       Он подскочил к бывшему сокурснику и со всей силы пихнул в грудь, тесня от сверженного тотема. Тот неуклюже взмахнул топором, едва не сняв с Блейза глиняный скальп.       — А вот и девятый вудист Ксоло, — осклабившись, резюмировал Драко. — Тот самый, чей идол держит длинную щепку в руке, да? Это ведь волшебная палочка, ну как я сразу не сообразил!       — Я выверну тебя кишками наружу и без нее!       — Даже маглы дерутся здесь, как загнанные в угол гриндилоу, — Драко удобней перехватил топор и напружинился. — Будь уверен, я тоже сумею за себя постоять.       Забини вытряхнул из кармана пригоршню ягод, но Гарри предостерегающе ударил в бубен.       — Сейчас же убери их, Блейз.       Секретарь упрямо сжал кулак, пуская сок. Гарри сделал угрожающее па ему навстречу.       — А ты все же научился балету, Поттер? — фыркнул Драко.       — Какого дьявола здесь происходит? — путаясь в шкурах, на косяке хижины повис Рон. — Вы можете не цапаться хотя бы…       Расфокусированный взгляд аврора напоролся на голову Забини, точно закованную в снежно-белый шлем, и щербатая челюсть, дрогнув, медленно съехала вниз.       — Б-блейз?..       Надтреснутый голос Рона, точно надломившийся на звуках его имени, заставил Забини зажмуриться. Драко ухмыльнулся шире, приветствуя всеобщий хаос, наконец вошедший в резонанс с его собственным раздраем, протянул руку и скрошил глину с завитка на его голове.       — Наш гид оказался погружен в местный колорит сильнее, чем мы думали, Уизел.       — Но… ты ведь говорил, что мы первые чужестранцы, которых Ксоло согласились обучить вуду, — беспомощно проблеял Рон, глядя, как глиняное крошево осыпается на сникшие плечи Забини летучей перхотью.       — Первые белые чужестранцы, Рон, — глухо поправил Блейз. — Я прошел инициацию девять лет назад, в лето перед шестым курсом.       — И ты молчал?       — Я собирался открыться после того, как ты обучишься вуду и поймешь, что это вовсе не темная магия, как считают в Министерстве, — признался Блейз. — Эти древние чары призваны защищать и оберегать народ Ксоло от ужасов саванны, — он полоснул гневным взглядом по Драко, — а не истреблять его сыновей.       — Уймись, Забини, — раздраженно цокнул тот. — Я не ношу меха, так что твой ненаглядный кузен может оставить свою блохастую шкуру при себе — вместе с сердцем, печенкой и всеми прочими потрохами, которые пользуются гастрономическим спросом в этой дыре.       — Но ты поверг его!       — Исключительно потому, что это было значительно проще, чем выследить и сразить дикого нунду — стоило лишь дождаться, когда твой братец повернется ко мне спиной. Вряд ли настоящая Смерть-из-Саванны допустила бы такую оплошность.       — Но Предки уже засвидетельствовали его поражение!       Невыразимец закинул топор на ободранное плечо.       — Ну и какое мне до этого дело? — он обернулся и ткнул пальцем в разверстый зрачок. — Я дарую вашему плешивому коту пощаду, слышите?       В глазах Блейза блеснула надежда, но Бастет привстал на передних лапах и протестующе зарычал. Лицо Забини обратилось в непроницаемую маску.       — Ты не можешь его пощадить, Драко.       — С чего бы это?       — Силы сверженного тотема либо перейдут к тебе, либо рассеются, если ты откажешься вкусить его плоти.       Драко чуть позеленел.       — И все же я бы предпочел чечевицу.       Бастет заревел вновь, с трудом удерживая монструозный вес на ходящих ходуном лапах.       — Ты не посмеешь унизить Баса отказом и оставить его племя без тотема, — с болью в голосе выдавил Блейз. — Он был заступником Ксоло девять лет и обязан передать свое могущество преемнику, чтобы они и дальше оставались под защитой духов, — секретарь неожиданно размахнулся и вмазал пятерней по щеке Драко, оставив на ней кроваво-ягодный отпечаток. — Забирай его силы, но не смей покушаться на жизнь, Малфой.       Бастет замотал тяжелой мордой, роняя в пыль клочья вспенившейся слюны. Блейз ухватил его за загривок.       — Не спорь, Бас. Я никому не позволю отобрать у меня брата, — он поднял на Драко застланные слезной пеленой глаза. — Плоть — это не только сердце, для ритуала сойдет любой кусок.       — Но я не хочу жрать его мясо!       — Об этом стоило подумать прежде, чем ты выпустил стрелу ему в спину! Племя не может остаться без тотема!       Невыразимец вскинул растерянный взгляд на перепуганных ксолиек, сгрудившихся в тесную кучу.       — Но я не людоед.       Откуда-то с просторов саванны раздался голодный рык, почти не отличимый от рева Бастета. Нунду рыскал среди закатных теней, раздосадованный отменой ритуального ужина. На руках у одной из малфоевских девчонок испуганно захныкало дитя. Полуночно-черные от золы ресницы Драко задрожали.       — Грандиозные перемены всегда вырастают из мелочей. Один неудачный секс — и вот ты уже жрешь человечину, чтобы превратиться в вудистский тотем, — затравленно пробормотал он. — Я съем только махонький кусочек — и пусть это будут не его яйца.       Блейз присел у морды брата и ласково погладил его по прижатым к голове ушам.       — Ты слышал, Бас? Тебе нужно выбрать, — он поморщился, не сумев заставить себя договорить. Хищник упрямо дернул усами и отвернулся. — Но ведь это лучше, чем смерть! Пусть ты лишишься милости Предков и посмертного места в их пантеоне, зато останешься жить, — зверь оскалился и зашипел. Забини добавил сорвавшимся голосом. — Не лишай меня семьи. Прошу тебя, Бас.       Он уронил лицо в ладони и зарыдал сухим беззвучным плачем. Несколько долгих мгновений Бастет тяжело дышал, щуря наполненные вполне человеческими слезами глаза, а затем сгреб его исполинской лапой и прижал к меховой груди. Поднял погасший взгляд на Драко и дернул истыканным стрелами бедром. Блейз стиснул его в объятиях.       — Ты уверен? Может, лучше переднюю? Без ноги ты не сможешь ни бегать, ни ходить, а без руки… — Бастет издал звук, подозрительно похожий на жалобное мявк. — Ладно-ладно, если ты так решил, — Забини обхватил руками громадную морду, точно желая спрятать и пригреть на груди несчастного котенка. — Малфой, я прошу тебя. С одного удара.       Гарри с сомнением оглядел мощное, мускулистое бедро, но невыразимец кивнул с неожиданной уверенностью:       — С одного — так с одного, — и с силой опустил топор на безвольно растянувшийся в пыли хвост.       Лезвие вгрызлось в плоть с тошнотворным чавк. Бастет взревел и забился, взрывая когтями глубокие борозды в утоптанной почве, но Блейз держал крепко, убаюкивающе раскачивая его морду на своей груди. Постепенно звериный рев перешел в человеческий крик, и в его руках обмяк обнаженный ксолиец с кровоточащей ссадиной на копчике.       Племя отпрянуло и тут же вновь накатило на них тревожно ропщущей волной. Драко подцепил обрубок кончиками пальцев, стараясь держать как можно дальше от себя. Но хвост, качнувшись, обвил его левое предплечье — прямо поверх уродливой змеи, выползающей из оскаленных мертвых челюстей.       Невыразимец потеряно уставился на вещественные доказательства безрассудно творимого собой зла.       — Я не хотел этого, — прохрипел он и вскинул голову, чтобы столкнуться взглядом с остолбеневшим Гарри. Дернулся, будто желая подойти и оправдаться, но затем опустил взгляд на окровавленный топор в своей руке и с горечью скривил рот. — Возможно, мое место и впрямь здесь.       Ксолийки неуверенно обступили его, не зная, как реагировать на произошедшее. Он нервно помахал хвостом перед их приплюснутыми носами:       — Поможете мне приготовить это, девчонки? Я думаю, выйдет сносно, если запечь с перцем и базиликом.       Знакомое дело смыло напряжение с их черных пухлогубых лиц. Они отлично знали, как приготовить антилопу, буйвола или заплутавшего странника — и пока в их распоряжении оставались костяные ножи и чугунные котелки, этот мир был им полностью понятен. Ксолийки закивали, загомонили, споря о гарнирах, и потащили невыразимца к очагу. Сверженное божество взглянуло на него покрасневшими глазами и произнесло, желая соблюсти последнюю формальность:       — Я — Бастет.       — Будто бы я не в курсе. Прости, — бросил Драко и переступил через его распростертое в алой пыли тело.