Пресвятое вуду

      Гарри сидел посреди вороха кожаных лоскутов и вощеных бичевок, все ясней сознавая, что создать нечто стоящее в этом оккультном кружке кройки и шитья ему не под силу. Он наивно полагал, что сложней всего будет зарядить артефакт собственной магией, но с этим не было никаких проблем — энергия лилась свободным потоком, заставляя вибрировать и позвякивать медные жертвенники и стеклянные бусы на эбеновых идолах. Ему просто не удавалось создать для нее надежное вместилище.        Примитивное на вид вуду, которым, казалось, была способна ворожить и дикая обезьяна, набравшая в саванне палок и камней, на деле крыло в своем хтоническом чреве тысячу секретов. Нити лопались и ворсились, кожа скукоживалась, иглы втыкались в пальцы, заставляя подушечки цвести алыми бисером. Бельма наблюдали за ним с тростниковых стен, и не думая приходить на помощь. По правде говоря, они даже не хотели пускать его внутрь, суматошно задернув шкуры прямо перед его носом.       — Я — Ксоло, я — вуду, — с нажимом напомнил Поттер, вцепившись в край завесы и с силой рванув ее на себя, — а значит, имею право зайти.       Ему показалось, что духи не пришли в восторг от этого заявления — по крайней мере, намалеванные сажей зрачки сузились до размера булавочных головок, теперь злонамеренно выскальзывавших из поттеровских лекал.       Гарри устало вздохнул, поправил очки и упрямо взялся за тяжелые портновские ножницы, чтобы разрезать неудачные швы и начать все сначала.       Шкуры разъехались в стороны, пропустив в хижину рассеянный утренний свет. Гарри сощурился, застигнутый им врасплох. Он и не думал, что снаружи успело рассвести.       Волоча на спине Бастета, внутрь ввалился Гор. Крупные бусины пота катились по вискам ксолийца, заливая наярийские плечи, губы посерели, а в глазах зажегся лихорадочный блеск. Очи возмущенно выпучились на незванных гостей. Отбросив изуродованное рукоделие, Поттер рявкнул:       — Нехрен лупиться! — и помог Гору аккуратно уложить неподъемного Бастета на пол.       Полуночная кожа пылала. Гарри опустил глаза и увидел, что левое бедро сверженного тотема вздуто. Вены вокруг сочащейся раны взбугрились черными пульсирующими канатами.       — Черт побери! Это смахивает на сепсис!       Бастет оттолкнул их и перевернулся, зашипел сквозь стиснутые зубы и пополз к алтарю, вспахивая скрюченными пальцами земляной пол.        — Нужно остановить его!       Наяриец не вмешался, внимательно следя за потугами ксолийца, оставлявшего за собой рванный кровавый след, тут же без остатка уходящий в сухую почву. Гарри дернулся на помощь сам, но Гор остановил его, до боли стиснув запястье.       Бастет добрался до алтаря, вцепился в каменную столешницу содранными ногтями и потянулся к нише, пытаясь ухватить фигурку пантеры. Но идол остался недосягаем, отделенный от дрожащих пальцев каким-то жалким дюймом. Ксолиец сделал тщетное усилие и беспомощно уронил руку. Черные глаза изможденно закрылись.       Гор перешагнул через его ноги, выхватил идол из ниши и вложил в обессилевшую ладонь. Угольные ресницы Бастета недоуменно дрогнули. Он приоткрыл глаза и вопросительно взглянул на Наяри. Тот огляделся в незнакомом убранстве и подтолкнул к нему чадящую плошку с маслом, сорвал с потолка связку сушеных трав и закинул в огонь. Дождавшись, когда пламя вспыхнет от растопки, кивнул заклятому сопернику.       Оба молчали, меряя друг друга напряженными взглядами, но кровь грохотала в ушах Гарри от зычного наречия вуду, которым все было сказано между ними. Бастет благодарно кивнул в ответ и бросил собственный идол в огонь. Сухое дерево занялось и пропало, поглощенное жадными алыми языками. Ксолиец удовлетворенно вздохнул и попытался снова смежить веки.       Однако Гор ухватил его за здоровую лодыжку и бесцеремонно затащил на циновку. Не обращая никакого внимания на отчаянную брань, перевернул противника на спину и принялся по-хозяйски рыться в резных сундуках, вытряхивая наружу птичьи чучела, сушеные печенки и узловатые коренья. Предки Ксоло в этот раз не изъявили никакого протеста — лишь замироточили прозрачным эфиром, безнадежно оплакивая учиненный чужаком погром.       Гор меж тем растолок в ступке охапку пахучих листьев, сдобрил серным порошком и залил кровью нунду из мутного бутылька. Смачно харкнул поверх и размешал до однородной консистенции. Выжидательно уставился на вудистскую микстуру, до крови прикусив губу.       Ничего не произошло.       — Не вуду, — слабо напомнил Бастет.       — Может, сойдет моя? — неуверенно предложил Гарри.       Гор, просияв, сгреб его за волосы и остервенело затряс лицом над ступкой, очевидно намереваясь вытряхнуть из него не только слюну, но и взболтанные в вязкий кисель мозги.       — Да отпусти ты! — сердито вырвался Поттер. — Я могу и сам.       Наяри требовательно всунул плошку ему под нос. Гарри плюнул. Снадобье забурлило кровяными пузырями. Гор облегченно вздохнул и обернулся к Бастету. Тот неприступно стиснул зубы.       — Лучше не спорь с ним, — буркнул Гарри, ощупывая саднящую кожу под волосами. — Он ведь может влить это в тебя не только через рот.       Здраво взвесив его слова и предостерегающе сощуренные глаза наярийца, Бастет нехотя разомкнул челюсти, позволяя напоить себя зельем. Из сорванного горла вырвался облегченный стон.       Гор удовлетворенно кивнул, отставил ступку и вооружился ножом, заставив опасливо подобраться, кажется, даже вудистские очи на стенах. И, напевая уже для собственного удовольствия, а не из колдовских резонов, воткнул лезвие в бедро Бастета. Ксолиец выгнулся дугой, воткнувшись в подстилку копчиком и затылком, но не проронил ни звука. Наяри смачно облизал пальцы и, вопреки слабым протестам Гарри, запустил их в воспаленную плоть. Сосредоточено поковырялся в мясе, заставив пациента изойтись немым криком и кровавой испариной, и выудил на свет один из трех зазубренных наконечников.       — Осталось всего два, — с преувеличенным энтузиазмом оповестил Гарри, присел у глиняноволосой головы и придавил конвульсивно содрогающиеся плечи к земле, помогая ксолийцу оставаться неподвижным. Он нисколько не сомневался, что даже в таком плачевном состоянии Бастет, при желании, сумеет швырнуть его через полдеревни, однако тот лишь до хруста сжал его предплечья, душераздирающе скрежеща зубами.       В Доме запахло сырым мясом и пряными африканским травами. Желудок Поттера неожиданно заурчал. Он сглотнул скопившуюся во рту слюну, про себя решив, что в сухом остатке приехал сюда именно за этим.       Вуду овладело им.       Еще два костяных наконечника полетели в пыль, и плечи Бастета изможденно обмякли под ладонями Гарри. Вынув из ксолийца окровавленные фаланги, Гор засунул их в рот и похабно облизнулся, очевидно найдя его весьма пикантным на вкус. Бастет гулко сглотнул, уставившись на него во все глаза.       — Похоже, он с тобой флиртует, — без особой уверенности протянул Поттер, передавая наярийцу игольницу и шкатулку с усами дьявольского леопарда. Тот продел упругую нить в ушко, умудрившись поиграть разом всеми мышцами в поджаром теле. — Присмотрись к нему. Он вроде ничего.       Шелест шкур предупредил их о вторжении в экстренно развернутую операционную. Плотоядно осклабившись, на пороге замерли чертовы тинейджеры. Гор стиснул челюсти и, отложив вудистское шитье, заслонил собой распростертого Бастета с раскуроченной ногой. Подростки двинулись к ним, заходя с двух боков. Наяри нервно закрутил головой, стараясь удержать в поле зрения обоих.        — Мерлина ради, в вас обоих по семь футов роста! Просто дайте этим соплякам пиздюлей, — закатив глаза, проворчал Гарри. — Даже маглы здесь на такое способны.       — Пиздюлей?       Гор ухватил самую суть.       Кулак впавшего в немилость шамана с влажным хрустом вгрызся в переносицу замешкавшегося паренька. Ухватившаяся за колдовскую сумку девчонка получила затрещину чучелом грифа. Войдя в кураж, наяриец принялся самозабвенно крушить хижину и подростков с немого попустительства духов, демонстративно отведших глаза от побоища. Очевидно, охамевшие в край недоростки запредельно осточертели и им.       Напоследок наподдав обоим под зад слоновьим бивнем, Гор вышвырнул их наружу и вновь обернулся к Бастету, абсолютно довольный собой — и учиненной расправой.       Ксолиец поражено разинул рот. Видимо, прежде никто не избивал детей, чтобы завоевать его расположение. Прочистив горло, он сипло произнес, ткнув себя пальцем в грудь:       — Бастет, — Гор просиял ослепительной улыбкой и воткнул ему в бедро загнутую иглу, стягивая края влажно поблескивающей раны.       Некоторое время в хижине царила хрупкая тишина, нарушаемая лишь шипением продеваемой сквозь мясо нити, пока ксолиец не разорвал ее надтреснутым:       — Любовь?       — Не гони телегу впереди фестралов, — наставительно отозвался Гарри, снова взявшийся за свои кривые выкройки. — Сперва узнай его получше. Своди на джиннью сопку или где вы тут развлекаетесь.       Но Бастет проницательно глядел на лоскуты в его руках.       — А, это, — покраснев, насупился Поттер. — Я просто хотел показать ему, что никогда и не думал глумиться. Хотел подарить ему всего себя, чтобы он знал, что между нами все взаимно. Было, — упавшим голосом добавил он. — Но, как оказалось, ликвидировать темные артефакты и создавать их — две большие разницы.       Гарри устало потер воспаленные газа под очками. Бастет пошарил рукой в бардаке вокруг себя и кинул в него куском выбеленной лозы, угодив аккурат в зигзагообразный шрам. Поттер сердито схватился за лоб.       — Слушай, завязывай с этим, а? Он все равно не будет ни с кем из нас, — вдогонку к деревяшке в него полетел кремниевый нож. Гарри возмущенно увернулся от лезвия. — Мордредово пекло, почему ты не можешь вести себя цивилизованно?!       Бастет сграбастал его тяжелой ручищей и подтянул к себе, чтобы окунуть головой плошку с густой белой жижей и втереть ее в растрепанные волосы. Поттер забарахтался в его хватке, вновь ощутив себя младшеклассником, который подвергся буллингу со стороны дебильных приятелей Дадли, как вдруг обнаружил, что перемазан глиной. Весь запал пропал. Он растерянно поглядел на ксолийца, но тот лишь выразительно кивнул на нож и деревянный брусок, принявшись латать рукоделие Гарри, пока Гор также сноровисто штопал его бедро.       Поттер покорно уселся вырезать свой идол.        Их труды завершились одновременно. Наяриец стянул аккуратный узелок на черной коже, Гарри водрузил кособокую статуэтку с рассеченным лбом на алтарь, а Бастет — протянул ему тряпичную куклу, пошитую с мастерством заправской портнихи. Поттер взял ее в руки, поковырялся в разбросанном хламе и скрутил из бронзовой проволоки крохотные очки, а затем нацепил их на тряпичное личико. Зеленые пуговичные глазки загорелись потусторонним колдовским огнем.       — Вуду, — одобрительно кивнул Бастет.       Гор ревниво хлопнул его по больной ляжке, возвращая внимание к своей белозубой персоне.       — Вы определенно сойдетесь, — фыркнул Гарри и незаметно выскользнул из разгромленной хижины, не желая становиться свидетелем брачных игрищ двух бывших вудистов. Не теряя времени даром, Гор скинул набедренную повязку и собственнически сжал монструозное естество Бастета, заставив того позабыть и про охромевшую ногу, и про утраченный божественный статус. Очи проводили Поттера жалобными взглядами, всем бессмертным существом желая сбежать с тростниковых стен вслед за ним.       У погасшего очага вповалку дрыхли охмелевшие ксолийцы — маглы вперемешку с колдунами. Благополучно возвращенная в лоно племени старуха гнусаво всхрапывала, прижав к иссохшим грудям кувшин с остатками вина. Белобрысой головы и обгоревшего носа нигде не было видно.       Гарри тихо прокрался в мазанку.       Драко вытянулся на подстилке, выдворив землеройку в постель Рона, где та уже успела пометить тонкое одеяло и теперь сосредоточенно примерялась к подушке. Белоснежный еж на его голове ощетинился глиняными иглами. Глаза невыразимца были закрыты, но он не спал. Гарри осторожно присел рядом.       — Пришел позубоскалить, Поттер? — в узких щелках меж светлых ресниц тускло блеснуло серебро. — Я нажрался человеческого мяса, но так и не получил никакого дара. Ебаные Предки, очевидно, решили просто поиздеваться надо мной.       Совсем как ты. Драко не произнес этого вслух, но Поттер все равно услышал — в сухом шорохе осыпающейся глины, с которым тот разочарованно отвернул лицо к стене.       Можно подумать, он нуждался в подачках хтонических духов, чтобы быть божеством.       — Я принес тебе утешительный приз, — Гарри вложил в его ладонь куклу вуду. Невыразимец кинул на подношение равнодушный взгляд, но тут же округлил глаза, сообразив, что сжимает в пальцах.       — Что это?       — Человеческое жертвоприношение, я полагаю, — пожал плечом ликвидатор.       — Она ведь не зачарована, не так ли? — недоверчиво скривился Драко и царапнул ногтем тряпичное личико. Из носа Гарри брызнула кровь. Невыразимец взвился над циновкой, панически стиснув куклу в кулаке. Поттеровские ребра затрещали. — Пресвятое вуду, какого черта?!       — Мое имя ты знаешь, — просипел Поттер, идиотически радуясь тому, что презент сумел произвести фурор. — Можешь оторвать ей голову или вывернуть наизнанку — она твоя, — Драко, спохватившись, ослабил хватку, позволив ему вдохнуть. — Я — твой.       — Но почему?       — Тринадцатое слово Бастета, — буркнул под нос Гарри, но, не посмев повторить громче, исправился. — Просто хотел по-настоящему тебя впечатлить.       Однако Драко расслышал.        — Воняешь? — оскорбленно вскинулся он. — Хотя нет, это было пятым, — невыразимец принялся сосредоточено загибать пальцы, перебирая скудный вокабуляр ксолийца. — Вуду, безнадега, гибель…       Драко вздрогнул и испытующе уставился на Гарри.       — Он произнес это слово в саванне, когда учил меня стрелять из лука и выслеживать нунду.       — Я в курсе, что ты ему нравишься, да, — угрюмо кивнул Поттер.       — Он говорил не о себе.       Гарри закусил щеку, спрятав глаза и покраснев. Возможно кузен Забини был не такой уж сволочью, но треплом оказался изрядным.       В раскрытых ладонях Драко блаженно нежилась вудистская кукла с зелеными пуговичными глазками и зигзагообразным швом на лбу. Невыразимец с трепетом погладил пучок черных волос, вшитый в ее макушку. Гарри прерывисто вздохнул, ощутив его мягкое касание на своей голове.       — Такие подарки нельзя принимать безвозмездно, — севшим голосом оповестил Драко и запустил руку под циновку, чтобы вынуть на свет нитку с покачивающимися косточками и черепками. — Братец Забини швырнул это мне в лицо, когда тот наярийский малый приволок его обратно в деревню. Думаю, эта штука будет иметь надо мной сопоставимую власть, если духи все же изволят сделать меня тотемом. Но даже если и нет, то выглядит она чертовски аутентично.       Он накинул шаманское ожерелье на поттеровскую шею.       — Но я ведь не шаман.       — А я околдован и без того, — Драко закусил губу и потянул его за ожерелье, заставляя приблизить лицо к собственному.       Дверь с грохотом ударилась о стену, заставив их отпрянуть друг от друга. Неловко раскачиваясь на одной ноге, в проеме показался поддатый Рон.        — Гребаные вудистские гики, — раздраженно провозгласил он, бросив сумрачный взгляд на тискающего куклу Драко и теребящего ожерелье Гарри. — Чахните тут над каким-то барахлом, пока я подыхаю от жажды.       Он обошел мазанку, тяжело наваливаясь на тростниковый костыль, и попеременно заглянул в каждую полую тыквину, надеясь совладать с сушняком. В сосудах не нашлось и капельки воды.       — Ебаное пальмовое вино, — обреченно простонал Уизли, расчесывая голову под слоем затвердевшей глины. — Ебаный Чад и ебаное вуду! Ебаный Забини, — с чувством докончил он и, отбросив костыль, с размаху грохнулся на циновку.       Из-под замызганного одеяла раздался душераздирающий предсмертный писк. Рон просунул руку себе под задницу и с гадливой миной вытащил тушку несчастной землеройки. Секунду разглядывал раздавленный трупик, брезгливо подцепив пальцами за хвост, а затем с внезапной решимостью кинул на земляной пол и посыпал глиняным крошевом со своей головы. Гарри и Драко недоуменно воззрились, как он сухо харкает поверх погребального холмика.       — Я призываю тебя, дождь! — хрипло возвестил Уизли, воздев руки к потолку. — Я призываю тебя, ливень! Ну хотя бы редкая морось, Мерлин помоги!       Гарри деликатно прочистил горло.       — Думаю, это делается не так, Рон.       — Определенно, нет, Уизел.       — Ох да завалите, — огрызнулся аврор, продолжая раскачиваться то ли в ритуальном порыве, то ли в пьяном угаре. — Сидите и играйте в дочки-матери дальше, а я как-нибудь обойдусь без советов двадцатипятилетних мужиков, наряжающих друг друга в бусы. Призываю тебя, муссон!       Небо за окном осталось предсказуемо безоблачным. Уизли стиснул челюсти и завопил во всю глотку:       — Приди же, проклятый каласи!       Сухая почва под его постелью задрожала. Рон вцепился к края подстилки и кинул испуганный взгляд на соседей.       — Какого боггарта?..       Земля разлетелась в стороны красноватыми комками, выпуская из своих недр иссохшую, покрытую черной пергаментной кожей кисть.       — А вот и дедуля Блейза, — радушно объявил Драко.       Костлявая рука незряче пошарила вокруг и пытливо ощупала ляжку Рона.       — На помощь! — тонко взвизгнул он, но конечность, быстро утратив интерес, принялась рыть, освобождая своему владельцу путь на поверхность.       Следом за ней показалось изъеденное до кости плечо, а после — зияющая пыльной пустотой грудина. К раскопкам присоединилась вторая рука в лохмотьях изорванной кожи, и вот, наконец, из земли показался голый череп. Обозрев родную мазанку провалами глазниц, досточтимый Каласи остановил взор на Драко и полностью выскреб свои останки из могилы.       — Останови его, Рон! — потребовал Гарри.       — Но как?! — с отчаяньем пискнул протрезвевший в мгновение некромант.       Зомби меж тем целеустремленно заковылял к невыразимцу, разбрасывая на ходу коричневатые пленки истлевших кишок. С любопытством склонился и, разинув скрипучую челюсть, вывалил на малфоевские колени клубок извивающихся червей.       Драко счел невежливым оставить приветствие без ответа и обворожительно улыбнулся.       — Какая честь лично познакомиться с легендарным Каласи! Блейз так много рассказывал о вас, и спешу заметить, что вы сохранились куда лучше, чем я мог представить с его слов. Знаете, мы с вашим внуком просто закадычные друзья, — доверительно поделился он, тактично умолчав о том, что нашпиговал второго внука мертвого тотема стрелами и сожрал его хвост.        Зомби продолжил буравить его пустыми орбитами. Драко улыбнулся шире, всем своим видом излучая приветливость и доброжелательность. Скрюченные фаланги с отслоившимися ногтями потянулись к его лицу, заинтересовано пролезли в уши и ноздри, оттопырили веки и, наконец, вцепились в волосы, приводя в полный бардак обновленную прическу.       — Ну знаете ли! — растеряв всю обходительность, невыразимец возмущенно тряхнул головой и мелко затрясся от негодования. — Такого не позволяет себе даже господин Окулус!       — Драко, — тихо позвал Гарри. — Твое тело.       — А что с ним?       — Оно деформируется.       Невыразимец опустил изучающий взгляд на стремительно скукоживающиеся руки, из-под кожи которых наружу лезли тонкие упругие стержни. На пробу помахал ими, стараясь развеять морок, и компетентно заключил:       — Это не к добру.       Набравшие амплитуду конечности продолжили делать резкие махи. Дав истерический круг по мазанке, Драко приземлился на поттеровское темя и разразился леденящим душу воплем, топорща пестро-серые перья. Гарри аккуратно снял его с головы и заглянул в глянцево-черные бусины глаз.       — Теперь я верю, что козодои воруют души, — смущенно ухмыльнулся он, погладив заостренный желтый клюв, исторгающий адский вой. — Мою ты украл давно.       В мазанку влетел запыхавшийся Блейз.       — Рон, ты цел? Я слышал твой крик… — он застыл как вкопанный, запнувшись о собственную ногу, и неверяще уставился на сгнивший труп деда, осыпающий мазанку чешуйками мертвой кожи.       — Я только хотел вызвать дождь, но что-то пошло не так, — покаянно запричитал Уизли, но Забини лишь отмахнулся от его сбивчивых оправданий и прошествовал мимо на негнущихся ногах, чтобы заглянуть в зияющие орбиты влажно блеснувшими глазами.        Его рот болезненно скривился, когда он с дрожью произнес:       — Дедушка? — челюсть зомби съехала вбок, шея накренилась под неестественным углом. — Ты… узнаешь меня?       — Я и не думал осквернять могилу твоего деда, — страдальчески схватившись за голову, простонал Рон.       Обрывки изъеденных червями связок издали звук, более всего походящий на сухую рвоту:       — Блааайс.       — Да! Да, дедушка, я Блейз! — вскричал Забини и порывисто обнял труп, уткнувшись мокрым от слез лицом в треснувший череп. — Мерлина ради, где же Бас? Он все пропустит! — секретарь заорал в распахнутую настежь дверь что есть сил. — Наш дедуля здесь!       Выглянувший на шум Бастет рванул на его зов, но не удержал равновесия и неловко повис на шкурах, приводя в опасную качку весь сколоченный из тростника Дом. Мгновенно подоспевший Гор с готовностью взгромоздил его на спину и споро поволок к мазанке.       Мертвеца снова сухо вырвало воздухом:       — Баааст.       Два внука Каласи счастливо разулыбались нежданному воссоединению семьи. Провалы глаз проницательно обратились к наярийцу, сжавшему талию Бастета в неуступчивом объятии.       — Гор, — почтительно поклонившись, представился тот, украдкой утерев с подбородка подозрительный белый подтек, и с охотой подставился под изучающие руки покойника, давая познакомиться с собой ближе. Ощупав широкую грудь, мускулистые руки и крепкие ягодицы Наяри, дед Каласи удовлетворенно кивнул свернутой головой, очевидно одобрив избранника старшего из внуков, а затем с хрустом развернул перекошенный череп к помертвевшему Рону и многозначительно скрежетнул челюстью младшему.       Интуиция подсказала Гарри, что Блейз удостоился похвалы вовсе не за сердечный выбор, а за мастерски наложенное проклятье. Забини польщенно потупился.       На пороге показался дядюшка Земба с неизменной глиняноволосой свитой. В тесной мазанке стало не продохнуть. Драко снова вспорхнул на голову Гарри, выискивая наилучшую точку обзора, и вцепился острыми когтями ему в волосы, стараясь угнездиться с максимальным комфортом.       Вудисты пали ниц, охваченные благоговейным трепетом при виде самого знаменитого и грозного из своих тотемов. Тот со скучающим видом принял почести и вновь переключил внимание на внуков. Мертвые пальцы потрепали их за темные щеки с такой неизбывной лаской, что в горле Поттера невольно встал сентиментальный ком. Козодой на его голове солидарно заворковал, наполнив мазанку стонами обреченных на вечные муки душ.        Умиротворенно вздохнув, досточтимый Каласи осыпался прахом.       Блейз опустился на колени и прижал голый череп к груди, не скрывая слез.       — Его имя вселяло ужас в половину континента, но он был прекрасным дедом. Он присылал мне подарки и гостинцы на каждые именины, а когда мать расправилась с отцом, напомнил ей, что сам выбирал для нее имя, а потому ей не поздоровится, если с моей головы упадет хоть волосок. И настоял, чтобы я прошел инициацию даже после того, как Бас обрел дар. Дедуля верил, что я сумею стать настоящим Ксоло, — шумно всхлипнув, поделился Блейз. — Спасибо, что дал нам с Басом возможность побыть с ним еще, Рон.       Уизли смолчал, очевидно, лихорадочно переосмысливая все свои представления о дихотомии добра и зла. Гарри надеялся, что он придет к правильным выводам и даст Блейзу заслуженный шанс теперь, когда сам поднял из могилы чужого предка и утратил моральное право осуждать его за некроинцидент с мадам Блэквуд.       Вудисты закопошились, несмело поднимаясь на ноги, как вдруг беременная колдунья суеверно взвизгнула и прикрыла руками живот, заприметив сероперый всклокоченный ком, свивший себе гнездо из поттеровских волос. Забини пригляделся к птице и ахнул.       — Это что — Драко?       Гарри кивнул.       — Он обратился после того, как твой дед прикоснулся к его волосам. Вы знаете, как развоплотить его обратно? Мне кажется, он слегка застрял.       Драко протестующе клюнул его в лоб, оповещая, что все под контролем, и ему просто по душе крылатая аниморфа. Блейз перевел недоверчивый взгляд с него на череп в своих руках.       — Хотите сказать, дедушка передал ему свой дар?       На лице дядюшки Зембы отразилась целая гамма чувств — от гневного отрицания и иступленного неверия до неизбывной обреченности. Подтверждая его худшие опасения, Драко разинул желтый клюв и разразился истошным инфернальным воплем, который заставил глиняноволосых колдунов панически вжаться в стены, затыкая уши с готовыми лопнуть барабанными перепонками.       Челюсть дедули Каласи треснула и дрогнула, ухмыльнувшись собственному сыну-шаману с откровенным глумом. Очевидно при жизни кровожадный повелитель муссонов любил навести суету. А в посмертии решил отыграться на отпрыске за все бессонные ночи, что пережил в его младенчестве.       Не зная, как разрядить сгустившуюся атмосферу, Гарри дунул в колдовскую свистульку, рассудив, что музыка, сумевшая утихомирить даже извергающийся вулкан, непременно сгладит повисшее напряжение. Бесноватый ор Драко оборвался так резко, будто кто-то нажал тумблер выключения на его пернатой тушке. Встопорщив перья и растопырив крылья, он распластался по поттеровской голове.        Полуночное лицо шамана посерело, приобретя оттенок пыльного базальта.       — Оу, — пробормотал Гарри и растеряно улыбнулся новоявленному коллеге.       Ухмылка черепа сделалась шире, приветствуя воцарившийся хаос.       — Зато теперь ясно, как тебе с детства удавалось структурировать стихийную магию в сложносоставные чары и консервировать внутри себя крестраж семнадцать лет, — констатировал Блейз.       Дядюшка Земба вылетел прочь, увлекая за собой деморализованных вудистов. Гор и Бастет, еще не отвыкшие принимать деятельное участие во всех колдовских разборках, захромали следом на трех ногах. Блейз протянул Рону костыль и мягко указал глазами на выход, с теплотой прижимая к груди голову деда:       — У шаманов и тотемов особые отношения, так что нам лучше пока оставить этих двоих наедине, — произнес он и добавил. — Кроме того, тебе необходимо водрузить свой идол на алтарь. Держу пари, ты дьявольски одарен: некромантия — это высший пилотаж вуду, Рон.       Уизли поплелся за ним покорным агнцем, на ходу блея невнятные извинения.       Дождавшись, пока за ними затворится дверь, Драко перекинулся, придавив Гарри к земляному полу всем своим человеческим весом.       — Эй! — он обиженно насупил обгоревший нос. — Не смей затыкать меня!       Поттер провел ладонями по жилистым бедрам, развалившись в алой и горячей, как его полыхающее сердце, пыли.       — Но ты сам подарил мне ожерелье.       — Всего лишь не хотел оставаться в долгу, — секунду помешкав, Драко подхватил вихрастую куклу в проволочных очках и пытливо взглянул на безропотно лежащий под собой оригинал. — А что будет, если…       Его пальцы с нажимом провели по тряпичной промежности. Поттер выгнулся и охнул, покраснев от того, как красноречиво встопорщилась набедренная повязка. Серые глаза зажглись естествоиспвтательским азартом, но тут же пригасли под тенью дрогнувших в сомнении ресниц:       — Ты уверен, что в этот раз хочешь?       Глиняное крошево осыпалось с его волос, смахивающих на взъерошенные перья озадаченного воробья, в нерешительности зависшего над ладонью с лакомым угощением. Он выжидал, не зная, сомкнется ли кулак, переломав ему крылья — или это действительно все ему.       Гарри не был уверен. В себе, своей привлекательности и том, позарился бы на него кто-то, не обрушься на его голову вместе с двумя Авадами нежданная популярность. Он даже не был уверен в своей исключительной роли в победе над Волдемортом, в глубине души полагая, что Нев справился бы не хуже, пади выбор Темного Лорда на него.       Он не был героем, которого усиленно лепил из него Пророк, раздувая до масштабов государственной сенсации каждый его чих. Но он хотел попытаться стать им для Драко.       В конце концов, почему бы рыцарю не пойти на подвиги во имя дракона, если тот всегда был для него краше любой королевны?       — Я полностью в твоих руках.       — А действительно, — потрескавшиеся губы Драко вновь тронула триктеровская усмешка. — В таком случае давай проверим, как мне придешься по вкусу ты.       Он голодно высунул язык и с аппетитом мазнул им по кукле.       Гарри бросило в нестерпимый жар, и в плавящемся мозгу успела вспыхнуть мысль, что на сопке с афритами было не такое уж пекло. Язык Драко прошелся по ровным стежкам на тряпичной шее, вывел вязь на идущем через ключицы шве и остановился на вышитой колдовской гладью груди, почуяв частый бой заточенного в ней глиняного сердца. Поттер зажмурился, едва не сгорая в пепел.       Малфоевские губы опустились ниже и обхватили его член.       Гарри вскрикнул и распахнул глаза. Кукла мирно покоилась на циновке. Драко мерно насаживался ртом на его стояк, раскачиваясь в экстатическом трансе. Почувствовав на своем темени его загипнотизированный взгляд, он вскинул лицо и улыбнулся — неприкрыто и первозданно:       — Вкусно.       Гарри лежал неподвижно, точно его собственные конечности вдруг оказались набиты эбеновыми опилками. Драко навис над ним, скользнул губами по вздымающейся груди, удостоверяясь, что живое сердце надрывается также как глиняное, и с тихим стоном ввел в себя покрытый слюной член.       За окном стемнело — или то помутилось в поттеровских глазах.       Драко откинулся назад и оседлал его, медленно насаживаясь. В остекленевших серых глазах плясали черти и били крыльями бесноватые козодои. Гарри протянул руки и сжал его за бока — белая кожа жгла пуще ослепительного чадийского солнца. Он застонал, намертво вкипая в нее, и вскинул бедра, сливаясь с тотемом до конца.       Небо полыхнуло белым, но, может, Гарри лишь померещилось от ярких вспышек, заплясавших под его веками.       Драко закачался на нем, высекая искры из нервов. В такт плавным фрикциям покачнулся его налитый член. Невыразимец указал на него светящимися от желания глазами:       — Ты можешь прикоснуться. Я не проклятая реликвия.       Поттер обхватил его, сжал и силой провел сомкнутой ладонью от головки до основания и обратно. Драко застонал и насадился настойчивей, задвигался требовательней.        Гарри слышал музыку в каждом его ритмичном скачке. Он задвигал рукой быстрее, стараясь попадать в такт околдовывающей мелодии.       Сердце громыхнуло раскатисто, приведя в дрожь тектонические плиты под поттеровской спиной.       Они вошли в резонанс.       Драко сорвался взглядом с его лица и закатил глаза, откинув голову. Его рывки сделались рваными, иступленными, издирая распятого под ним Гарри в клочья. Мокрый от перевозбуждения член запульсировал в поттеровской ладони. Гарри в последний раз вскинул бедра, извергаясь, и тут же почувствовал на груди горячую влагу излившегося следом Драко.       С неба с ревом обрушился тропический ливень, взрывая иссохшую почву неистовыми потоками.       Драко опрокинулся на Гарри, сминая слепым поцелуем его губы.       — Вот это магия.       Поттер прижал его к себе, оглаживая по-птичьи выступающие позвонки. Гулкий бой разливался между ними, сплетая стук двух сердец в вудистскую песнь.       Снаружи раздался ликующий вопль. Отбросив костыль, под упругие струи выскочил Рон, счастливо ловя раскрытым ртом теплые капли.       — Мы ни за что не скажем ему, как вызвали дождь.       — О нет, распишем в красках.       Сыто потянувшись, Драко соскользнул с его опавшей эрекции и, удовлетворенно вздохнув, перекинулся в козодоя. Угнездился на груди, нахохлив перья, и спрятал клюв под крыло, убаюканный мерной дробью дождя. Гарри накрыл пернатое тельце ладонью, ласково перебирая пальцами пух, и посмотрел в окно.       Раскисшая почва всхлипывала и стонала, мучаясь предродовыми схватками. Драко мог сколько угодно противиться родительству, но вечно беременная Африка рассудила иначе, учуяв в нем редкий и драгоценный дар — саму жизнь. Ему предстояло стать тысячедетным отцом, и Гарри был твердо намерен усыновить каждое из зачатых им неукротимых детищ.       Он бережно переложил невесомую тушку со своей груди на циновку. Драко недовольно защелкал клювом во сне, но, наткнувшись крылом на куклу, подмял ее под себя и угомонился. Гарри вышел под ревущий дождь и зашлепал к Дому Предков.       Забини восседал на крыльце, умывая череп деда от пыли благословенной водой. Гарри замер перед ним, залитый белыми струйками потекшей с волос глины.       — Передай Гермионе, что мы решили остаться, Блейз. Оба.       Секретарь покачал курчавой головой, разметав в стороны целый залп брызг.       — В племени не может быть разом двух шаманов, Гарри.       Поттер пожал плечом.       — Значит, я уйду к Наяри. У них как раз образовалось вакантное место.       Дом возмущенно скрипнул крышей, окатив его каскадом воды, но промокнуть сильнее Гарри просто не мог.       — В этом нет никакой нужды, — дипломатично улыбнулся Блейз. — Предки хотят предложить Драко фриланс.       — Как это?       — Его присутствие здесь чревато, и они не желают видеть его дольше необходимого. Он может уехать домой, дав зарок возвращаться сюда каждые полгода — и приводить с собой дожди, — Блейз задумчиво посмотрел на Гарри. — Но если твое намерение серьезно, то ты сможешь занять место дядюшки Зембы, когда ему подойдет срок присоединиться к духам. Они не станут возражать.       Поттер с сомнением поглядел на Дом. Глаза сощурились, всем своим видом давая понять, что имеют тысячу веских возражений, но достаточно мудры, чтобы сознавать их абсолютную тщетность теперь, когда оказались накрепко повязаны с Драко, а значит — и с ним.       — Они просят взамен только одно, — продолжил Забини.       — М? — Гарри вопросительно вскинул бровь.       — Вы оба откажетесь от посмертия в их пантеоне, — Блейз ласково заглянул в пустые глазницы черепа на своих коленях. — Хотя дедуля Каласи и не прочь провести с вами вечность.       Гарри присел на крыльцо рядом с секретарем, решив повременить с ответом и оставить торги на совесть Драко. Не исключено, что тому удастся выбить для них и более щедрые преференции. Поттер вдохнул полной грудью, захлебываясь дождем, и опустил подбородок на колени, наблюдая, как из-под земли суетливо проклевываются спавшие до поры ростки, прячущие ранимые стебли под ядовитыми шипами.       Он был влюблен в Чад, потому что Чад был вылитый Драко.