Мы бродячие артисты

      — О, вы вовремя, — Дазай улыбнулся и помахал рукой в знак приветствия пришедшим работникам. — Полиция только что уехала, но, думаю-       — Полиция? — выдохнула Йосано. Хигучи пыталась оставаться внешне невозмутимой и не обращать внимания на то, что внутри всё ходит ходуном, Гин нахмурилась и скрестила руки на груди, выжидая подробностей от конферансье.       — Полиция. Что этот недоумок Рюноске вам наплёл, что вы так удивились? — юноша просунул голову за кулисы. — Эй, о тебе говорим, герой ближайшей пивнушки!       — Ничего особенного, сказал распускать зрителей и уходить, — выпалила Хигучи, поняв, в чём дело. Поняли и Гин с Акико. Это происходило так часто, что не понять было невозможно.       Ацуши и Акутагава опять устроили потасовку. Иного варианта быть не могло.       — В его мрачном духе, — сказал Осаму, не оборачиваясь к собеседнице. — Ну что-ж, господа цирковые, собираем манатки, тигра в клетку и уносим ноги-лапы, пока у нас их не оторвали!       Девушки зашли за кулисы. Тут творился настоящий хаос: одни в спешке собирали и упаковывали свой реквизит, другие пытались откачать виновников торжества, мирно устроившихся на ящике с акробатическим инвентарём Рюноске, третьи уже собрались и пытались вынести багаж на улицу. Гин и Хигучи метнулись в сторону подравшихся, или, вернее, в сторону Акутагавы.       — С тобой всё в порядке? — взволнованно, но всё же холодно спросила сестра. Получив в ответ молчание, она присела на корточки и попыталась посмотреть брату в лицо, которое тот наклонил вниз, настойчиво пытаясь не смотреть на происходящее. — Эй, укротитель тигров.       — В полном.       — Ну, что у вас произошло на этот раз? — поинтересовалась подошедшая к Ацуши Йосано. — Я к вам обоим обращаюсь.       — Он спит, — коротко отрезал юноша, слегка указав на противника, тоже сильно сгорбившегося и уткнувшегося в колени.       — Мы видим.       — Ну же, что там у вас было? — Гин явно невтерпёж было услышать причину.       — Его не было на репетиции, и я пошёл его искать, — хрипло ответил он. — Зашёл в бар за водой, а он там в стельку пьяный. Поспорил с продавцом, что выпьет больше всех. Сам назад не идёт, продолжает пить, я его за шкирку и вытащил. Он понял, что происходит, и начал отбиваться. Слабо, правда.       — Так слабо, что у тебя синяк на всё лицо и куча царапин от когтей, — мрачно завершила сестра. Она обернулась к сидящей на табуретке напротив Кёке. Видимо, её, как единственную освобождённую от багажа, оставили присматривать за особо буйными. Девочка уже была одета в своё кимоно для выступлений, но вот выступить так и не удалось. Она пристально смотрела на спящего Накаджиму и думала о чём-то своём. — А потом их сцапали и привезли сюда менты, верно?       — Да, — тихо подтвердила догадки та. — Они договорились о неразглашении случившегося, но за это прогнали нас из города.       Йосано тяжело вздохнула, неодобрительно покачала головой и ушла помогать грузить вещи. За ней покинула компашку и Кёка, оставив двух девушек наедине с парнями. Сейчас были вещи важнее, чем помогать пьянице и агрессору с душевным состоянием. Гин так и осталась сидеть на холодном полу около Акутагавы, а Хигучи предпочла освободившуюся табуретку.       Вскоре, когда цирковых и их багаж удалось незаметно вывести наружу, кто-то спохватился о парнях и их надсмотрщиках. Если первых ещё можно было бы тут благополучно забыть, то усердно работающих участников терять не хотелось.       — Ну что, как тут ваши пациенты, — Дазай подошёл к компании сзади, чем изрядно напугал всех, кроме спящего тигра. — Может, кинуть белёсого к шавкам в фуру? Отоспится и очнётся уже в другом городе, красота!       — Он всё же человек, а не кошка дворовая, — вмешался Рюноске. Когда речь заходила о том, чтобы отправить Ацуши к зверям и багажу, а это происходило довольно часто, он всегда вставал на сторону тигра и не давал шуткам сбыться.       — Мы кошек дворовых не держим, — улыбнулся ещё сильней обычного Дазай. — Они бывшие приютские, но будут породистей тебя.       Гин и Рюноске разом фыркнули. Будучи родственниками, шутки про наследственность и родовую принадлежность задевали их двоих, и эффект от анекдотов получался двойным. Хигучи нахмурилась и обернулась к Осаму.       — Дазай-сан, нужно погрузить акробат-реквизит и перетащить тигра в фургон, — девушка поправила пиджак, пытаясь казаться солидней, чем просто мнимая бухгалтерша, пересчитывающая копейки артистов.       — Хм, было бы славно. Ты умеешь хорошо соображать, если захочешь. Это радует, — конферансье непринуждённо усмехнулся. — «Понеслись», — сказали курочки и поднатужились»! Быстрее, курочки!       Последний сундук был погружен, вместе с Накаджимой, любезно уложенный спать в фургон Дазаем и Гин. Циркачи, не успевшие переодеться, толпились у запасного входа прямо в парадных костюмах. Легче всего было Кью, который просидел весь день в фуре со своими животными и ничего не знал о творящемся в закулисье. Сейчас он также стоял около той же самой фуры и помогал грузить клетки с попугаями. Единственные в этом мире, кого любил Кью, были звери. Особенно его привлекали свободолюбивые птицы, коих у него был целый гарем, и жаждущие крови хищники. Последних у «Ого!», увы, не было, но чем не хищник Ацуши, умеющий превращаться в белого тигра? Именно поэтому у Юмено были неплохие связи с ним и не самые лучшие с Дазаем. Официально к Накаджиме, как к человеку, был приставлен именно Дазай, который мог бы контролировать его способность. Кью же занимался животными, но точно также контролировал их своим даром.       Раздосадованную толпу цирковых успокоить никто не мог. Тяжёлые костюмы, неизвестность, угроза репутации, отмена представления, неопределённость давили на всех без исключения, даже на неизменного клоуна и шута Гоголя, который сейчас тихонько стоял в стороне и читал какую-то книжку в чёрном переплёте. Акутагава предпочитал не высовываться из фургона и приглядывать там за Ацуши, понимая, что виновник происходящего именно он, а не тигр. Гин о чём-то шепталась с Хигучи, изредка бросая косые взгляды в сторону Дазая. Тот оживлённо разговаривал по телефону с директором цирка, изредка поднимая руку, призывая всех к тишине и спокойствию. Кью рассказывал Йосано какую-то историю о своих подопечных, а та смеялась в ответ. Кёка стояла, прислонившись к двери женского вагончика, и ждала, когда её запустят и дадут смыть грим. Остальные занимались примерно тем же.       — Господа цирковые, прошу внимания, — вдруг выкрикнул Дазай, закончив разговор. - Так как нас прогоняют из города, а в следующей точке нас ещё не ждут, то мы всё равно туда едем, но придётся несколько дней там проторчать без дела! Все мы конечно этому рады, поэтому упаковываемся по домикам и прыгаем от радости уже там, вперёд!