Дневник Борна-Люмена

Номер оказался вполне приличным, даже кинескопный телевизор имелся. Большая кровать, удобства, окно с видом на центральную улицу, чисто, светло. Я оплатил три ночи и завтраки. Думаю, три дня — самый минимум, которого достоин Атенбург, и даже если мне придется непредвиденно быстро уносить ноги, лишних пятнадцати долларов не жалко. За такой опыт и пятнадцати тысяч не жалко. Да и пятнадцати миллионов, если бы они у меня были. В первую половину дня я гулял по центру, все больше утверждаясь в своих предположениях: развитие этого мира застряло где-то на уровне семидесятых. Может, поздних шестидесятых. По крайней мере, судя по технике. С чего здесь ввели комендантский час, я получил смутное представление, когда смотрел новости вечером: демонстрации в соседнем Милзе, должно быть, имели к нему какое-то отношение. Из больших шишек я визуально познакомился с генералом Милотсеном, вещавшим о недопустимости подрыва стабильности общества, адмиралом Картом, у которого брали интервью на фоне берега моря и огромного авианосца, и председателем совета Паркинсом, который говорил о космических кораблях, бороздящих просторы. Ну, хоть космос здесь покоряют. Интересно, а что у них на предмет изучения параллельной реальности? Есть подвижки? Большего я так и не выяснил, с нетерпением ожидая встречи с Алеком: он гид; он сможет рассказать всю эту историю, особенно если грамотно уводить беседу в нужное русло. До кафе, адрес которого сообщил мне Алек, я дошел за пятнадцать минут. Начал собираться сразу после завтрака. Вытряхнул из рюкзака сменку — и понял, что ничего подходящего событию не взял. А событие большое: не много не мало, прогулка по родному городу, но в другом мире. С симпатягой Алеком. Интересно, а он как оденется? Уж верно, будет не в куртке со светоотражающими полосами… Взглянув на себя в зеркало и поморщившись, я решил, что черные джинсы и толстовка, которые мне казались неприметными, на этих улицах точно будут бросаться в глаза. И отправился за покупками, поинтересовавшись у Жаклин на ресепшн, где тут можно купить одежду. Я же богач. Халиф на час. Или на пару дней. Вернулся я с ценным грузом, состоящим из строгого и чертовски стильного, как мне показалось, короткого двубортного пальто антрацитового цвета, серебристо-серого костюма-двойки, двух сорочек, белой и голубой, двух галстуков, полосатого и в горошек (бес попутал), синего свитера, узких черных брюк, блестящих ботинок. Перемерил всё. Ладно, если вернусь, будут сувениры из поездки. Почему я так не одеваюсь в обычной жизни? В моей реальности я далек от франтовства, предпочитая удобную, практичную одежду, не тратя времени на экипировку. Время, на мой взгляд, лучше проводить с пользой. Но, черт побери, стильный полуприлегающий покрой пальто и костюма делал из меня чуть ли не звезду Голливуда, подчеркивая фигуру и оттеняя голубые глаза. Прямо мистер секс. Интересно, Алеку понравится? Я подмигнул своему отражению и пригладил расческой короткие черные волосы. Ладно… Не на свидание собираюсь. Просто обед с симпатичным парнем из другого мира, а потом экскурсия по этому миру. Только и всего. Костюм и пальто — точно по погоде: день выдался прохладным и ясным. Теперь я надеялся на то, что ботинки к концу экскурсии окажутся такими же удобными, как при примерке в магазине: ходить по городу я намеревался долго. С собой я взял пачку долларов и переместитель. Подумав, махнул рукой и сунул в карман брюк несколько презервативов из аптечки в моем рюкзаке. Никогда не знаешь, как сложится твой день. Алек ждал у входа, разглядывая меню. Увидев его, я помедлил, прежде чем поздороваться: больно ладно он выглядел в распахнутом пальто песочного цвета, бежевом костюме-двойке, на лацкане которого красовался бейджик «Гид Алек Люмен» с какой-то печатью, и белоснежной сорочке. Стройный, статный, солидный. Достойное лицо города. Если вчера он был милым симпатягой, то сегодня — селебрити, хоть интервью бери. Я бы взял. И не только интервью. — Привет, Алек, — окликнул я его, подходя по тротуару, — как день? — Привет, Герман, — он оторвал взгляд от меню, — прекрасный день, прекрасные туристы. А как вы? Понравился отель? — О, я тоже рассчитываю стать прекрасным туристом! Отель отличный, спасибо за рекомендацию. Вам нравится мой костюм? — Он здорово на вас сидит, — одобрительно кивнул Алек, — и цвет вам очень идет. Я бы и не подумал, что в вашем рюкзаке он мог поместиться. — У меня волшебный рюкзак. Может, что еще интересное из него извлеку, чтобы вас удивить. А пока предоставлю вам возможность удивлять меня. — Сначала поедим, — он пропустил меня перед собой, и вскоре мы уже сидели за столиком, ели жареные сосиски с овощным гарниром, пили кофе с печеньем. Разговор оставался таким же непринужденным, как в машине, и, задав несколько ненавязчивых вопросов, я разговорил Алека: экскурсия началась уже в кафе. — Я хотел бы написать статью про текущее состояние дел в городе и его достопримечательности и посвятить вводную часть истории. Как думаете, с чего начать? Можно, конечно, и с самого начала, но это будет очень долго… Или нет? Или в общих чертах?.. — Хм… — Алек задумался на несколько секунд, посмотрел в окно, дав мне шанс любоваться красивым профилем, прежде чем вновь взглянуть на меня внимательными карими глазами. — А с какого века вы хотите начать? — А с какого века начинается экскурсия? — С первого нашей эры, когда был основан город. — Так и в статье можно перечислить основные хронологические периоды. — Как вариант, — кивнул Алек, — без лишних подробностей, если вы хотите писать статью, а не кандидатскую. Например: первый век — город заложен римлянами — построена первая крепость… Эти этапы я и так знал, однако слушал внимательно: во-первых, мне нравился голос Алека, звучный, хорошо поставленный, как у диктора, во-вторых, я ждал описания того самого периода, когда история параллельного мира пошла по другому пути. А случилось это после Второй Мировой войны. Точнее, после нее существующая система оформилась окончательно. Глобализация в этом мире шла своим путем: процессы интеграции параллельно происходили в двух частях света, в каждой из которых образовалось свое ядро власти. Центростремительные силы способствовали появлению надрегиональных образований, каждое из которых подчинялось соответствующему надгосударственному образованию. Из рассказа Алека я понял, что на данный момент в данной реальности существуют два таких образования: Трансконтинентальное объединение, где мы сейчас находились, и Евразийское единство. Рискнув озвучить предположение об их неизбежном соперничестве, я получил подтверждение: противостояние, известного в нашей истории как «холодная война», здесь продолжалось все эти годы. А вот последствия получились интересные. Во-первых, власть сосредоточилась в руках военных структур. Не слишком удивительно, решил я, учитывая постоянную готовность к конфликту. Во-вторых, все передовые технологии работали на власть, следовательно, на военные нужды и на опережение противника по всем параметрам. Логично для этого мира: и с практической точки зрения, и с имиджевой. Прямых конфликтов не было — но всякий раз при совершении очередного прорыва «той» стороной, «эта» сторона начинала работать в ускоренном режиме, чтобы не уступить сопернику первое место. — Но с точки зрения науки, — поинтересовался я, — разве не выгоднее было бы объединить силы хотя бы в каких-то жизненно важных сферах? Международное сотрудничество здорово стимулировало бы прогресс: лучшие ученые каждого объединения делились бы своими наработками, выходя на новый уровень гораздо быстрее… Я осекся: Алек смотрел на меня, как на обкуренного. Сделав себе мысленный выговор, я улыбнулся и пожал плечами: — Так, мысли вслух. Ерунда, конечно. Ну уж, по крайней мере, перешли бы от проводной связи к беспроводной. И интернет бы провели в каждый дом. А то так и ездят на ретро-машинах… — Кстати, о прогрессе, — сказал Алек таким тоном, словно я задел его честь, — несмотря на свою на свою удаленность от политического центра Трансконтинентального объединения, наш регион выгодно выделяется. Во многом благодаря научному городку Атенбурга. И наша местная администрация показывает себя с лучшей стороны с точки зрения развития технологий. — Технологий, — скептически повторил я. — Конечно. Первый полет группы ученых на Марс был осуществлен с нашего полигона, самая продвинутая региональная сеть Рикнет — разработка наших ученых, самый мощный авианосец у нас, как и самая эффективная мобильная сеть. Есть чем гордиться. «Полет на Марс», — чуть не воскликнул я, но вовремя осекся: не знать о полете на Марс в этом мире означало бы привлечь к себе ненужное внимание. Да если бы в моей реальности кто-то полетел на Марс, об этом знали бы даже у черта на куличках! Поэтому я спросил, скрывая свое смятение: — Где же ваш мобильный телефон? Алек рассмеялся: — Герман, вы думаете, я агент правительства? Нет, я простой экскурсовод и библиотекарь. Гражданский. К военным не имею никакого отношения. — У вас военная выправка, — подмигнул ему я, обратив все в шутку, пока сам переваривал полет на Марс. Вот оно что. Власть в руках военных. Передовые технологии — сотовые телефоны, интернет или его подобие и прочие прелести жизни — привилегия правительственных кругов. Теперь я и комендантскому часу не удивлялся: небось, углядели где-то подрывную деятельность. — А в лабораториях Атенбурга ведутся новейшие разработки, которые скоро внедрят на практике, — продолжал Алек, — во-первых, именно здесь разработали лучшие технологии видеонаблюдения, благодаря которым внедрена надежная сеть слежения. Во-вторых, скоро доведут до ума и персональные приборы слежения. Ну, об этом вы, конечно, читали. Напишите обязательно в вашей статье про Атенбург, что не зря именно наш город был выбран для штаб-квартиры совета. — Это случаем не то высокое здание со шпилем? — Поинтересовался я, радуясь, что попал в эту реальность до повсеместного распространения персональных приборов. Ну их… Мало ли. — Оно, — обрадовался Алек, — видите, вы уже предвосхищаете информацию, которую я собираюсь давать вам на экскурсии. — Такой уж я опытный путешественник, — улыбнулся я. Ложь. Я все больше в лаборатории сижу со своими «новейшими разработками». Какие там путешествия. Вот разве что в другой мир выбрался. — Про вспышку антиправительственных выступлений, наверное, я вам рассказывать не буду — они по всему региону одинаковы. — Я слышал вчера выступление генерала, — будто невзначай заметил я. — Да-да! Классика: протестуют против систем слежения и выступают за независимые исследования. Как хреново и одновременно как круто, подумал я. Вот вам и застрявшие в семидесятых. А у нас, понимаете ли, про чипирование говорят… — Прогресс все равно не остановить, — продолжал Алек, — тем более, если он способствует снижению преступности. У нас уже более сорока лет не было никаких серьезных потрясений, все под контролем. А насчет «независимых разработок» — так дай этим ученым волю, такого наворотят. Значит, независимых исследований тут нет. Следовало ожидать после сказанного. А насчет ученых Алек чертовски прав: дай нам волю… — Вы такой эрудированный, столько всего знаете… Может, вам известно и следующее: я где-то то ли слышал, то ли читал, то ли мне и вовсе приснилось, будто существует перспектива изучения параллельных реальностей. Что вы думаете по этому поводу? — Сказки, — Алек снисходительно улыбнулся, — на грани с теологией и креационизмом. Давно доказано, что исследование данной «теории» — лишь умозрительная философия, требующая, к тому же, больших вливаний из бюджета. Отлично. Хотя бы здесь мне не найдется конкурентов. Я даже вздохнул с облегчением: один гений на два мира. Информацию, которую я получил за обедом, мне предстояло переваривать гораздо дольше, чем пищу. Поэтому на экскурсии я не столько задавал вопросы, сколько слушал Алека. Я уже писал, что слушать его — одно удовольствие? Кстати, я так ему и сказал. — У вас такой приятный голос, — заметил я, когда он сделал паузу после рассказа о научном городке. — Век бы слушал. — Спасибо, — он профессионально улыбнулся, но мне показалось, что гладкие скулы его все же тронул румянец. Это успех, Герман. Мой гид еще долго рассказывал об истории города и его жителей, однако без политических и научных подробностей, показывал шедевры архитектуры, говорил о неоклассицизме и монументализме. А я думал, что надо бы мне прочитать об этом подробнее, чтобы не вызвать подозрений расспросами об очевидных для местных жителей вещах. Я наслаждался рассказом Алека — и дрожал от волнения, понимая, что мне еще многое предстоит открыть в этом мире. И если я узнаю чуть больше, скажем, об освоении космоса… Если смогу вернуться с новыми знаниями в свою реальность… Господи, черт побери. Протестировать переместитель в обратную сторону — а потом снова сюда. Собрать информацию. Написать подробную работу. И вызвать настоящую сенсацию в мире науки. Этот мир меня одновременно пугал и восхищал. А Алек, мой проводник, мой первый межвселенский контакт, мне просто нравился. Он, конечно, поможет мне в разъяснении непонятных моментов. Сам я, допустим, тоже разобрался бы — ученый я или где, — но медленнее… Да и с ним всё как-то приятнее. Зря я костюм покупал, что ли. И трусы у меня красивые. Но это так, к слову. Три часа пролетели, как тридцать минут. Когда Алек объявил об окончании экскурсии, я откровенно расстроился. — Что ж, еще час перерыва, — он посмотрел на часы, потом на меня, — и снова группа. — Это вы только в девять заканчиваете? — Разочарованно протянул я. — Нет, вечерняя группа — семейные. С ними гуляю два часа, иначе дети раскапризничаются. — Значит, в восемь? Он кивнул, глядя на меня так, словно ожидал следующего вопроса. — Для библиотеки слишком поздно? — Решился я. — Вы так интересно рассказываете, что мне не терпится прочитать еще. Ваш талант — пробуждать жажду к знаниям. Не только к знаниям, конечно, но это я уже не стал озвучивать. — Вот это комплимент, — когда он так улыбался, хотелось легонько ткнуть подушечками пальцев в ямочки, появлявшиеся на его щеках. И посмотреть на его реакцию. — Раз так… Он слегка замялся, посмотрел в сторону — а потом снова на меня. И сказал чуть тише: — Библиотека уже будет закрыта, сегодня не моя смена… Но у меня есть ключи. И я с удовольствием порекомендую вам нужную литературу. Класс. Спасибо, Вселенная. Моррис, Торн, я вас люблю, хоть этот симпатяга в вас и не верит. — Жду не дождусь ваших рекомендаций, — честно ответил я. — Вот только… Где мне скоротать время? И где мне встретить вас после экскурсии? — Сходите в музей космонавтики, это же совсем рядом. Точно. Мы ведь мимо проходили, и Алек рассказал про него много интересного. — Последний вопрос — и я от вас отстану. Правда, ненадолго, но вы хотя бы сможете перевести дух, — пообещал я. — Я правда не знаю, как вас отблагодарить за сегодняшний день. Быть может, вы принимаете чаевые? Это не будет оскорблением? Черт… Может, не самое лучшее решение, но как еще я могу поступить, чтобы выразить свою признательность? Вот тут он по-настоящему покраснел. — Не нужно, Герман. Мне самому было приятно работать с вами. — Но вы провели мне внеплановую экскурсию еще в кафе. — Вы меня угостили обедом! — Тогда и ужином угощу, — выпалил я. Алек посмотрел на меня исподлобья, приоткрыв губы, но ничего не говоря. — Если вы не против. — Сначала библиотека, — сказал он после минутного молчания, — иначе стемнеет. — Так это и хорошо. Я отправился в музей, только когда начали подтягиваться первые экскурсанты. У меня было всего два часа на три этажа с внушительной экспозицией макетов, скафандров, личных предметов, карт, схем и газетных вырезок. Оказалось, что в космической гонке оба глобальных образования проявили себя так, как нам и не снилось: Трансконтинентальное объединение основало сначала лунную базу, а потом и марсианскую колонию, где сейчас жили и работали тридцать человек. Планы звучали воистину грандиозно: создать все условия для заселения красной планеты, которую можно будет впоследствии использовать и как туристическую дестинацию, и как огромный НИИ. Об успехах Евразийского единства в музее упоминалось вскользь, как бы нехотя, но все же факты оставались фактами: соперники построили и запустили первый межзвездный корабль поколений, связь с экипажем которого регулярное поддерживает та сторона. В ближайшие же планы обеих сторон входит освоение Каллисто, над чем каждое образование без устали работает, чтобы не допустить первенство противника. Каждую минуту у меня чесались руки: снять бы всю экспозицию на камеру смартфона… Но я предусмотрительно оставил его в отеле — и хорошо: мог бы не устоять перед искушением и попасться в руки бдительному смотрителю. Или засветиться перед камерами. Не зря же Алек говорил про передовые системы слежения. Когда мы встретились у музея, я готов был расцеловать своего проводника: знал бы ты, сколько открытий помог мне совершить сегодня… Алек выглядел все так же хорошо, словно ничуть не устал. Только моргал чуть чаще. — Утомили туристы? — Нет, они замечательные. Просто я встал сегодня раньше обычного. — Дела? — Дела, — задумчиво произнес он, а я подумал, что было бы классно, если бы он с утра, как я, вертелся перед зеркалом в ожидании встречи. Путь до библиотеки занял пятнадцать минут неспешным шагом. Мы шли бок о бок, иногда перебрасываясь незначительными фразами, а я глядел на него украдкой и пытался представить, о чем он думает. Может, обо мне. Это был бы идеальный вариант. Освещение на улицах города было ничуть не хуже, чем в моем мире, а кое-где даже лучше, например, в переулках, которыми мы сокращали дорогу и которые там, у меня, ночью превращались в обитель мрака и бродячих кошек. Здесь бездомных животных не было вообще. Здание совета сверкало подсветкой, а золотой шпиль был виден, кажется, из любой точки города. Надо бы найти способ… Или нет, не сейчас. Не хотелось бы рисковать сверх необходимого. — У нас будет где-то час, — напомнил Алек, открывая библиотеку своим ключом, — потом нужно успеть добраться домой до комендантского. — А вы далеко живете? — В ответ на его вопросительный взгляд я добавил, — мне еще газетную вырезку вам посылать. Тихо рассмеявшись, он пропустил меня вперед, туда, где пахло книгами и тишиной. — Минут пятнадцать отсюда идти, как и вам до отеля. Я тоже в центре. Чудесно. Вселенная, сколько подарков разом?.. — А можно на ты? — Гулять так гулять. — Да, — просто ответил он. Я не сдержал довольную улыбку. — Раз у нас всего час, порекомендуй мне нужные книги. Получится заранее отложить? Чтобы я потом пришел, и ты мог сразу мне их выдать. — Хорошо, я предупрежу коллегу, если что… — Нет. Я приду, когда здесь будешь ты. — Завтра буду, — ответил он, помолчав. — Весь день моя смена. — А когда меньше всего народа? — Продолжал наглеть я. — Люблю тишину и уединение в библиотеках. — По-разному. Приходи с самого утра, просиди здесь до вечера — и сам проверишь, — усмехнувшись, он повернулся и направился в зал в сторону стеллажей. — С чего ты хотел бы начать? «С тебя», — чуть не брякнул я, но вовремя прикусил язык. — С политики и космоса. — О, сочетание... «Становление надгосударств» и «Есть ли жизнь на Марсе» тебя устроит? — Безусловно. А еще по мировой истории найти бы. И новейшую, пожалуйста. — Будет исполнено. С собой эти книги брать нельзя. Только здесь читать. Да и ладно. Зато на него смогу глядеть. Я не отставал от него ни на шаг, и когда он потянулся за книгой на стеллаже, решил помочь. Клише, да. Но работает же. Иногда. Может, и в моем случае сработает, тем более, его шея и уши так очаровательно краснеют. Алек был ниже меня сантиметров на пять, и когда ему пришлось встать на цыпочки, чтобы ухватить нужную книгу, я накрыл его руку своей. Прямо на корешке. Он в такой позе и застыл, а я, чувствуя, как колотится в оглушительной тишине мое сердце, прижался грудью к его спине. Кажется, и у него пульс разогнался. Я очень хотел поцеловать его в шею — но медлил: бывает и такое, что я неправильно считываю сигналы. Всякое бывает. Алек молчал, не двигаясь, а я сильнее сжал кисть его руки; он отпустил книгу, и я склонился ближе, почти касаясь губами его уха, от которого вниз по шее сразу побежали мурашки. — Герман… здесь же камеры, — еле слышно прошептал он. Ах, да… достижения в области систем наблюдения… Чертовски кстати. — Надеюсь, у меня в номере их нет, — я отстранялся очень медленно, не желая терять ощущение тепла его тела. Он развернулся ко мне, упираясь спиной в стеллаж. Щеки его пылали, а в глазах горел огонек, который в иных обстоятельствах заставил бы меня поцеловать его взасос прямо там. — Лучше… — Он помедлил, потом опустил пушистые ресницы, словно обдумывая собственное решение — и снова взглянул на меня, уже увереннее. — У меня дома их точно нет. Я не мог контролировать радостную улыбку: губы сами растягивались до ушей при взгляде на такого Алека. А он вытянул указательный палец и ткнул меня в грудь, давая понять, что пора бы мне отойти от него: — Ты меня угостил обедом. Я тебя угощу ужином. Я искренне надеялся, что с меню мне повезет. К его дому мы шли быстро — и вовсе не из-за приближающегося комендантского часа. Мне хотелось взять его за руку, но я не рисковал: черт его знает, как в этом альтернативном мире относятся к проявлениям привязанности на публике в целом и к нетрадиционной ориентации в частности. Лучше дождаться — и уединиться, чтобы не испортить долгожданный момент. Девятиэтажный дом. Лифт. Кнопка восьмого этажа. — В лифте тоже камера? — Я стоял к нему близко, но не вплотную; хотелось видеть его глаза, зрачки которых уже расширились до умопомрачительных размеров, затапливая радужку, придав ей цвет темной родинки на скуле. Он еще так губы приоткрывает, что хоть зажмуривайся. — Конечно, — обычный его голос — звучный и хорошо поставленный, а шепот — сексуальный до невозможности. — Ладно. Жду, — а мой собственный голос срывался. Лучше молчать. Молчать до тех пор, пока не поднимемся на восьмой; пока он не откроет дверь; пока не пригласит меня в темную прихожую и не задвинет щеколду изнутри; пока я не прижму его к этой двери и не поцелую жадно и голодно. Он отвечал, обхватив меня за шею, постанывал в такт движений моего языка, и я уже знал, что секс с ним будет потрясающим, что бы мы ни решили сделать сегодня. Не прерывая поцелуй, мы расстегивали пиджаки друг друга, потом мелкие пуговицы сорочек, и, торопясь, я случайно оторвал одну у него на груди; он взглянул на меня — в темноте только его глаза блестели — и снова приник к моим губам, ничего не сказав. Когда я принялся за его брюки, он остановил меня и хрипло рассмеялся: — Ты сумасшедший… — А кто меня с ума свел? — Сначала пуговицы рвешь, теперь… дай хоть обувь снять, а потом штаны спускай, — он улыбнулся, а я бессильно застонал. — Иначе все это будет чертовски неудобно. — Скидывай уже свои ботинки, — проворчал я, следуя его примеру. Справившись с обувью, Алек, все с той же одновременно веселой и соблазнительной улыбкой обнял меня за талию, притянул к себе и прижался тесно-тесно своими бедрами к моим; когда он хотел отстраниться, я накрыл рукой его пах. Он зажмурился и положил свою ладонь поверх моей. — Давай все-таки… разденемся… А то потом в химчистку… Черт. Он такой милый. Кто в такие моменты вообще думает о ботинках и химчистке? — В душ, — выдохнул Алек, когда я справился с верхней пуговицей, умудрившись не оторвать ее. — В душ, — согласился я. Мы впопыхах скидывали остатки одежды, целовались в душевой кабинке, еле отрывались друг от друга, чтобы намылить мочалку. — Я потру тебе спинку, — шепнул я ему, прикусив аппетитное ушко, от которого еще в библиотеке не мог отвести взгляд. Алек прерывисто вздохнул и послушно повернулся, упираясь руками в стенку кабинки. Я не столько тер, сколько нежно вел мочалкой, а потом и ладонями по красивой ровной спине, любуясь выступающими лопатками и тонкой талией, спускался скользкими руками вниз, гладил округлые ягодицы, при взгляде на которые у меня слюнки текли. Я обязательно укушу его в попку. И не один раз. И не только укушу. Но сначала… Он застонал громко и протяжно, когда я положил руку ему на живот — а потом скользнул вниз и с восторгом осознал, что он уже в максимальной готовности. Я мог бы заставить его кончить прямо там, в душе, — но еле сдержал себя: не хотелось слишком быстро. Пусть еще так стонет, горячо, нетерпеливо; пусть хочет меня как можно дольше… Сейчас — сделать паузу, продолжить в постели. Вот только еще немножко… — Можно пальцем? — Шепнул я сквозь шум воды, касаясь губами его уха. — Да… да! Он был узким и горячим, таким горячим, что у меня кровь начала закипать, а пот струился с кожи, смешиваясь с водой. Алек почти скулил, подаваясь навстречу, и я, чертыхнувшись, прекратил: еще чуть-чуть, и сам не выдержу. Быстро прижавшись к его ягодицам и потершись о них, вырвав из его груди еще один стон, я отстранился и направил поток воды на него, смывая остатки мыла. Алек медленно повернулся ко мне: сейчас, мокрый, разрумянившийся, с темными безумными глазами и красными губами, он был еще прекраснее. Я поцеловал его и выключил воду. — Пойдем в постель, Алек. Хочу тебя. Мы кое-как обтерлись полотенцем, почти не отрываясь друг от друга, желая каждый миг чувствовать происходящее кожей, — и он увлек меня в спальню, а я ничего не замечал по пути, целуя распухшие губы. Когда я лежал на нем сверху, и мы сплетались ногами и прижимались друг к другу сильнее, Алек не выдержал: — Долго еще? — Судорожный вздох. — Давай уже, а? — Давай, — как тут не согласиться… Вот только… Все-таки Алек был прав. Надо с одеждой поосторожнее. Презервативы остались в кармане брюк, а брюки валялись в прихожей. — У тебя случайно нет презервативов… тут поблизости? — С надеждой спросил я, поглаживая подушечкой пальца обворожительную родинку на скуле. Он замотал головой, кусая припухшую нижнюю губу: — Нет… Только смазка здесь, в тумбочке. Герман, у меня давно никого не было… А если и ты их не взял, — он притянул меня за шею и шепнул на ухо, — будешь трахать меня вибратором. Так. Понравившийся мне парень из другой реальности предпочитает безопасный секс. Это прекрасно. И пользуется вибратором. Это чертовски горячо. Я решил, что приму его предложение. Но не сейчас… не сейчас. — Страшная угроза, — я улыбнулся и поцеловал его в нос, — схожу, принесу. Они в прихожей. В брюках. — Какое счастье, что ты у меня умный, — Алек вздохнул с облегчением, когда я поспешно поднялся с кровати. Скорее, предусмотрительный. Ну, и немного верю в чудеса. Как любой ученый. Когда я вернулся, он уже достал смазку и сразу вручил ее мне. Хотелось улыбаться — и целовать его. И гладить. И трахать. Все это я сделал. Наласкавшись вдоволь — нет, не вдоволь, а пока мое собственное терпение не иссякло, — я положил его ногу к себе на плечо, а другую отвел в сторону, раскрывая его перед собой. Алек закинул руки за голову, вцепился в подушку, прогнулся в спине и смотрел на меня жгучим взглядом, полным желания. Стонал он громко. Громче, чем в душе. В один момент он, видимо, решил, что это перебор, повернул голову и вцепился зубами в подушку — и тогда я склонился над ним ниже, поцеловал шею, щеку, висок, только чтобы он не отводил от меня взгляда. Алек отпустил чертову подушку и крепко обнял меня, целуя рвано и отчаянно. Выдыхая стоны мне в рот. По этим стонам — и по тому, как он начал двигаться мне навстречу — я и понял, что он близко; не понял лишь насколько. Стоило прикоснуться к нему — и его протяжный крик заглушили мои губы. Я обнимал его в темноте спальни, глядя то на мокрый затылок, то на свет фонарей за окном. Фонарей, которых не было видно, но которые рассеивали ночь. И свет шпиля совета. — Алек, — шепнул я, не зная, заснул ли он. Тогда, сразу после оргазма, мне показалось, будто он потерял сознание — но нет: просто лежал, восстанавливая дыхание, а когда я погладил его по щеке, улыбнулся мне, не открывая глаз. — Герман, — шепнул он в ответ. Его ладонь нашла мою руку у него на животе и накрыла ее. — Все хорошо? — Спросил я. — Тебе понравилось? Потому что мне было хорошо. Мне понравилось. И это самое меньшее, что я мог сказать. — Да, — по его шепоту я понял, что он улыбается, и с облегчением прижался губами к его шее. — Ты потрясающий. — Спасибо… Ты тоже. Я рад, что встретил тебя, Алек. Он помолчал, прежде чем спросить: — Ты надолго в городе? — В этот раз — нет, — честно ответил я. — Но даже когда уеду… Надеюсь, ненадолго. Я хотел бы вернуться. Я хотел бы возвращаться. И я поймал себя на мысли, что действительно этого хочу. Сейчас, как никогда, я готов был умолять Вселенную еще об одном подарке: пусть эксперимент окажется удачным. Пусть путешествие в параллельную реальность станет обычным делом. Хотя как такое может стать обычным… — А что для этого требуется? — Он заворочался — и повернулся ко мне лицом, а я не упустил возможность снова поцеловать его. И еще. И еще. Он улыбался и жмурился. — Наверное, тебе нужны темы для материалов? Так здесь их полно, Герман. В Атенбурге многое можно написать. Я помогу тебе, если надо… — Надо, — с уверенностью сказал я, — очень надо. Алек… — М-м-м? — Он закрыл глаза, уже сонный, и уткнулся носом мне в шею. — Ты мне очень понравился, — прошептал я, — сразу понравился. А сегодня просто сразил наповал. Ты красивый и умный парень… И сногсшибательно сексуальный. Запредельно. — И какой же у тебя предел? — Пробормотал он, не открывая глаз. — С тобой я уже вышел за него, — и это было чистой правдой. Со вчерашнего дня я за пределом. С сегодняшнего вечера я продвигаюсь все дальше по ту его сторону. Алек уснул раньше, прижавшись ко мне всем телом, и это было настолько трогательно, что я все смотрел на него, не в силах отвести взгляд, любуясь красивыми чертами его лица, выхваченными тусклым светом из окна. Черт его знает, как все это получилось… Но теперь я просто обязан в совершенстве освоить обе реальности и особенности перемещения между ними. Резюме: — Этот мир разделен на два соперничающих надгосударственных образования: Трансконтинентальное объединение и Евразийское единство. Разделение сформировалось после Второй Мировой. Власть сосредоточена в руках военных. — Военная техника, космические проекты, спутниковая связь, техника слежения развиваются полным ходом, но остаются привилегией военных, то есть, правительственных кругов. Гражданские технологии не в приоритете. — Обе стороны активно осваивают космос. Трансконтинентальное объединение колонизировало Луну и Марс. Евразийское единство создало космический корабль поколений. — Алек Люмен потрясающий, а я везунчик. Эксперимент просто обязан удасться. Пусть мне повезет еще раз.