Dead Bite

Голова раскалывается на части, во рту неприятный железный привкус. Меня тошнит, мир вокруг кружится так быстро, что невозможно встать на ноги. Более того я почти ничего не вижу. Темно либо в помещении, либо у меня в глазах. По виску стекает теплая струйка. Пот? Кровь? Я продолжаю лежать на полу. Он прохладный, что приятно. Нужно на чем-то сосредоточиться, чтобы не уснуть, не забыться. Но мысли роятся в голове, как пчелы в улье (и так же больно жалят воспаленный разум). Даже не успеваю остановиться на одной, не запоминаю ее. - Вставай, - кто-то хватает меня за руку и буквально тащит по полу за собой. Чувствую, останутся синяки. Меня отпускают (точнее кидают) прямо кому-то под ноги. Свет бьет в глаза, вокруг пляшут звезды и искры. Кто-нибудь, прошу, остановите это безумие! - Какого черта, Шон? Я просил обезвредить ее, а не сделать отбивную. В таком состоянии она и себя не помнит, - раздается властный голос, который еще долго потом гуляет эхом в голове, словно ударяясь о стенки черепа. Вне сомнений голос мне знаком. Но кому он принадлежит…. - Ирма Мэйсон. Мое имя Ирма Мэйсон, - бормочу себе по нос. - О, я лучше всех знаю кто ты. Окажите ей медицинскую помощь. Через пару дней она должна быть как новенькая. Томас, ты отвечаешь за это. Теперь меня берут на руки, а не тащат, как тряпичную куклу. Кладут на кровать, а не на холодный пол. Кто-то вытирает мой висок, просит поработать кулаком, чтобы нащупать вену. И я покорно выполняю указание. Лучшее, что сейчас я могу предпринять в таком состоянии – повиноваться и быть благодарной, что меня вообще тут лечат. Хоть это и их вина, что мне вообще требуется помощь такого рода. Пару дней провожу в дурмане. Но по истечению их начинаю трезво мыслить, в глазах больше не скачут огоньки. И тот голос, что велел подлатать меня, был опознан моим мозгом, как голос отчима. - Сегодня ей гораздо лучше, она даже ела с утра! – сообщает мой врач, седовласая женщина, годящаяся мне в бабушки, посетителю. - Здравствуй, Ирма, - проходит в комнату широкоплечий мужчина. - Ты? – сажусь я в кровати, хоть мне и велели не делать этого. - Мне жаль, - садится он на край кровати. - Не надо разыгрывать сочувствие. - Я не думал, что так выйдет. Вы должны были убежать и больше никогда не появляться на нашем горизонте. Уж это бы ты обеспечила своей группе. Тут же меня ударило током – моя группа! Какой же дурой и эгоисткой нужно быть, чтобы ни разу не поинтересоваться! В каком бы состоянии я не была – нужно было сразу узнать, живы ли они, где они и как? - Что с моей группой? – от волнения даже голос моментально охрип. - Все живы, сидят под охраной в палатах. Раз в день их кормят. Правда, не знаю, где собака. - Что ему нужно? – поскольку соображать мне удается уже быстрее, и пока что этот человек единственный, кому можно довериться хоть в какой-то степени, узнаю все, что меня мучает. - Ирма, он сумасшедший. И все, что ему нужно – замучить тебя до смерти, наслаждаясь моментом. - Что я ему сделала? Что ему сделал Крис? – я выдернула иголку из вены и встала с койки. В обычном состоянии я бы не смогла бы даже стоять, не держась за что-нибудь. Но мой собственный гнев, кипящий в крови, придавал такой прыти, что я начала расхаживать по палате, нервно теребя край рубашки. - Я не знал, что Шон предал Вас, - после недолгого молчания продолжил мужчина. - Почему ты сочувствуешь мне? Почему помогаешь? - Та женщина, что лечит тебя – моя мать. Она уже стара, к тому же болеет. Собственно, из-за нее я оказался тут. Здесь у нас был кров, работа, еда. Но потом я понял, как все это достается. Мы грабим, убиваем, мучаем людей, издеваемся. Я делал это лишь ради нее. Она бы и дня больше не протянула на улице в вечном бегстве. Крис не участвовал в этом, поскольку был мал. Он самостоятельно ходил на вылазки, носил моей матери лекарства, продукты, помогал в мое отсутствие. Я помог тебе лишь из благодарности ему. - А что ты говорил тогда о фото? – припомнила я наш разговор в коридоре. - У психа весь кабинет заставлен твоими фотографиями. Он часами их разглядывает. Мы думали, что он тоскует по тебе. Мы все потеряли кого-то в этом мире, но потом поняли, что это одержимость. Странная мания. Я выглянула в окно, стараясь дышать ровно. Человек, который издевался надо мной и Крисом не просто жестокий псих, а еще и одержимый. Как представлю, что он мог сделать с моим братом…. Как он мог издеваться над ним…. - Он мертв. Его больше нет. Ты уже помог мне. Что же ты делаешь здесь сейчас? - Столько невинных жизней, Ирма. Ты себе и представить не можешь, сколько чистых душ я погубил. Я видел, как он убивал Криса. И никому не пожелаю такого. Он боролся за тебя до последнего. - Как тебя зовут? – глотая слезы, интересуюсь я, внимательно разглядывая его невероятно серые глаза. - Томас. Вихрь воспоминаний проносится в голове, я оцениваю каждое его слово, каждый жест, каждое движение. Мне нужно довериться. Нужно знать, могу ли я это сделать. - Начнем с того, Том, что ты достанешь мне мой нож. А потом мы разнесем это место в пух и прах, не оставив и камня на камне. Ради Криса, - цежу сквозь зубы я, сжимая кулаки до боли. Обещаю, это место будет объято огнем, мои друзья и Том с его матерью будут освобождены, а отчим умрет в адских муках. Он еще пожалеет, что связался с Ирмой Мэйсон и заплатит за все те годы страданий, что мы пережили с Крисом.