Следом за ошибками

      Начнём с того, что Мейсону перерезали горло. Это был первый маяк. Озран выставил мерцающий хрустальный шар на край стола. Внутри застыли окровавленная борода строителя и мутные глаза его помощника. Озрана передёрнуло. Выглядело так же ужасно, как и в первый раз.       Строго говоря, ни один прорицатель не способен заглянуть в прошлое: время несёт нас только вперёд. Всё верно. Но можно запечатлеть кусочек грядущего, отпечатать в хрустале и просто подождать. Вуаля — вы держите в руках прошлое. Или настоящее, не суть важно. Одно из возможных событий, которому даже необязательно происходить на самом деле.       За спиной что-то громко разбилось. Послышались невнятные, сдавленные крики. Мужские и женские, молодые и старые — все сливались во что-то одно. В безумный хор самых дорогих голосов. Кабинет слегка затрясся — Озран слышал, как дрожат в своих подставках хрустальные шары, которыми были набиты полки. Но сам он даже не шевельнулся. Только сказал тихо: — Пожалуйста, давайте будем немножко аккуратнее.       Ответом ему послужила накатившая вдруг волна усталости. Озрану пришлось вцепиться руками в подлокотники, чтобы не рухнуть на пол. Всё резко потемнело. Ничего. Сейчас пройдёт, это не впервой. Слабость всегда отступала быстро. — Пожалуйста… — просил он. Они замолкли на секунду. Наконец, сжалились и отступили, забившись в углы кабинета. Удалось отдышаться. — Спасибо. — Искренне сказал Озран. Он всё же обернулся: они ведь не хотели ничего плохого, просто капельку внимания. Вот только теперь их не было видно. Обиделись, ясное дело. Они спрятались за полками, за книжными шкафами, за креслом: здесь торчала нога, здесь кривой кусок лица, а вот на стене размазалась чья-то улыбка. Отдельного человека можно было разглядеть только если очень постараться. Даже пытаться не хочется. Озрана от этой химеры отделяло всего ничего, но он давно уже её не боялся. — Я вас очень люблю. Просто сейчас я занят. — Терпеливо сказал прорицатель. Кажется, они расслабились: вылились обратно на пол и стены. Расползлись по комнате, всё так же пытаясь потыкать Озрана и отвлечь его от работы. Сейчас лучше просто не обращать на них внимания. Хорошо. Пора продолжать работу. Он нарисовал магический круг над шаром — маяк начал светиться чуть сильнее и слегка приподнялся над подставкой.       Почему маяк? О, это очень просто. Что есть время? Бесконечный, стремительный и безумно разветвленный поток, каждое событие которого непременно связано с предыдущим. Именно эту связь и нужно уловить. Если попытаться заглянуть в будущее без направления, вас вынесет Титан знает куда, а это нам совсем не нужно. Вот эти вот хрустальные шарики, а точнее то, что в них заключено, были указателями для нашего маленького корабля. Без них прийти к нужной точке практически невозможно. Итак. Мейсон мёртв.       А теперь мы выставим второй маяк. Дариус и Эбер стирают воспоминания Рейну почти сразу же после убийства. Озран обнаружил это событие в ту же ночь, что и первое. Конечно же, нетрудно связать всё вместе. Он понял, кто убил Мейсона. Не понял только зачем.       Ну ничего страшного, для того и сидим здесь. Плевать, что поиски смысла тянутся уже несколько лет и все подвижки ничтожны. Нужна всего лишь капелька терпения. Но как же трудно колдовать!..       Третий маяк. Допрос Эбер. Старые пальцы подвели Озрана: он чуть было не выронил шар, но успел поймать его второй парой рук. Выставил. Внутри отпечатались весёлые глаза малышки Эбер.       Трудно допрашивать существо, которое не способно говорить и может лишь кивать или покачивать головой. Впрочем, Золотого стража это, похоже, не остановило: он просто задавал соответствующие вопросы. Вы принимали участие в убийстве? Вы знаете, кто это был? Вы можете сказать, кто это мог бы быть? Вы участвовали до этого в деятельности, направленной против Императора? Знаете лично людей участвовавших, кроме главы ковена бардов? И так далее. Скажете, что он задавал слишком общие вопросы? Да не то чтобы. Точнее, в этом не было проблемы. Если бы хоть на один из них она ответила положительно, уже можно было бы копать дальше. Только вот Эбер врала ему в глаза, причем под действием зелья правды. Озран, когда обнаружил этот фрагмент, пересматривал его десятки раз, пытаясь уловить, каким образом она это делает. И ничего.       С Дариусом проще. Можно и так догадаться, почему он не попался: попробуй заставить что-то выпить человека, который полностью состоит из мерзости и способен управлять каждой каплей своего жидкого тела. Он мог просто изолировать зелье внутри. Это наверняка понимал и Хантер, но вряд ли мог физически уследить. А Рейна обезопасили, подчистив ему память. Теперь бард ничего не знал об убийстве, а на вопрос о причастности к Сопротивлению мог с чистой совестью отвечать «да». Он ведь действительно участвовал в нём. Ну, а про дальнейшие связи Рейн отвечал отрицательно: об этой малости его друзья тоже не забыли.       Озран расположил три маяка в одну линию. Все были активированы, если можно так сказать. Он достал книгу и перо. Главное за всем уследить. Две пары рук тут безусловно помогали. На четвертую же подставку пророк водрузил обычный хрустальный шар. Теперь он мог попытаться увидеть что-то ещё, а если повезёт, даже запечатлеть это.       Легкие вдруг пережало, и Озран хрипло закашлялся. Что-то ласково коснулось его плеча, но он, замахав руками, отогнал это. Наконец, ему удалось прийти в себя. Чья-то конечность попыталась дёрнуть Озрана за усы. Пророк слегка ударил по ней.       Приступим? Приступим.       На самом деле Озран не был так уж стар. В этом возрасте многие старики ещё сохраняли и бодрость движений, и подростковое веселье. Но постоянные приливы слабости постепенно придавили Озрана к земле, опутали лицо морщинами, подкосили суставы и сделали пророка таким, каким его знал весь замок: степенным, осторожным и тихим стариком, которого мало кто воспринимал всерьёз. Озран не пытался ничего с этим сделать — напротив, его вполне устраивало, что почти для всех он никто. Так безопаснее.       На этот раз прикосновение он почувствовал спиной. Озран громко шикнул, и все они вновь забились куда-то в углы кабинета. Прорицатель сосредоточился на своей маленькой тайной работе. Нужно было связать маяки. Озран нарисовал одновременно три магических круга. Один над каждым шаром и один между. Пришлось встать с кресла, чтобы так извернуться. И… Готово. Между двумя первыми маяками появилась пульсирующая, светящаяся фиолетовым нить. Теперь соединяем второй с третьим… Отлично. И третий с четвёртым.       До этого абсолютно чистый шар начал светиться. Внутри замелькали различные события. Можно было бы сидеть над ними, выжидая, когда появится что-то дельное, но это слишком долго. Неоправданно долго. Озрану хватало навыка ускорить этот процесс. Главное теперь — аккуратность. Он нарисовал круг прямо на хрустальной поверхности, затем как будто бы подцепил его ногтями и начал медленно отрывать от шара — их соединяла теперь точно такая же светящаяся нить. Пальцы ощущали приятное тепло. Один круг есть, а теперь то же самое второй рукой. Это — его руль. Пульт. Мельчайшие движения ладоней направляли Озрана по картинам будущего. А уж сколько их было перед ним…       Вот постаревшая Эбер: ее мех был подёрнут сединой. Спит, свернувшись клубком, на диване. Нет-нет, слишком далеко. Вот Рейн рассматривает в зеркале шрам, тянувшийся по шее. По виду главы бардов не совсем понятно, но скорее всего ты опять перемахнул. Попробуем ещё ближе… Эмити Блайт… причем тут Эмити? Ну-ка… Разговаривала со смуглой, короткостриженой девушкой. Они явно были в замковой библиотеке. Изображение было не слишком стабильным, так что по губам никак не удавалось понять, о чем же там говорят.       Взгляд Озрана вдруг зацепился за… уши. Это был человек? Что в библиотеке забыл человек? Разве она не пропала несколько лет назад? Нужно присмотреться. Значит, Эмити со всем этим убийством тоже связана. Нет, слишком узко думаешь. Не убийство — Сопротивление. Она в нем участвует или будет участвовать. Поэтому ты её увидел. Озран продолжил наблюдения. Эмити попыталась дотронуться до человека, но рука просто прошла насквозь. А, теперь всё понятно: в библиотеке была лишь иллюзия.       Пророк мог бы задержаться ещё немножко: поперескакивать на другие возможные события, происходящие в этот момент времени. Но вряд ли в этом был смысл. Он ничего не понимал сейчас и от других вероятностей тоже вряд ли бы что-то понял. Зато хорошо другое: удалось приблизиться к нужному моменту времени. Эмити здесь выглядела совершенно так же, как и сейчас. Даже одежда и прическа были те же.       Со стороны послышался невнятный шум. Озран не обернулся. — Подождите одну минутку, родные. — Нежно сказал он. Но они всё продолжали шуметь.       Озрану пришлось повернуться. Там, за его спиной, притаились маленькие кошмары. Десятки глаз уставились на него грустным, слегка виноватым взглядом. Так смотрит на тебя брошенный питомец. Он слегка прикрикнул на них, и всё стихло. Пришлось переждать очередной приступ слабости за такую грубость, но ничего.       Удалось, наконец, продолжить работу. Что там было дальше? Дариус разговаривал с Эмити. Почему никто не прикрепил к хрустальному шару динамик? Как же муторно читать по губам! Изображение никак не хотело двигаться равномерно. Придётся третьей рукой… Вот так. Ну давай, как бы тебя замедлить?..       Белос. Слово Белос разобрать получается. Больно много они говорят о нём. Так, нужно вернуться назад, давайте-ка заново. Единство. День единства. Тоже звучит часто, Озран уже давно научился различать это словосочетание. Что тут у нас? Эмити спрашивает о чем-то. Выглядит взволнованной. А Дариус спокоен, конечно же. Минутку. Где они вообще разговаривают? Чей-то дом, небольшой, но судя по интерьеру — весьма богатый. Поместье Блайтов? Нет, его Озран видел вживую, смог бы узнать. Может, они дома у Дариуса? А в котором из? Ладно, оставим этот момент.       Заклятье. Какое ещё заклятье? И… иссу?.. иссуша… а. Иссушающее заклятье. Это что такое? Ещё раз. День единства. Иссушающее заклятье. Белос. Убьёт? Титан, уже пальцы жжет… Ну давай, ещё чуть-чуть. Иссушающее заклятье… Должно убить? Озран чувствовал, что пора заканчивать, иначе ему не миновать ожогов: нельзя слишком долго гулять по будущему. О чем они говорят дальше? Нет, не говорят — молчат. Эмити, похоже, думала над словами Дариуса. Хватит.       Озран убрал руки и разорвал связь. Потёр ладони. Всё-таки немного перетянул. Ну ничего, зато удалось что-то прояснить. Иссушающее заклятье. Эмити присоединится к Сопротивлению. Может присоединиться, если точнее: Озран ведь не смотрел, чем закончится диалог. И раз его не перебрасывало на другие вероятности, значит увиденное событие самое стабильное, и, следовательно, возможное. Дариус точно поговорит с ней — нужно только посмотреть, что она ответит.       Замечательно. Сейчас перестанет болеть, и попробуем ещё раз. Он вдруг подумал о том, чтобы спросить напрямую Дариуса. Об убийстве. Заклятии. Сопротивлении. Нет. Нет-нет-нет, какая глупость. Озран видел варианты будущего, где он сам так или иначе связывался с Сопротивлением, и ничем хорошим это для него не заканчивалось. Не нужно вмешиваться.       Не нужно? Безумная смесь когда-то живых людей, притаившаяся за спиной Озрана, напоминала ему о цене бездействия. В маяке всё ещё мелькал труп Мейсона. Тогда ты тоже не вмешался, и что же? Твой друг был мёртв. Теперь его хмурый взгляд, седеющая борода и крепкие руки иногда вырывались из этого месива, пытаясь дотянуться до Озрана. Иногда он чувствовал его прикосновения. Терпел их.       Ну как друг. Какой же Мейсон друг? Так, знакомый. И вообще, никто не говорил, что вмешательство помогло бы. Ты мог лишь пострадать сам, а Мейсона всё равно бы убили. К тому же, его смерть отсрочила День единства и дала немного времени. Не нужно лезть, раз нет ни понимания, ни уверенности. И кроме того — никто не умер. Вот он, прямо за спиной. Мейсон был не первым, про кого Озран так рассуждал.       Это не наше дело. Пусть настоящим занимаются те, кому недоступно будущее.       Озран вдруг задумался. Та иллюзия. Тот человек, с которым болтала Эмити в библиотеке. А откуда эта проекция вообще взялась? Больше там никого не было, а магия иллюзии нашему библиотекарю недоступна. Артефакт? Да, были такие, которые могли сделать иллюзию чего-то из воспоминаний. Только обычно эти проекции либо оставались статичными, либо, даже если двигались или говорили, то очень плохо. Но Эмити с ней болтала, и та отвечала что-то разумное. Они даже смеялись вместе. Озран знал, что есть артефакты, способные создавать практически автономные… да что уж там, живые иллюзии. Только их было мало. Очень мало. Озран держал единственный у себя на шее. Единственный, именно он был источником ужаса, притаившегося за его спиной.       Она украла?.. Нет, конечно нет. Эмити вряд ли даже знает об этой вещи. Но как-то же она его получила?.. Неужели это?.. Неужели Озран случайно нашел избавление? Неужели передаст ей своё проклятие? Он не сразу поверил в этот шанс. Отметил у себя в голове. Записал в книге. Надо будет поговорить и поскорее. — Милые мои, а как насчет этой? - Спросил Озран у своих кошмаров. Они замерли там, за спиной. Думали. Пророк чувствовал, как у него дрожат руки. - Пожалуйста. У вас не будет никого лучше, а я... Сколько мне осталось? Недолго. Совсем недолго.       Их голоса зашептали одновременно. Да! Согласны! Бред! Нельзя! Хватит! Замолчи! — Но вы же видите... Вы уже согласились! Согласитесь...       У Озрана темнело в глазах. Каждая мысль, вертевшаяся в их размазанных головах отнимала у него силы. Но вот Озран почувствовал осторожное прикосновение.       Хорошо. Она подойдёт. Лучше никого не будет. Мы примем. И прорицатель смог наконец-то выдохнуть.       Озран пошевелил пальцами. Чудненько — уже совсем не больно. Пора продолжать. Хотя нет. Он помедлил, а затем достал из кармана ключ и отпер нижний ящик стола. Вытащил ещё один маяк. Но этот шар, в отличии от всех остальных, был абсолютно черный. Если бы хрустальная поверхность не блестела, он даже не казался бы объёмным.       В руках Озран держал фрагмент не самого отдалённого будущего. В тот раз он не задавал себе направление и следил за всеми Кипящими островами разом. Это событие не было самым вероятным, но… каждый прорицатель знал, что означает тьма. Шар может показывать только разумных существ. А если ты видишь один лишь мрак, значит и некого было показывать. Значит, вообще никого больше не было. Озран держал в руках смерть.       Он поставил шар пятым в последовательности. Ему нужны события между гибелью Мейсона и гибелью всех. Нет никакой гарантии, что эти события вообще связаны — но здесь вступало в дело чутье, нажитое долгой практикой. Нужно понять, как к этому пришло. Из-за чего мир погас. Тогда Озран вмешается. Сделает что-нибудь. Он вовсе не планировал вечно сидеть и смотреть. Разумеется нет.       Только подождёт ещё немножко.       Просто постарается во всём разобраться.