Следом за ошибками

      Рейн шел по городу легко и спокойно, накинув капюшон. Иногда оглядывался по сторонам. Он находился возле порта: воздух был горячим и до ужаса влажным. С непривычки кружилась голова.       Дом Дариуса был совсем рядом. Рейн долгое время не понимал, для чего тому понадобилось покупать себе жилище в таком поганом районе. А потом осознал: никому ведь не придёт в голову искать их здесь. Главы ковенов предпочитали обитать либо в замке, либо в центре города, где можно было дышать.       Бард как мог развлекал себя по пути. Обозначил каждому цвету какую-то ноту, и, глядя на прохожих, выстраивал по окрасу их кожи мелодию. Конечно, ничего путного не получалось. Голова постепенно заполнялась тревожными мыслями. Рейн больше всего на свете хотел, чтобы сегодняшняя встреча сорвалась. Какие-нибудь внезапные дела у Эмити, неотложная встреча у Дариуса — да хоть что-нибудь.       Но день начинался прекрасно. Просто всё, что должно было произойти дальше так или иначе было неправильно. Дариус захотел втянуть Эмити в их планы! Да пусть она хоть тысячу раз нам нужна, какое ты право имеешь? Она ребёнок, а если попадётся вместе с нами — Император над ней не сжалится. Но Дариус всё доходчиво объяснил и возразить было нечего.       А как мы должны будем убеждать её? Кажется, всё на руках: те же записи об Иссушающем заклятье, так ловко замаскированном под День единства. Если она хочет выжить сама и дать выжить другим, у неё просто не будет выбора. Но разве простой необходимости достаточно? Некоторые люди просто не готовы становиться героями. И уж тем более не готовы выступить против Белоса. Но Дариус был уверен, что Эмити согласится, а значит тебе не о чем беспокоиться.       И наконец, Рейна мучила сама причина, по которой они нуждались в Эмити. Но Дариус… Хватит. Уже думать о нём тошно.       Рейн давно передал всё планирование и руководство ему. Он был хитрее и осторожнее, он продумывал каждый свой шаг намного лучше. И, в отличие от всех остальных, Дариус не боялся замарать руки. Рейн молчал, не мешал, помогал, но перебороть самого себя всё равно не мог. Смерть Мейсона до сих пор давила на него.       Голос разума, голос Дариуса повторял: это был единственный способ отсрочить День единства. Мы уже выиграли себе четыре года, Рейн! И кто знает, может у нас в запасе не меньше. Разве ты не видишь, сколько людей мы смогли набрать за это время, насколько тщательно успели всё продумать! Осталась лишь одна маленькая деталь, и тут, увы, понадобится эта девочка.       А если тебе хочется упрекнуть меня в чем-то — я просто напомню, из-за кого мы все едва не погибли. Так что если у тебя нет ничего конструктивного…       Наконец, Рейн добрался. На высоких сваях, немного отгородившись от улицы, возвышался старый двухэтажный дом. Бард на всякий случай ещё раз осмотрелся и, убедившись, что никто не обращает внимания, постучался и вошел внутрь.       Это место не было таким же аккуратным, как прочие дома Дариуса. Каменный пол и стены, на полу беспорядочно раскиданы ковры. В центре — низкий столик, вокруг которого раскидали подушки. Всё было заставлено какими-то ящиками, стеллажами, оружием. На стенах висели схемы и плакаты. А в углу расположилась пара трёхъярусных кроватей. Именно Рейн попросил их поставить, чтобы его собственным Летучим мышам было где прятаться. Но сейчас в доме были только Дариус и Эбер — и они, перекидываясь репликами и мурлыканьем, прибирались. — Отлично. Помогай. — Сказал Дариус, едва Рейн показался в гостиной. — Мр. — Поздоровалась Эбер. — Чем помочь? — Подмети, пожалуйста. Метла и совок за дверью.       А Эбервольф, тем временем, освободив стол и разместив на нём чайник и чашки, уселась на подушку. Теперь она просто пила сок из картонной коробочки. — Во сколько она придёт? — Спросил Рейн. — Через пятнадцать минут, если не опоздает. Ты всё взял? — Спросил Дариус. Бард вместо ответа достал из нагрудного кармана несколько сложенных бумаг. Убрал обратно. Он так и остался стоять на месте. — Хорошо. Что-то не так? — Ты обещал, что не будешь втягивать её в это. — Эмити? — Идалин. — Жестко ответил Рейн. Вот та самая маленькая, ужасная причина, по которой они ждали её сегодня. — Я помню об этом. Поэтому мы будем договариваться о Лилит. — Неужели? — Ты же сам не веришь в то, что говоришь мне! Конечно, Идалин узнает обо всём от сестры, и конечно же не останется в стороне. Я столько времени пытался защитить её, а что в итоге?! — Слушай. Ты не хуже меня понимаешь, что спасти всех остальных несколько важнее, чем Идалин и Лилит. Они бы и сами с этим согласились, не так ли? Так что, если ты не можешь сказать что-то конструктивное… — Я просто не люблю, когда люди не держат слово. — Процедил Рейн. Дариус, стиравший до того пыль, остановился. Медленно повернулся к нему. Я не держу слово? Ты там не зарвался? Я спасаю Кипящие острова, а ты что сделал? Но Дариус умел сдерживаться. — Пожалуйста, не забывай, чем мы тут вообще занимаемся. Я знаю, что ты дорожишь ими. И, поверь, мне самому тяжело. Но если это единственный способ прервать Иссушающее заклинание, разве мы можем выбирать? А если Ида и Лилит тоже хотят спасти всех? Разве ты можешь лишать их этого права только от того, что боишься? — Нет. Не могу. — Вздохнув, сказал Рейн. — Взбодрись. Никто не говорит, что им действительно придётся в чем-то участвовать. Это понадобится только тогда, когда День единства настанет, а пока замену Мейсону не нашли, о чем волноваться? Мы просто перестрахуемся, вот и всё. — Я очень надеюсь. — Знаю, это неприятно — подвергать опасности тех, кого любишь. Но в конце концов, если мы не справимся, та же Лилит умрёт вместе с нами: ковенская метка всё ещё при ней. И вряд ли Идалин, потеряв сестру, скажет тебе спасибо.       Эмити добралась, опоздав минут на десять. Это была не её вина — просто она немного заблудилась. Раньше Дариус если и звал в гости, то в другие места, а среди этих запутанных улочек было трудновато ориентироваться. Интересная неделя, Блайт. Ты ничего не сделала, но отчего-то все обратили на тебя внимание. Не волнуйся. Ты же пришла к другу. Из всех присутствующих кусается только Эбер — да и то не всегда. — Наконец-то! — Довольно сказал Дариус. Он сидел на подушке, скрестив ноги. Разливал чай. — Садись. Что, потерялась? — Немного. — Криво улыбнувшись, ответила Эмити. Дариус с удовольствием для себя отметил, как на неё подействовала обстановка комнаты. Уголки ушей опустились вниз, а взгляд бегал от плакатов к оружию и обратно. В углу Эмити увидела Рейна: тот сидел на ящике, глядя куда-то мимо неё. Эбер уселась рядом с Дариусом. Улыбнись, Блайт. Будь вежливой. Здесь собрались очень разносторонние личности, тебя ничего не должно удивлять. — Библиотека же не сгорит в твоё отсутствие? — Дариус пододвинул ей чашку, когда Эмити села напротив него. Строгий, надменный глава ковена мерзостей был сейчас на удивление милым и приветливым. Она увидела на столе миску с какими-то кексиками. Взяла один. — Надеюсь, что нет. Хотя я не привыкла так часто покидать её. — Разве? Домой не заглядываешь? — Не очень часто. — Ну ничего. Не сидеть же в книжной пылище всё время. — Привет, Эмити. — Словно проснувшись, поздоровался Рейн. Она кивнула ему в ответ. — Итак… Какая у нас культурная программа на сегодня? — Как могла бодро сказала Эмити. — Настолки, фильмы? Или просто поболтаем?       Она аккуратно глядела на барда. Он явно был отчего-то напряжен. Может, просто болела голова? Эмити знала, что его мучают мигрени. Рейн сделал глубокий вдох и сказал: — Думаю, просто поболтаем кое о чем… — О чем? — Это будет трудно. Поговорим о тебе. — Эмити ждала, пока он продолжит, а Рейн всё пытался собраться с мыслями. — Помнишь, что было на Озере затмения? — Не припомню, чтобы рассказывала об этом кому-то. — Сухо ответила Эмити. — Ты буквально сражалась с Кикиморой и Императорским ковеном. — Рассмеялся Дариус. — Ты думаешь, тебя никто не запомнил? — Я… Я правда так думала. Если нет, то не понимаю, почему я до сих пор не в Конформаториуме. — А, это как раз очень просто. — Дариус с загадочным видом отхлебнул чаю. — Только тебе не понравится. Скажи спасибо Хантеру. — Что? — Тон Эмити стал неожиданно резким. — Хантер доходчиво объяснил Кикиморе, что тебя никогда не было на Озере затмения. А если она вдруг скажет, что была, то ей припомнят парочку прошлых грехов, вроде неудачных покушений. — Как благородно с его стороны. — Ей вовсе не хотелось быть ему хоть чем-то обязанной. Но Дариус поспешил успокоить: — Не думаю, что он сделал это ради тебя. Хотя как знать?.. В любом случае, ни Белосу, ни Одалии не выгоден твой арест. — Да, это больше похоже на правду. А к чему вы начали?.. — Тогда ты буквально выступила против Императора. И мы хотим понять почему. — Тихо ответил Рейн. Эмити от его слов почувствовала странную тревогу: — Мне не нравится это тема. — Почему они расспрашивают тебя о прошлых преступлениях? Что им нужно? Будут шантажировать? Подставят? Нет, они же, вроде как, твои приятели… — Никто и не предполагал, что понравится. — Неожиданно спокойно сказал Дариус. — Мы всё объясним, когда ты ответишь. — Но Эмити растерялась. Нужно думать, что говоришь… А впрочем, чего тебе бояться? Это Хантер опасается каждого встречного, а ты выше этого. Тем более, с тобой всё ещё были друзья — Дариус, во всяком случае. — Я не уверена. Нам… Луз нужна была кровь титана, а единственный её источник находился там. Только это было бессмысленно — крови там не осталось, а она всё равно вернулась домой. — Ты пошла на это только ради того, чтобы помочь своей подруге? — Спросил Рейн. В его голосе не было ни насмешки, ни скепсиса. — Девушке. И да. А я могу спросить то же самое у вас? — Эмити чувствовала, что упускает что-то важное. Вот же, Рейн спокойно сидит с Дариусом, хотя казалось бы — кто его арестовал? Но оба, кажется, чувствовали себя абсолютно свободно рядом друг с другом. Она обратилась к барду. — Почему вы предали Белоса? Зачем освобождали диких ведьм? Если вы, конечно, это помните… — Потому что Белос предлагал людям незавидный выбор: либо лишиться части магии, либо отправиться в тюрьму или на окаменение. — Спокойно ответил Рейн. — И нет ни одной причины так поступать, кроме того, что это угодно Титану. А я посчитал, что желания древнего трупа не должны стоять людям ни жизни, ни свободы. — Разве вам не подтёрли память? — Удивилась Эмити. Ей просто хотелось перевести беседу на кого-то ещё, но она и не думала, что Рейн в самом деле ответит. — Подтёрли, разумеется. И, кажется, до сих пор не всё вернулось. Но без должного лечения большая часть памяти восстанавливается. Хантер не подумал о том, что кто-то захочет мне помочь, и что я смогу саботировать всю их работу. Это не самое важное, поверь мне. Я хотел подвести к тому, что Дариус хотел сказать. — И что же Дариус хотел мне сказать? — Обратилась к нему Эмити, нахмурившись. Но тот ответил не сразу. Наконец он решил начать с самого главного. — Ты когда-нибудь слышала об Иссушающем заклинании? — От прежней весёлости не осталось и следа. — Да. — Да? — Он как будто удивился. — Откуда? — Озран спрашивал о нём. — А… Ну конечно. Думаю, это даже хорошо. — Лицо его тронула улыбка. — И ты знаешь, что оно делает? — Нет, я ничего не нашла. А вы?.. — А я нашел. Это заклятье геноцида — оно способно перебить все Кипящие острова за раз. В День единства Белос должен был его запустить и… Ты понимаешь, что случилось бы. — Но мы этого не допустили. — Сказал Рейн. Он подошел к ней и протянул сложенную бумажку. Развернув, Эмити увидела подробное описание заклятья.       Лицо у неё вдруг побледнело. Там говорилось, что через метки из людей выкачивается вся их сила, убивая их. И чтобы запустить этот процесс, нужны девять магов — очень сильных, чтобы они протянули до самого конца. Если так… — Это вы двое убили Мейсона? — Трое, если точнее. — Поправил её Дариус. — До Дня единства оставалось меньше суток и нам пришлось выбирать, либо жизнь двоих, либо жизнь всех, кто живёт здесь. Мы выбрали. Можешь не благодарить. — Эмити молчала. Её друзья обеспокоенно переглянулись, и глава бардов сказал: — Мы понимаем, что сознались в преступлении. И знаем, что Мейсон не заслужил такой участи, так что поймем, если ты решишь сдать нас. — С какой стати? Я абсолютно не пойму. Очень мало людей в курсе о реальном назначении Дня единства, и я не думаю, что кто-то кроме нас может остановить его. — А кто ещё в курсе? — Кое-какие дикие ведьмы и Летучие мыши Рейн. О последних ты должна была слышать. — Слышала. — Она долго переваривала то, что ей рассказали. — Вы довольно много вывалили мне… — Нам нужна твоя помощь. Не было бы смысла просить тебя о ней, не объяснив суть. — И вы не боитесь, что я расскажу Хантеру? — Боимся, конечно. — Сказал Рейн. — Дариус, ты бы не стал мне ничего говорить, не подстраховавшись. — Заметила Эмити. Его взгляд стал до дрожи пристальным. Если он умудрился провести всех, сохранив Рейн память, если умудрился так долго водить за нос Золотого стража, то и сейчас не станет рисковать. — Ты права. В худшем для тебя случае мы сотрём эту встречу из твоей головы. — Как же иначе. — Тихо сказала Эмити. Что же получается, никакой выбор тебе давать не хотят? А потом до неё медленно начинало доходить. Конечно, Озран не просто так спрашивал о заклинании — он тоже что-то увидел там, в будущем. — Но… С чего вы взяли, что правы? Все говорят, со Дня единства начнется рай. — Я ждал такого вопроса. — Ответил Дариус. Рейн сидел тихо, предоставив ему возможность говорить. — Я и Эбер заподозрили неладное, когда узнали, как День единства будет выглядеть. Рейн просто не поверил Императору. А кроме того… Если бы мы ошибались, нас бы давно уже превратили в камень. — И почему это не произошло? — Озран. Он прекрасно знает, что это мы убили Мейсона, и наверняка знает, что сейчас мы пытаемся переманить на нашу сторону тебя. И если бы наш пророк не увидел причину этого, то давно рассказал бы всё Императору. Это его работа. — Может, он вас просто не увидел. — Как же! Так он говорит всем: Озран очень часто «не может увидеть» что-то важное или непонятное. Разве что его припрут к стенке. — И где вы это узнали? Я искала информацию про заклятье, но… — Ты бы и не нашла. Мне пришлось заглянуть в мастерскую Белоса. Я прочитал всё в дневниках Филиппа Виттебейна — ещё один чело… — Я знаю, кто это. — Чудно. Я ответил на твои вопросы?       Эмити задумалась. Были у неё причины им не доверять? Нет. Ни Дариус, ни Эбер не желали ей зла, а Рейн и так был против Императора. И вряд ли Дариус соврал: в случае чего с тобой разберутся очень быстро. — Ещё нет. Ты так и не сказал, зачем я вам. Я не самый сильный маг и не занимаю какой-то важный пост. — Не прибедняйся. Я в свой ковен кого попало не зову. Но твоя помощь нужна не поэтому — нам нужно свести знакомство с некоторыми твоими друзьями, которые захотят выслушать тебя, но вряд ли послушают нас. Лилит для начала. — Я давно с ней не общалась. — Это не так важно. Посуди сама: я арестовал Рейн, а ему самому промыли мозги. Будут они слушать нас? Особенно теперь, когда Император наконец-то отстал от них? Но ты… Тебе они может и поверят. — Для чего они вам? — Нам нужно только её проклятье. Или проклятье Идалин, что одно и то же. — Мне… — Эмити запнулась. На самом деле, ей было плевать, как именно Дариус планирует использовать Лилит или Идалин.       Не так трудно было поверить в то, что мир в шаге от гибели. Не так уж трудно осознать, что тебя, твою семью, твоих друзей готовятся убить. И конечно, невелика проблема попытаться это остановить: умирать-то не хочется. Но мысль о том, что придётся разговаривать с обманутыми тобой людьми…       Эмити едва не ответила: «Нет!». — Мне правда нужно подумать. — Я понимаю. — Кивнул Дариус. — Если ты согласна, мы встретимся ещё раз здесь же. Обсудим конкретнее, что им сказать. Если нет… Я надеюсь, что ты поступишь так же, как Озран — не будешь ввязываться, но и не помешаешь. — Не волнуйся, я не буду вас подставлять. Последнее, что я хочу — помогать Хантеру ловить хороших людей. — Это замечательно. — Он, кажется, снова повеселел. Да что там, гора с плеч свалилась! Потому что Дариус успел достаточно узнать свою собеседницу. Можете быть уверены — на следующий день она присоединится к ним. — Итак, если хочешь, настолки Эбер действительно взяла. — Да… Может быть.       Рейн, потянувшись, подсел к ним. Налил себе чай. Он так и не смог успокоить себя после этого разговора — но он хотя бы смирился с тем, что всё уже случилось. Вперёд, Дариус. У меня ведь нет идей получше.       Игра началась, и Рейн, по рассеянности, выигрывал раунд за раундом.