Следом за ошибками

      Рейн смочил ватку антисептиком и принялся обрабатывать раны Идалин. Аккуратно, по краям. Он надеялся, что, когда Ида вернёт себе свой обычный облик, раны на крыльях пропадут вместе с самими крыльями, но этого не произошло. Пулевые ранения остались глубокими язвами на спине. Идалин даже не дёрнулась, когда спирт обжег голое мясо: она вообще ни на что не реагировала.       Скажи, что там произошло! Скажи хоть что-нибудь! Пожалуйста. Твоё молчание страшнее всего.       Лилит усадила Кинга на диван. Осмотрела племянника. Он был в порядке — только ужасно напуган. О Хути никто не спрашивал. Всё и так понятно. Дариус сидел в кресле, наблюдая за ними, а думал сейчас только об Эбер. Как она там держится? Всё ли с ней в порядке? Её не ранили?       Дариус вдруг услышал со стороны какой-то всхлип. Лилит обняла Кинга, и тот наконец-то смог заплакать.       Рейн сложил аптечку. Шепнул что-то Идалин, а потом слегка кивнул Дариусу, приглашая его за собой, и направился в другую комнату. Дариус прошел следом.       Бард прикрыл за ним дверь. Положил аптечку на тумбу. — Да? — Наконец спросил Дариус. Рейн молча подошел к нему. А потом размахнулся и зарядил другу по лицу. Кулак Рейна продавил челюсть и просто увяз в голове. Дариус стоял, как стоял. — Сволочь. — Процедил Рейн. Он убрал руку — на коже остались следы мерзости. Лицо Дариуса тут же приняло нормальную форму. — Обидно. — Сухо ответил он. — Почему ты не предупредил раньше?! Что там тебя задержало? Ты что, не мог никому хотя бы отписать? Телепортировать сюда записку? — Не мог. Хантер до самого конца наблюдал за мной. Я примчался к вам при первой возможности. — Из-за тебя Ида снова потеряла близких! — Не нужно обвинять во всём меня. — А кого? Ей что, одной Луз было мало?! — Хватит истерить. — Дариус слегка повысил голос. — Я даже не знаю, кто такая Луз. Хути убил Хантер. Или Белос, если на то пошло — а я сделал всё, что было в моих силах, чтобы им помешать. Больше, чем ты. — Разумеется, больше… Извини. — Устало сказал Рейн и сел на стул. Конечно, ты сделал всё! И никто из нас не мог предположить, что события пойдут вот так.       Но боль Иды Рейн чувствовал как свою. Собственное бессилие казалось невыносимым. — Я просто… Ладно. — Бард тряхнул головой. Эмоции постепенно притихли. — Неважно. Прости. Как там Эбер? — Думаю, паршиво. — Ты говорил, за нас сделают всю работу. Что-то получилось в итоге? — Увы. Я надеялся, что Кики с моей помощью добьёт Хантера, а он умудрился выкрутиться. Не поверишь, но я им почти что восхищаюсь. Вот только Кикимору арестовали. Так что мы потеряли не только Хути. — Слушай… — Насторожился Рейн. — А она не выдаст тебя? В её-то положении… Ты не боишься попасть в опалу? — Не боюсь. Кики вряд ли захочет предавать единственного человека, которому есть резон её вытаскивать… — Хантеру всё равно придётся устроить допрос. — Придётся. Но зелье правды готовить долго. И Адриана нет под рукой, чтобы влезть в голову. Пока Хантер будет разбираться, с Кики может случиться всё, что угодно. — Например? — Например побег. Или амнезия. Или… Ну, зависит от того, что будет проще и надёжнее. А всего вернее, Рейн, допроса вообще не будет. — Почему ты так решил? — Да потому что Хантер и без того подозревает меня в соучастии! — Ухмыльнулся Дариус. — Только вот беда: если мальчик постарается и всё выяснит, то что? Придётся докладывать Императору. Белосу нужно будет выбирать между мной и племянником. А Хантер достаточно умен, чтобы знать: выбор Императора может оказаться совсем не в его пользу. Золотые стражи всегда были расходниками. — Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь. — Поверь, я в людях разбираюсь куда больше твоего. Только придётся думать, кем заменить Кикимору… — Подумай. А я пойду к Идалин. — Рейн протёр очки о край рубашки и поднялся. — Лучше мне быть рядом с ней сейчас. — Да, ты прав. Лучше я пока вернусь в замок, чтобы не мозолить всем глаза. Если что-то понадобится — дай мне знать.       Дариус встал в центр комнаты. Но перед тем, как он переместился в свои покои, Рейн сказал: — Извини за… Рукоприкладство. — Всякое бывает.       Нетрудно написать три письма. Ты глава ковена, это одна из твоих обязанностей — рожать бездушные бумажки. Ну, что там нужно? Представиться. Сообщить трагический факт. Причину. Добавить соболезнований и приложить что-то про компенсацию и последующие выплаты. Подписаться, конечно же. Всего три письма.       Ну что с тобой?!       Эбер сидела, держа в руке перо, а чернила просто капали на стол. Хватит! За дело.       Когда большая часть записки была готова, Эбер споткнулась о причину смерти. И что тут сказать? Эбер кривоватым почерком написала: «Погиб, потому что я всех убила». Нет же, дура. Не всех. Только половину или около того. Она перечеркнула строчку и вывела ниже: «Потому что убила половину».       Глупость какая! Надо переформулировать. Эбер скомкала бумажку и кинула в корзину.       Тяжело быть немой: ни закричишь, ни взвоешь от отчаяния. А хочется — и с каждым годом всё больше. Вот одна смерть. Потом две. Пять. Десять. Эбер не могла не думать о них. На сколько трупов тебя ещё хватит?       Должен быть какой-то предел, после которого ты либо свихнёшься, либо откажешься делать очередную необходимую вещь. Должен ведь?       Эбер не знала и надеялась, что узнавать не придётся. Она только чувствовала, что у неё не хватит духу отказаться от новой подлости, если Дариус того потребует. Как же так? Он из кожи вон лезет, сражаясь с людьми за их собственное спасение. Рассчитывает на тебя. Кто угодно может подвести, но ты!.. От тебя ведь и не скрывали, что придётся запачкаться. «Мы теперь вне морали» — говорил Дариус, отправляясь за Мейсоном.       А ты объявишь ему: «С меня довольно!» И что? Будешь искать способ остановить Белоса без лишней крови? Ну, попробуй! Увидишь, чем всё закончится. Пацифисты ещё никому не помогли: они просто не убивают. И какой с этого толк?       Как будто кого-то на Кипящих островах волнует, что твой рассудок медленно рассыпается. Что убитые дышат на ухо. Что чьи-то тени прячутся по углам и спрашивают: «Неужели другого пути не было?».       Эбер и не заметила, как смогла написать первое письмо. Перечитала. Да, всё хорошо. Просто безжизненный документ. Некролог. Замечательно. Одно уже есть. Давай, берись за второе. Потом за третье. Да за какое угодно!       А голос совести пусть заткнётся: ты должна быть немой до конца. — Я тебя одолел. — Спокойно сказал Хантер. Особого удовлетворения в его голосе не было — скорее просто облегчение. Ещё одна задача выполнена. Ещё один день ты пережил. — Молодец. — Устало ответила Кикимора. Она держалась за кисть руки: указательный палец у неё изогнулся в какую-то совсем неестественную сторону. — С мерзотроном вышло храбро. — Немного неуверенно сказал Золотой страж. — Я не ожидал от тебя такого. — Сама не ожидала.       Других людей рядом не было: Хантер прогнал их. Кикимора сидела на койке в одной из камер, а Страж стоял по ту сторону, облокотившись на решетку. Ему хотелось сказать Кикиморе что-то… Примирительное? Он сам не понимал, почему: вроде, ещё сегодня эта женщина целилась в тебя из пушки. Но Хантер слишком боялся собственных поражений, а потому умел сочувствовать побеждённым. — Как твоя рука? — Спросил Страж. — Мне позвать врача? — Позови. — Кивнула Кикимора. Перелом уже посинел и распух. Хантер призвал свиток и что-то быстро отписал. И когда, казалось, можно было только молчать, он вдруг спросил: — Кики… Когда всё пошло под откос? Между нами, я имею ввиду. — К чему ты?.. — Просто. Вдруг это последний наш разговор. — С самого начала пошло. — Тихонько вздохнула Кикимора.       Отчего-то гнев уже не казался таким невыносимым грузом. Она общалась с Хантером так, словно проиграла ему партию в шахматы — не больше. Но это не было ни проявлением воли, ни даже обычным смирением. Кикимора просто не осознавала до конца, что всё кончено. — Мы ведь были коллегами. — Заметил Хантер. — Для тебя — наверное. А для меня ты был ещё одним конкурентом. Вот я и хотела… Расчистить себе дорогу. В этот раз не получилось. — Не получилось. — Эхом повторил Хантер. — Глупо. Моё место совершенно того не стоит. — Со мной уже всё решено? — Думаю, да. Я племянник Императора, так что… Ну, окаменение кажется самым логичным вариантом. — А меня поставят где-нибудь возле замка? — Должны поставить. — Сделайте мне постамент повыше: не хочу, чтобы каждый спотыкался о моё тело. — Сделаем, не беспокойся. А ты постарайся принять значительную позу. — Надо бы. — Она замолчала. Хантер рассудил, что теперь Кикимору лучше оставить одну. — Мне пора идти. Вряд ли у меня будет возможность зайти ещё раз. — Страж поправил плащ. Надел маску. — Я… Буду скучать, наверное. — Серьёзно? — Ты держала меня в тонусе своими покушениями. — Улыбнулся Хантер. Кики задумалась о чем-то на секунду. Сейчас он уйдёт. Он уйдёт, и ты останешься одна — дожидаться приговора. Он уйдёт, и ты… — Подожди! — Внезапно крикнула она. — Если я скажу что-нибудь полезное, меня пощадят? — Вряд ли. — Хантер вернулся к решетке. — Я могу сказать, кто помогал мне! — Мне ничего не мешает узнать. — Покачал головой Страж. — Но, если я скажу всё сама, это ведь учтут?! Всегда учитывают! Я готова содействовать! — Ладно. Кто тебе помогал? — Дариус! Это он дал мне мерзотрона! Он отмазывал меня в прошлые разы! А я приносила ему все документы, которые мне попадались! И мы оба хотели с тобой разобраться!       Хантер какое-то время обдумывал её слова. — Кики, такая клевета точно тебя погубит. Могла бы придумать что-нибудь поинтереснее. — Он усмехнулся. — Я сделаю вид, будто ничего не слышал.       Кикимора замерла, открыв рот. Она ждала совсем другую реакцию. Золотой страж развернулся и наконец отправился прочь. Кикимора что-то орала ему. Убеждала. Умоляла. Но он игнорировал её крики.       Нет, это откровение не удивило Хантера. Напротив, чего-то такого он и ожидал. Вот только Страж теперь четко понимал: никакой допрос он проводить не будет.       Потому что Кики, похоже, не лжёт.       Стив побывал в госпитале. Потом сдал ружьё. Отдал порванную форму и получил новую. Всё это заняло меньше часа, можете себе представить? В госпитале валялось не так уж и много людей, а на складе не было привычных очередей. Наконец, Стив побрёл к казармам. Каждый шаг давался ему с трудом. Нет, теперь уже ничего не болело — просто не было сил идти.       По пути окликали знакомые. Стив улыбался им, говорил что-то невразумительное и шел дальше. На беседы тоже не хватало сил. Кое-как удалось добраться до казарм.       Тихонько, чтобы никого не разбудить, Стив прошел на кухню. Взял маленький чайничек. Сыпанул туда заварки и налил воды. Стив вскипятил чайник в собственных руках — просто чтобы не тратить время. Наконец, налил себе чашку и сел за стол.       Вот теперь точно всё. Вот теперь действительно можно отдыхать. Задание выполнено, а впереди маячили обещанные выходные. Наверное, даже премию выдадут: миссия всё-таки была опасной. Можно будет купить подарочек младшему брату.       В комнате тихо. Друзья спят или дежурят. Светит солнце и лучи мягко скользят по стенам. День только-только начался. Чай вкусный. Можно положить больше сахара. С сахаром вкуснее.       Глаза всё цеплялись по привычке за маленькие детальки радости. Что бы ещё такого придумать? Стив откинулся на спинку стула и принялся разглядывать потолок. Где-то в голове гремело: «Нечему радоваться!», но мысли неслись бессвязным потоком и никак не удавалось с ними совладать. Наверное, чтобы думать, как полагается, тоже нужны силы.       Стул удобный. Почти не скрипит. Новая форма по размеру. Чай очень вкусный. Или это уже было? В ушах отдаётся какой-то писк. Обычно его не слышно, а сейчас… В комнате тихо. Почему? Так не должно быть. После миссии всегда все шумят — особенно на кухне. В комнате тихо. Звенит в ушах. Чай вкусный.       Стив закрыл лицо руками.       Ты спас человека. Его хотели убить, а ты вмешался. Ты молодец. Ты всегда всех лезешь спасать. Этот человек повёл вас обратно в замок. И потом приказал арестовать всех, кто не был ранен. Всех, кроме тебя. Почему? Потому что они просто смотрели, как его убивают. А ты вмешался. Ты молодец.       Стража подчинилась. Может быть, от растерянности. Может, думала, что всё это просто какое-то недоразумение. Или они банально испугались. А Хантер внимательно следил за тем, чтобы приказ выполнили. Арестованных посадили на пару этажей ниже Кикиморы. Неплохой размен: один человек выжил, и теперь дюжина за решеткой. Доволен?       В комнате тихо. В казармы вернулся только ты. Остальные либо в подземельях, либо в госпитале. Фальк не был ранен. Стив смотрел, как ему сковывают руки мерзостью и не знал, что делать. А Фальк материл друга на чем свет стоит. И что теперь сказать Лайзе и Маттиасу? Как объяснить им? Чем оправдаться?       Ты ведь просто спас человека. Ты вообще ни о чем не думал в тот момент. Тебе не говорили, что будет дальше.       Тебе не говорили, что Хантера не следует спасать.