Следом за ошибками

      Четыре столетия назад начался золотой век Кипящих островов. Впрочем, веком-то это назвать трудно — просто пара десятилетий затишья. Закончились старые войны, а новые никому не были нужны. Победили голод и сделали всё, чтобы он никогда больше не повторился. Свергли последних тиранов, а их преемники, перепугавшись, всё же занялись делом. Впереди виднелось если не счастье, то хотя бы стабильность.       И не было тогда никакого Императора: никому и в голову бы не пришло, что он может появиться. Зачем? Весь мир поделили сильные и правили так, как считали нужным.        Белос возник где-то в дворцовой канцелярии одного из крупнейших королевств того времени. Ещё один маленький чиновничек с немного необычной магией. Правда, выглядел Император тогда иначе. Незаметный, вежливый. Умный ровно настолько, чтобы понравиться собеседнику. С лицом, которое не запоминается. Которое похоже сразу на тысячи лиц.       Казалось, он не обладал никакими навыками или знаниями. Был ли этот человек гением управления? Нет. Может быть, ценным советником или хотя бы старательным исполнителем? Едва ли!       У будущего Императора был только его голос. Негромкий, вкрадчивый. Или, возможно, яростный и властный? Нет же, певучий и ласковый! Белос зачаровывал людей, а они даже не понимали этого. Его слова меняли ход мыслей и направляли чужую волю. Но он не добивался ни дружбы, ни выгоды — даже лишнего внимания Белос не хотел.       Император делал лишь одно: он заражал всех вокруг тупой злобой. Что-то было в его аккуратных речах такое… Может быть?.. Нет, не могу сказать. Он просто находил в человеческой душе худшее и не оставлял в ней ничего, кроме худшего.       У него всё получалось гладко. Арестовали одного сановника, стоявшего чуть выше Белоса. Казнили, обвинив в измене, парочку служащих. Отправили в отставку нескольких полководцев и советников. Почему? За что? Никто не успел толком разобраться.       Но Белос как будто питался поражениями и трупами. Он оказывался всё выше и выше с каждым новым арестом, с каждой новой казнью. И был уместен везде, где бы ни появился.       Погиб под пытками первый министр. Белос занял его место. Никого больше не осталось: уж он-то постарался ради этого. Так вшивый бюрократ взял историю в свои руки.              Белос был ужасным министром и дрянным советником — худшим на человеческой памяти. Он не внедрил ничего полезного. Он вводил реформу за реформой, которые только расшатывали государственный аппарат. Он развязывал одну войну за другой и даже не боялся лично вести войска — чтобы затем вернуться домой с позором.       Любого другого давно повесили бы за эти провалы, но Белос каждый раз умудрялся оставаться на своём месте. Его необдуманные действия провоцировали восстания, которые приходилось давить с невероятной жестокостью. Он разваливал науку, душил искусство и делал всё, чтобы выжившие думали только о том, как вцепиться друг другу в глотку. Народ учили забивать тех, кто был умнее, и доносить на тех, кто был талантливее. Это совсем нетрудно, поверьте.       Белос чем-то напоминал чуму: она не бьёт лишь по одной стране. Может быть, Кипящие острова просто были слишком маленькими, но влияние Белоса расползалось по архипелагу ядовитым туманом.       Мир превращался в руины. Это был долгий процесс: счет шел на века. Белос успел несколько раз умереть, а вскоре возникал, неузнанный, там, где ещё оставалось подобие порядка.       Его голос звучал тихим шепотом по всем Островам. Его слова ломали то, что не сломали прежние бедствия.              А когда уцелевшие потеряли всякую надежду, когда всё, что было им дорого, втоптали в грязь, появился, наконец, Император. Опять новое лицо. Опять новые речи. Но в этот раз и цель была новой.       Измученные и усталые цеплялись за умелые руки, стальную волю, а главное — голос. Успокаивающий, строгий, требовательный и сочувствующий. Белос утверждал, что его устами говорит сам Титан — и в это было нетрудно поверить. Началась ещё одна война — война против всех.       Император объединял мир по кусочкам. Город за городом. Одно королевством за другим. Он пролил больше крови, чем все правители прошлого вместе взятые, но всё-таки Белос отличался от них: под его началом сражались за что-то лучшее.       И всё было не зря. Белос подчинил ослабленные Острова и отстроил их заново. Снова развил науку и ремёсла, снова дал простор творцам и торговцам. Все наконец-то вздохнули свободно. Правда, Белос отнял у людей часть их магии, приказав носить метки — но разве это не справедливый обмен?       Конечно справедливый.       Императору потребовалось несколько веков, чтобы уничтожить мир, и всего-то пара десятилетий, чтобы его восстановить. Но теперь был только он. Теперь власть принадлежала лишь ему.       Если порыться в древних фолиантах, наверное, получится найти упоминания какого-то министра, или генерала, или советника со странной магией — это единственное, что объединяло все предыдущие обличья Императора.       Но искать некому. И никто не знает, что и самую тёмную, и самую спокойную эпохи Кипящих островов породил голос одного человека.              Белос ждал в своей мастерской. Он знал, что миссия закончилась. Он даже знал, чем она закончилась. Теперь оставалось лишь встретиться с племянником и выслушать все те же новости от него.       Император стоял за широким верстаком. Весь стол был усыпан аккуратными кусочками стекла и длинными металлическими пластинами. Рядом Белос разложил нарисованную им же схему.       Слегка отсвечивала магия: так Император сгибал пластины в нужную ему форму. Всё делалось голыми руками. Затем он прилаживал к металлу стекло. Наконец, спаивал медные профили между собой и повторял всё сначала. Красное стекло. Желтое. Лазурное. Белое. Всё выстраивалось в некий сюжет. На столе рождался новый витраж. Белос не планировал куда-то вставлять его по окончанию работы — просто хотелось занять руки.       В дверь постучались. Ещё раз. Император не заметил, целиком погрузившись в свою работу. Наконец, в комнату широким шагом вошел Золотой страж. Белос даже не взглянул на него. — Ставь сюда. — Коротко приказал Хантер. Император, вздрогнув, обернулся.       Скаут кое-как протиснулся в дверь и поставил в центр зала большой деревянный ящик. — Свободен. — Кивнул Страж, и его подчиненный поспешил удалиться. — Я прямо-таки стесняюсь спросить… — Улыбнулся Император. Впрочем, он знал, что Хантер вернулся не с пустыми руками. — Прошу прощения. Я рассудил, что будет лучше показать свои находки здесь. — Ты правильно рассудил.       Император вернулся к своему витражу. Хантер стоял, не решаясь начать. Казалось, он пришел не вовремя. — Хочешь посмотреть? — Предложил Белос. — Мне до сих пор не верится, что такое тонкое ремесло может быть настолько лёгким.       Хантер не был уверен, что Император имел ввиду, а потому лишь ответил осторожно: — Я так не умею. — Страж подошел к недоделанному витражу и вдруг застыл на месте.       Кусочки стекла изображали человека — удивительно знакомого. Светлые волосы. Впалые щёки. Горбатый нос. А вокруг — языки пламени. Белос всё вглядывался в растерянное лицо племянника, а потом не выдержал и рассмеялся: — Нет, это не ты. — А… — Хантер пригляделся.       Рисунок витража был слишком лаконичен, и всё же в этих очертаниях угадывался возраст. Кого бы ни изобразил здесь Белос, этот человек был заметно старше Стража. Да и взгляд был странным: в нём застыла какая-то печаль, Хантеру несвойственная.       Он не рискнул спросить, кого запечатлел Белос в своей работе. — Знаешь… — Император вертел в руках гладкий кусок меди. В его памяти зажглось какое-то воспоминание. — Когда-то я считал, что все проблемы нашего мира исходят из того простого факта, что люди слышат только себя. — А оказалось?.. — А оказалось, все проблемы оттого, что люди не слышат меня. — Усмехнулся Император. — Ну, рассказывай. С чем ты пришел ко мне?       Хантер кивнул и подошел к ящику. Снял крышку. Затем он начал выкладывать содержимое на пол: пробирки, предметные стёкла и небольшой микроскоп. — Пока не понимаю. — Сухо сказал Белос. — Одну секунду. — И, наконец, Хантер достал из ящика гигантских размеров шприц. — Я нашел это на у них на чердаке. — Выглядит грозно.       Страж подал Белосу шприц. С внутренней стороны стекла виднелись синеватые разводы. Император вынул поршень и внимательно осмотрел эти пятна. — Это она? Кровь Титана? — Спросил Хантер. — Похоже. Во всяком случае, на вид. Надо будет проверить… Но разве ты не говорил, что кровь твоя жена унесла на перчатке? — Говорил. Но перчатку мне не удалось найти. Как только появится возможность, я продолжу поиски. А пока дом будет оцеплен. — А ты что, копался там в одиночку? Ни у кого не попросил помощи? — Мне показалось, пока будет лучше всего не распространяться, что конкретно я ищу. Если Клоторн узнают… — То наверняка избавятся от крови. Разумно. — Белос аккуратно провел пальцем по разводам. — Вряд ли можно собрать что-то с ткани в шприц. Собственно говоря, зачем? Видимо, у них был какой-то другой источник… — Значит, вы уверены?.. — Благодаря тебе, Хантер, я вообще ни в чем не уверен. Ну почему здесь так мало!.. — Вздохнул Император. — Что же, вот ещё один повод поймать наших беглянок. Стража предупреждена? Они знают, кого им ловить? — Пока нет. Мы же хотели провернуть всё тихо, так что… — Тихо уже не получится — нужно хоть как-нибудь. Раздай соответствующие распоряжения. — Тогда я заодно велю своему ковену прочесать город. Но если Клоторн могут уйти по воздуху… Да и с их невидимостью… — Безусловно, будет трудно. Но у тебя, я смотрю, есть мысли на этот счет? — Есть. Точнее… Я пытался узнать у Озрана их местоположение. Или хотя бы примерный ориентир. Но Озран только кормил отговорками и бесполезными отрывками. Я так и не смог добиться никакой конкретики — тем более, что у меня нет возможности прямо приказать ему. — Он бы и с приказом ничего не сказал. — Помрачнел Белос. — Да уж… Обычно я закрываю глаза на его маленькие игры… В конце концов, работа Озрана — управлять ковеном, и здесь проблем не возникало. Но сейчас его молчание несколько некстати. Не пора бы надавать на старого прорицателя, а? Что скажешь? — Если вы дадите мне такие полномочия — я всё сделаю. — Ты меня заинтриговал. — Улыбнулся Император. — Как ты собираешься его прижать?.. А впрочем, молчи. Сохраним некоторую интригу. Веришь или нет, но быть Императором смертельно скучно. — Вы же всегда при деле. — Удивился Страж. — Если бы! Я давно сделал так, что всё работает под моим присмотром, но без моего участия. Может, хоть ты меня развеселишь? Я дам тебе соответствующее назначение на время поисков — чтобы никто из глав не рыпался. О, и кстати… — Да? — Если ты поймаешь Лилит… Приведи-ка её ко мне после допроса. — Зачем?.. — Хочу сломать ей нос. — Просто ответил Белос и направился к верстаку. Хантер не понял, шутит он сейчас или нет. — Если вы желаете… — Пробормотал Страж. Он попятился к выходу, но Император неожиданно жестко остановил его: — Я не позволял тебе уходить.       Белос взял посох. Слегка ударил по полу, и спустя пару мгновений с потолка опустилась огромная красная сфера. Белос коротким движением поманил её к себе. А когда шар приблизился, Император коснулся посохом мерцающей поверхности. Сфера открылась, как шкатулка.       На пол упала Кикимора. Кажется, она спала. Но вот посох Белоса сверкнул на мгновение, и бывший секретарь открыла глаза. А потом увидела, кто стоял перед ней. Хантер услышал, как у Кикиморы перехватило дыхание. — Когда?.. Я же оставил её в камере. — Растерянно сказал Хантер. — И ей незачем занимать там место. Не волнуйся, я уже в курсе того, что произошло. Что ты планируешь с ней сделать? — Я думал, отправить Кикимору в Конформаториум. Следом за остальными. — И только-то? Ты так дёшево оцениваешь собственную жизнь?       Хантер смутно догадывался, к чему клонит Белос. Догадывался, но не хотел осознавать. Его вдруг пронзило странное чувство: казалось, кто-то внимательно наблюдает за происходящем. За словами Белоса и действиями Хантера. — Если вы… — Подожди. — Перебил Император. — Я хочу сделать тебе подарок: я дарю тебе её жизнь. Думаю, это будет честно: она ведь хотела отобрать у тебя твою. Хочешь — добей. Хочешь — отправь в Конформаториум. А хочешь… Нет, отпустить Кикимору я не позволю. Это слишком.       Хантер смотрел на неё. Ещё вчера он бы обрадовался, увидев своего старого врага в таком виде, но теперь… А она всё глядела на Хантера, словно напуганный ребёнок. И что ты сделаешь, Страж? Кикимора уже повержена. Умрет она или останется жива — никакой разницы. Хантер хотел наконец остановиться. — В тюрьму её. Пусть там сгниёт. — С трудом сказал Страж. Казалось, сам воздух в этом зале был против милосердия. — Ты в этом уверен? — Разочарованно спросил Белос. — Запри Кикимору в Конформаториуме, и единственное, ради чего она захочет жить — месть. Больше ей ничего не останется. С проблемами нужно разбираться сразу, Хантер, пока это ещё в твоих силах. — Белос протянул Стражу свой посох. Хантер неуверенно взял его. Кикимора открыла рот, но издала лишь невнятный хрип — потому что Император не давал ей права говорить. — Я не хочу. — А не надо хотеть — надо сделать. Ты начинаешь мне надоедать, Хантер. Я поручил тебе штурм дома Клоторн, а ты лишь перебил кучу людей и притащил мне Титан знает что. Я доверил тебе собственную безопасность, а ты пытался скрыть от меня причастность Дариуса к заговору против моей семьи. И теперь, когда я даю тебе возможность разобраться с твоим врагом — нашим врагом, Хантер — ты просто трусишь? — Он подошел к Хантеру и положил свою руку поверх той, которой Страж держал посох. Белос направил оружие на Кикимору. — Соберись. Ты жалеешь тех, кто ненавидит тебя. Тех, кто желает тебе только смерти. И ради чего?.. — Он сжал ладонь Хантера. Посох тихонько засветился красным.       Конечно, Белос прав. Он всегда прав. Кикимору необходимо убрать прямо сейчас. Но если внутри Хантера ещё было что-то светлое, оно мешало ему так просто кого-то убить. — Ну? — Белос начинал терять терпение. Хантер закрыл глаза. Сжал в руке посох: пусть будет, что будет. Его учили не думать.       По ладоням прошлась судорога.              Выстрел. Запахло подгорелым мясом. Император вернулся, довольный, к своему верстаку. Наконец, Хантер украдкой посмотрел на результат: Кикимора лежала на полу, а на груди у неё дымилась выжженная дыра.       Он чувствовал, что сделал нечто немыслимое. Но почему так? Ты же просто сделал то, что сказали. — Ты проспорил. — Сказал Император в пустоту.