Следом за ошибками

      Пыльный стол, пыльный пол, пыльные шкафы и полки. Посуды почти нет, постельное белье старое и грязное, а окна занавешены драными шторами. Это не бросалось в глаза, когда вы были тут в прошлый раз: тогда всё выглядело куда приличнее. Воздуха здесь вечно не хватает: море совсем рядом и пар, поднимающийся от кипящей воды, не дает дышать.       С новосельем, Идалин.       Теперь штаб стал новым пристанищем для оставшихся Клоторн. Они не могли вернуться назад, даже зная, что тело Хути до сих пор лежало у порога их дома. Дариус был неумолим: где-то там ещё оставались солдаты Императорского ковена. Вы здесь надолго, друзья. Мне жаль. Ида не спорила, конечно: она не была идиоткой. Но покидать родное гнездо было невыносимо больно.       Дариус, Рейн и Эбер щедро снабжали беглецов деньгами и старались делать всё, чтобы хоть немного облегчить их положение. Дариус озаботился вопросами снабжения и пообещал добыть то, чего не хватало или что требовало замены: начиная с мебели, заканчивая одеждой и посудой. Эбер попыталась придать этому командному пункту хоть какое-то подобие уюта, взяв на себя уборку. Она даже нашла игрушки и книги для Кинга. Ну, а Рейн принес беглецам новенькие камни иллюзий — сомнительная защита, но это лучше, чем ничего.       Дариус был доволен, насколько это у него получалось в сложившихся обстоятельствах. Во всяком случае, здесь их искать не станут — особенно если никто не будет лишний раз выходить из дома. Только Рейн не находил себе места в тревоге за близких.       Ида и Лилит оставались деятельными и бодрыми, насколько могли. Не от излишнего оптимизма, конечно, — а только ради Кинга. Никто из них не мог да и не пытался заставить его забыть о случившемся. Никто из них не мог с чистым сердцем обещать, что всё будет хорошо. Но можно было хотя бы не сдаваться самим.       Они теперь много времени проводили с Кингом. Ненавязчиво, чутко: ему всё чаще хотелось быть одному сейчас. Иногда он даже игнорировал указания Дариуса и выходил бродить по округе. Идалин хотела использовать глифы невидимости, чтобы достать из Совиного дома любимого плюшевого зайца Кинга, но Лилит отговорила её от этой затеи. Слишком опасно.       А сегодня Кинг был вместе с Лилит. Они вдвоём готовили ужин. Лилит была так себе кулинаром, но надеялась на книгу рецептов и капельку удачи. В общем-то, её неумение готовить оказалось как нельзя кстати. Кинг, несмотря на возраст, отлично ориентировался на кухне и полностью руководил процессом. Лилит наверняка справилась бы и в одиночку, но для неё это была отличная возможность как-то отвлечь Кинга. — Порежь, пожалуйста. — Он положил перед Лилит большую луковицу. — Только верхний слой сними. — Кубиком? — Лилит предпочла на всякий случай уточнить. Хотелось показать Кингу, что она его слушает. — Да-да, кубиком. Не порежься, хорошо? — Я постараюсь. — Совершенно серьёзно ответила Лилит. — А ты что будешь делать? — Сковородку помою. Ты знала, что если подержать нож под холодной водой, то потом не будешь плакать от лука? — Кинг и сам пытался выглядеть живее и веселее, чем был на самом деле. Он знал, что сейчас должен поддержать маму и тётю. Они возятся с тобой, как с ребёнком, а ведь на их плечах столько всего! — Правда? — Не знаю. Наверное, нет. Это глупо. — Интересно, тут есть точильный камень?.. — Нахмурилась Лилит, видя, как лук под лезвием превращается в кашу. — Не знаю. А тупым ножиком, кстати, легче порезаться! — Почему? — Потому что сильнее и больше им двигаешь. Но очень острым тоже легко порезаться. А чье это мясо? — Поинтересовался Кинг, вывалив его в кастрюлю. — О… Я не посмотрела, если честно. — Оно не ядовитое? — Думаю нет. Что потом делать с луком? — Надо морковь ещё порезать, а потом вместе зажарим. — А морковь пластинками? — Ага. Давай я поищу другой нож. — Не надо, спасибо. Я приноровилась.       Они замолчали. Кинг пододвинул стул к плите, забрался на него и поставил сковородку на огонь, не забыв долить масла. Пока Лилит возилась с овощами, он захотел пить. Буфет был слишком высокий, но Кинг просто залез на него и достал стакан. — Почему тут никто не прибирался? — Недовольно сказал он, поглядев на посуду. Пришлось идти к раковине и ополаскивать. — У Дариуса нет слуг? Даже у меня они были. — У Дариуса есть только Эбер. — Улыбнулась Лилит. — А здесь прятались Летучие мыши, до того как Рейн приказал им залечь на дно. Сейчас они где-то в городе и ждут указаний, так что прибираться в штабе некому.       Кинг налил себе воды и выложил на сковородку лук. Он пытался сосредоточиться на готовке и не думать ни о чем. У него плохо получалось. — Мы же вернемся домой? — Вдруг спросил Кинг. — Конечно. — Ответила Лилит, передав ему доску с морковью. — Дариусу и Рейну просто нужно придумать, как избавиться от скаутов. — Без Хути будет слишком тихо. — Мне тоже его не хватает.       Кинг снял сковородку с огня, а потом замер, будто вспомнив что-то важное. — Знаешь, а я ведь с ним плохо обращался. Очень плохо. — Разве? — Да. Я постоянно грубил ему. Я вообще, кажется, не сказал ему ничего приятного. Ни разу. — Ты преувеличиваешь. Хути считал тебя другом. — Так даже хуже! — Воскликнул Кинг. — Я так вёл себя, а он всё равно хотел со мной дружить. А теперь его убили, а я даже не успел… Ничего не успел.       Лилит, не думая, взяла пучок зелени, но вместо того, чтобы начать его нарезать, подошла к Кингу. — Не нужно себя корить. — Как могла тепло сказала она. Шлепнула Кинга по лбу петрушкой. — Хути любил тебя, а раз так, значит было за что. Нашим близким виднее, что в нас есть хорошего. — Надеюсь. — Кинг тяжело вздохнул. Он всё держался за сковородку и смотрел куда-то мимо. — Мы им обязательно отомстим. Всем. — Мы должны только остановить День единства и спасти Острова. — Осторожно сказала Лилит. — Ну и? Как мы остановим День единства, если не убьём их? — Скорее всего никак, но… Пока что нужно проявить выдержку. — Я понимаю. — Кивнул Кинг. — Я подожду.       Лилит вернулась к нарезанию продуктов, а Кинг наливал в кастрюлю воду. В голове у него было множество планов, как расправиться со своими врагами. Ты соберёшь армию и уничтожишь их замок. Ты раздавишь Белоса, Кикимору убьёшь своим криком, а Хантера кинешь в кипящее море. И это если не придумаешь ничего страшнее. — Луз должна была убить его. Она же могла. — Тихо сказал он. Лилит отвлеклась и порезала палец. Она сунула палец в рот и спросила невнятно: — Кого? — Хантера. Что ей мешало? — Просто не было повода так с ним обходиться. — Пояснила Лилит. — А кроме того, Луз не стала бы никого убивать. — Если бы знала, что он потом сделает с Хути… — Всё равно.       Кинг раздраженно посмотрел на тётю. — Почему ты пытаешься быть такой доброй? Сейчас-то зачем? Разве ты сама не хочешь его прикончить?       Лилит открыла было рот, но вдруг не нашла подходящих слов. Может быть, и хочу, — думала она, — только я не могу потакать этому желанию. Что-то мешало ей ненавидеть Хантера: какие-то обрывки воспоминаний, чувство стыда, сожаления. Лилит и сама не понимала, откуда это взялось. Всё, что связывало её с Хантером, было туманным и далёким.       Она помнила нечто мрачное, молчаливое, шнырявшее рядом с ней. Хантер всегда пытался быть незаметным и до боли хотел, чтобы на него обратили внимание. А Лилит помнила только, что он бесконечно надоедал ей, хотя, казалось, не делал ничего плохого. Наверное, вам просто не повезло оказаться рядом друг с другом тогда. — Нет, не хочу. — Наконец ответила Лилит. Она постаралась отмахнуться от старой памяти: всё это неважно и не к месту. — Почему? Ты же любила Хути. — Ещё как любила. Но он и сам не хотел бы, чтобы я убивала кого-то из мести. — Терпеливо объяснила Лилит. Ей было страшно слушать Кинга. Не должны дети желать другим смерти. — А мама меня бы поддержала. — Вы очень похожи. — Она улыбнулась ему. — Но ты ошибаешься. Ида точно не хотела бы, чтобы ты стал убийцей. — Значит, мы совсем ничего им не сделаем? — О, мы точно сделаем. — Рассмеялась Лилит. — Есть много способов призвать людей к ответу и без крови. К тому же, я думаю, для Хантера и Кикиморы ещё не всё потеряно. Я ведь знаю их лучше тебя. Знаешь, как мы поступим, чтобы было правильно? — Как? — И Хантер, и Кики служат Императору и должны делать все те ужасные вещи, которые он приказывает. Но мы избавимся от него, и они больше ничего не будут должны. Тогда и посмотрим по их поведению, ладно? — Она предпочла не рассказывать, что с Кикиморой уже разобрались. — Ладно. — Сдался Кинг. Он взял в руки скороводку и начал вываливать содержимое в кастрюлю. — Лили? Можно я тебе кое-что скажу? Только не говори маме. — Я не скажу. — Это хорошо, что Луз умерла: ей не нужно сидеть тут с нами. — Да… — Нерешительно ответила Лилит. — Наверное, хорошо.       Рейн часто навещал их в штабе: старался отвлечь Идалин, развлекал Кинга и обсуждал с Лилит обстановку в замке. Он же приносил им продукты, чтобы беглецам не приходилось лишний раз рисковать, выходя на улицу: Рейн не так уж и сильно доверял их маскировке.       Вот и сегодняшним вечером он тоже зашел. Они с Идой, нацепив свои камни и поменяв облик, сидели на крыше. Было не слишком удобно: черепица, что неудивительно, оказалась жесткой и ребристой. Рейн немного исправил ситуацию, постелив пару одеял.       Идалин сидела, укутавшись от холода в плед, а Рейн лежал вверх тормашками, зацепившись ногами за верхушку крыши. Смотрел на звёзды, словно что-то искал. — Откуда у тебя вообще столько времени на нас? — Невзначай спросила Ида. — М-м? — Рейн с удовольствием потянулся. — Просто передал Скаре часть бюрократии. Ей в любом случае нужно учиться работать с бумагами. — Скара? — Удивилась Идалин. — Темная такая? Подруга Луз? Она на лире ещё играла. — Угадала. Это моя ученица. — Че? Ученица? С каких пор? Я думала, ты боишься учить других. — Я не боялся. — Немножко обиженно сказал Рейн. — Просто я не самый лучший учитель. — Ой, вот только не начинай! — Ида громко рассмеялась. — Что ты?.. Это ведь правда! Но Скара будет следующей главой ковена, так что я хочу подготовить её ко всему. — Сколько? — Что «сколько»? — Ну, сколько ты берёшь за это? — Ничего я не беру. У меня нет проблем с деньгами. — Титана ради!.. — Возмутилась Идалин. — То есть я тут жопу рвала, чтобы заработать, а этот готов бесплатно пахать! — Мне предпринимательскую жилку не завезли. — Улыбнулся Рейн. Идалин что-то фыркнула и отвернулась. — Я ведь так и не спросила… Я так волновалась, когда Дариус и Эбер тебя поймали. Я думала, что ты отправишься на окаменение. Почему ты ничего мне не сказал? Мог хотя бы намекнуть, что ты в порядке. — Ты разозлишься, если скажу. — Потупившись, сказал Рейн. — Да ну. Я совсем не в настроении злиться. Говори. — Я просто хотел держать тебя как можно дальше от всего. Сопротивление, Белос, День единства… Мы ведь с Дариусом до сих пор не уверены, что у нас что-то получится. И до сих пор опасаемся, что нас просто казнят. А у тебя семья, о которой надо заботиться, свои проблемы… Я надеялся защитить вас от этого. Прости, что не получилось. — Едва он договорил, Идалин ударила его по колену. — Придурок! С каких пор меня нужно защищать? — С тех пор, как тебя саму чуть не превратили в камень? — Поморщился Рейн, потирая колено. — Ты представляешь, какого мне было, когда я узнал об этом? — Нет, не представляю! — Неожиданно сердито сказала Ида. — Я думала, тебе всё равно. Ну ладно — думала, что ты слегка переживаешь. Мы ведь расстались, с чего ты будешь думать обо мне? — Я никогда не переставал о тебе думать. — Тогда почему ты так долго не давал о себе знать?! Почему мы встретились только теперь? Молодец, что защищаешь — а мои нервы ты пожалеть не мог? — Я… Понимаешь… А как это было бы? — Рейн начал запинаться. Путал слова. — Вот я бросил тебя, а потом внезапно приполз обратно? — А, гордость мешала? — Как-то грустно ответила Ида. — Какая гордость? Нет, извини, пожалуйста, я совсем не это имел ввиду. Прости. Я просто думал, что ты не хочешь меня видеть. Я думал, что берегу твои нервы, не попадаясь тебе на глаза. — Реально придурок. — Ида улыбнулась, а Рейн, кажется, окончательно засмущался. — Может и не хотела. Неделю-другую после расставания. Не больше. — Прости. — Рейн, посмотри на меня. Давай, качни пресс. — Сказала Идалин. И Рейн, приподнявшись, посмотрел. Гнев на её лице исчез так же быстро, как появился. — Мы столько лет с тобой дружили, думаешь, я бы оставила тебя только потому, что ты меня разлюбил? — Но… — Просто я тоже дура и тоже хотела тебя защитить. И тоже думала, что подальше от меня тебе будет безопаснее. — Проклятие? — Оно. Я ведь только недавно смогла с ним совладать. Не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня. Но если б я знала, что тебе нужна помощь, то была бы рядом. Несмотря ни на что. — Я не… Я… — Он закрыл лицо руками. — Ты?.. — Протянула Идалин.       Она терпеливо ждала, пока Рейн немножко успокоится. Ида прекрасно понимала, что он чувствует и что хочет сказать. Просто хотелось немного помучить. Заслужил, в конце концов. — …Не разлюбил тебя. Всё это… Очень… — Стыд сдавил горло, и Рейн едва-едва шептал. Ида круто развернулась и, зацепившись ногами, легла рядом с ним. Неужели ей нужно было столько страдать, чтобы получить это признание? Потерять сына? Дом? Но впервые за последние дни Ида чувствовала себя капельку счастливой. Она презирала себя за это счастье. — Отношения сложно. — Идалин улыбалась и смотрела в небо. — Особенно для тупых.       Рейн осторожно, стесняясь, нашарил под пледом её руку. Идалин крепко сжала его ладонь. Да, ты много потеряла, но неужели из-за этого вы оба должны отказаться друг от друга? Снова?       Ни за что. — Я бы очень хотел поумнеть вместе с тобой. — Тихо сказал Рейн. — Вместе?