Следом за ошибками

      Дайте указание. Дайте направление. Дайте мне цель, и я сотру её в порошок. Пускай все запомнят, что Императорский ковен любого разорвёт на куски. Пусть видят: в моей власти уничтожить кого угодно.       Хантер чувствовал себя бездумным оружием, и это отдавалась в груди тупой радостью.       Он взялся за Озрана так, словно он был запутанной головоломкой. Хантер подошел к делу ответственно — и начал с поиска прецедентов. Он хотел понять, как его предшественники разбирались с нерадивыми пророками. Вот только о предыдущих Стражах не было почти никакой информации, словно они и не жили никогда.       Ну, не беда! Хантер не стал зацикливаться на этой мелочи. Есть ведь и другие источники. А как, интересно, побеждал прорицателей сам Император? Уж здесь-то материалов оказалось навалом! В архивах был учтен каждый шаг Белоса. Теперь, устроившись в своем кабинете, Хантер перебирал документы и записи.       Флэпджек был рядом с хозяином: Страж решился аккуратно пронести его к месту работы. Дверь Хантер предусмотрительно запер и старался говорить вполголоса. — Смотри! — Хантер ткнул пальцем в какой-то древний протокол. — А я, оказывается, не такой уж тупой. Кажется, мы с Белосом мыслим одинаково…       Хантер откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Удовлетворённо вздохнул. Получается, первые шаги он уже сделал, сам того не заметив. Хантер ввёл учет всех входящих и выходящих из замка. Он знал, что стража ворчала от прибавившейся бумажной работы, но так, между собой. Никто не возражал открыто: после гибели Кикиморы такой шаг выглядел более чем здраво.       А то, что на шее Озрана медленно затягивалась петля, никто не заметил — даже сам пророк. — Я молодец? — Спросил Страж у Флэпджека. Палисман согласился, но без особого энтузиазма. Хантер только отмахнулся: эйфория службы затмевала любое беспокойство.       И всё-таки кое-какие мрачные перемены пробивались и сквозь это больное веселье. Хантер не совсем понимал, что именно не так, но смерть Кикиморы как будто изменило общее настроение в замке. Холодное равнодушие сменила опаска. Стража стала слегка молчаливее и осмотрительнее. Больше никто не отвлекался от дежурств. Императорцы не бросали в спину Хантера озлобленные взгляды — они научились их прятать.       Каждый служащий в замке чего-то ждал. Не только скауты — все. Люди были собраннее, чем обычно, и без какой-либо причины стали избегать одиночества.       Пока что Хантер убеждал себя, что дела наконец-то пошли на поправку. Верил ли он в это? Нет, разумеется. Но ему и не надо. Страж давно привык к дурному предчувствию и научился его игнорировать. Были куда более насущные дела.       А с Озраном тем временем творилось неладное. Гибель любимой внучки подействовала на него куда сильнее, чем он сам предполагал. Его жизнь резко опустела: никто больше не приходил к старому пророку за советом, никто не искал с ним разговора. Озран знал, что Кикимора обычно навещала его из чистой заботы. Ей казалось, что пожилому пророку одиноко, что ему нужно чьё-то присутствие. Она не знала, что Озран каждый день был окружен своими кошмарами — а они составляли компанию ничуть не хуже живых людей.       Но теперь не было ни кошмаров, ни Кикиморы. Озран в самом деле остался один. Он разговаривал сам с собой. Смеялся. Плакал. Злился. Кричал. Он так долго жил на одном лишь страхе, что внезапное одиночество вывалило на него все запылившиеся чувства. Озран оказался к ним не готов.       И это тоже выводило его из себя. Мне под семьдесят! В моем возрасте опыт притупляет все эмоции, позволяет смотреть на жизнь с мудрым добродушием. Разве нет?! Оказалось, что нет.       Озран перестал спать. Шепот и дыхание мертвых до того вросли в привычный фон, что внезапная тишина оглушала пророка. И совсем, совсем не помогали тут вернувшиеся магические силы!       Будущее, настоящее, сон, реальность — всё смешалось. Озран уже не знал, что, когда и где должно произойти или происходит сейчас. Воздух был отравлен. До безумия рукой подать.       Сейчас Озран, кажется, бодрствовал. Он умылся холодной водой. Поглядел на себя в зеркало, пытаясь оценить масштабы бедствия. Непонятно — хмуро думал Озран. В старости, как ни посмотри, выглядишь одинаково херово.       Озран выпил крепкого кофе, не слишком думая о том, как на это отреагирует сердце. Потом заставил себя позавтракать. Приходил служака из ковена с какими-то бумагами, но Озран наорал на него и погнал вон из покоев.       Двадцать три минуты. Озран, еле переставляя ноги, выполз из спальни и побрел к своему кабинету. По пути столкнулся с адъютантом. — Вы в порядке? — Хором спросили две головы подчиненного. Озран не разобрался, в какое лицо смотреть, а потому просто зашаркал дальше. Адъютант осторожно пошел следом. — Сэр? — Да что вы все до меня доебались! — В сердцах крикнул Озран. Помощник отскочил в сторону от неожиданности. Одна голова замялась, но вторая, отличавшаяся большей решительностью, тут же нашлась: — Вы должны были встретиться с преподавателями Хексайда. — Напомнил адъютант. — Внести коррективы в школьную программу. — И? — И вы не встретились. — А почему ни одна сука мне не напомнила? — Сварливо ответил Озран. — Мы приходили к вам ещё позавчера, но вы нас прогнали. Что передать Бампу? Что вы заболели? — Да, так и передай. Я очень заболел. Есть ещё что-то? — Есть. Мы посылали вам отчет о… — Знаешь что? Пошло оно всё! — Прервал его пророк. — Я не в состоянии об этом думать. Ты что, не можешь заняться этим сам? На кой ляд ты мне вообще нужен?! — Могу. — Терпеливо ответил адъютант. — Но нам придётся заглянуть к вам завтра за подписью. — Да-да-да. Исчезни! — Озран ускорился и наконец-то оторвался от своего подчиненного. Кто знал, что в старости можно быть таким резвым?       Восемнадцать минут. Озран добрался до своего кабинета. Выцепил возле двери какого-то слугу и распорядился, чтобы принесли чай. Порывшись в карманах, Озран достал ключ. Не тот ключ. А, вот. Поворот, щелчок, и рабочий день ознаменовал протяжный скрип петель. Озран раздраженно оглядел захламленное рабочее место. Он кинул на стол записную книгу и сел. Пододвинул поближе чернильницу и перо.       Надо подготовиться. Прописать все возможные реплики. Прорицатель открыл дневник, обмакнул перо и… И просто задремал в кресле.       Озран открыл глаза. Оглядел кабинет, затем отчего-то захихикал и капнул чернилами на страницу. Выругался. Он попытался аккуратно подтереть пальцем, но этим только больше размазал кляксу.       Двенадцать минут. Отсчет привел пророка в чувство. Озран положил перо на какой-то клочок бумаги и закрыл чернильницу. Побарабанил пальцами по подлокотнику. У прорицателя медленно кончалось терпение. Знаешь, ты мог бы прийти ко мне и сейчас, чего время-то тратить? Раньше начнем — раньше закончим.       Озран видел, что его ждёт. Видел, кого он ждёт. С каждым вздохом внутри него разгоралось мрачное веселье.       Восемь минут. Озран закрыл глаза, и нечеткие образы замерцали под веками. Вот ты придёшь ко мне. Вот сядешь. Я любезно улыбнусь, конечно. Ты разозлишься, но продолжишь смотреть мне в глаза. Положишь передо мной приказ о твоем назначении. В будущем столько вариантов, куда тебе можно его засунуть!       Чего ты вообще хочешь от меня, мальчик? Найти Клоторн? Как ты себе это представляешь? Чтобы их местоположение было актуальным, я должен отследить ближайшее будущее, а это, извините, считается невозможным. То, что ты теперь стоишь выше меня, тебе не поможет.       Хотя… Мало ли чего там считается? Озран порылся в ящиках стола. Поставил перед собой хрустальный шар, а затем играючи щелкнул по нему пальцем. Хрусталь перенес его в… Что это за место? Тьфу ты. Здесь вербовали Эмити. Изображение было слишком нестабильным, чтобы отследить детали. Но если очень постараться…       Вот только я не для того столько лет водил вас за нос, чтобы теперь сдрейфить и пустить будущее под откос. Сначала, Хантер, я пойму, что такое Иссушающее заклинание. Сначала пойму, зачем Дариус решился на предательство и пойму, чего хочет Белос. А затем вы все ответите мне за Кикимору: начиная с Дариуса, заканчивая тобой.       Четыре минуты. Принесли чай. Озран налил себе немного и попытался успокоиться, грея руки о чашку. Пророк потихоньку оценивал своё положение. Риск всё равно есть. Чудовищный риск! Что стоит поставить на место Хантера? Что он вообще такое? Мальчишка. Сопляк. Гнида.       Но кем бы он ни был, за его спиной стоит сам Император. Через несколько минут ты схлестнёшься не с Золотым стражем, но с Белосом. А бороться с Императором в одиночку…       Вдоль позвоночника пробежался страх. Неопределённый, холодный: так ты вглядываешься во тьму, пытаясь увидеть, кому принадлежат случайные шорохи и глухие голоса.       Придётся выкручиваться и теперь. Отступать некуда.       Впрочем, хватит с нас этой путаницы.       Озран проснулся посреди ночи. В голове мелькнула мысль: у тебя четыре минуты. На что? Зачем? Почему? В голове мелькали обрывки последнего сна: кабинет, чай, отсчет, Хантер… Прорицатель попытался унять сердце. Вдох.       Выдох. Он поднялся с кровати. Как был, в пижаме, выглянул в коридор. Нет, ничего не происходило — всё было в порядке. Стражники поглядели на прорицателя и тут же отвернулись. Озран вернулся к себе. Часы показывали пятый час утра.       Диалог с адъютантом, мучительное ожидание, тупой поиск ключа… Озран тряхнул головой. Всё это должно быть произойти где-то через несколько часов — во всяком случае, могло произойти. Почему же ты проснулся сейчас?       Две минуты. Озран взял с тумбы маленький хрустальный шар. Попытался сосредоточиться и разглядеть, что будет дальше. И чего там? Через десять минут, полчаса, час ты так и будешь сидеть в своей спальне. Никто не придёт. Ничего не случится.       Одна минута. Руки перестали слушаться. Озран чувствовал, как утекает его время, но не понимал, что будет, когда оно закончится. Оставались какие-то жалкие секунды, и Озран одним махом оказался у двери. Судорожно вставил ключ. Запер себя изнутри. Так спокойнее. В коридоре послышались неторопливые шаги, но они тут же стихли.       Больше ничего.       До самого восхода Озран возился с шаром, пытаясь продраться сквозь видения и пустые обрывки. Он знал, что в коридоре, прямо за дверью, его ждут. Императорцы, кто же ещё. Пятнадцать. Нет, двадцать! Все с заряженными винтовками. Все готовы стрелять. В хрустале то и дело мелькали их маски.       Сначала, едва обнаружив их присутствие, Озран захотел выйти из покоев и погнать их прочь. Но стоило ему коснуться дверной ручки — в висок ударила тревога. Страх. Паника. Пророк очнулся в углу комнаты, его тело била мелкая дрожь.       Он чувствовал: там, в коридоре, его ждёт смерть. Но почему? Неужели у них приказ атаковать тебя?       Солнце давно было в зените. Озран тоскливо оглядел свои покои: даже при свете дня он не чувствовал себя защищенным. Хотелось есть. Да что там есть — хотелось пить! Сколько можно протянуть без еды? Неделю, наверное. А без воды конец наступит куда быстрее.       Когда-нибудь это должно кончиться, верно? Не могут же тебя вечно удерживать в покоях?! Озран в последний раз решился заглянуть в будущее. Он сел на кровать. Положил шар на колени. Ответа пророк так и не нашел. Был только исход, где он оставался запертым в комнате.       Это потому что ты так и не рискнешь открыть дверь собственной спальни? Нет, нет, всё куда хуже. Просто если ты откроешь — твоя линия прервётся. И не будет у тебя никакого будущего.       Люди Хантера стояли в коридоре не для пустого устрашения.       Солнце давно скрылось за горизонтом. Жажда! Как спастись от жажды? Стражники так и стояли у двери, ожидая возможности тебя убить. Они-то ничего не опасались. Что ты можешь против двадцати императорцев?       Озран вымученно улыбнулся. Хантер оказался куда расторопнее, чем ты ожидал. Клоторн, чтоб их! На них свет клином сошелся?! А ты и сам хорош! Ты всерьёз думал, что Хантер ворвётся в твой кабинет, будет что-то там требовать, угрожать? Разве Золотой страж такой идиот? Незачем тебя беспокоить: поставь ночью отряд, дай им всего лишь одну простую команду, — «Убить» — и вот главный пророк сидит, трясётся в своей спальне. Без еды, без воды. Один. Даже толком не поняв, как это вообще получилось.       А если в окно?.. Как ты мог забыть про окно! Озран подбежал и… И что? Высоко. Десятки метров. Магия сможет смягчить падение? Может быть и получится. Но приглядись. Видишь внизу маленькие огоньки? Скауты выжидали и там. Озран вдруг понял, что все они — казалось, целый полк — смотрят на него. И ждут. Ждут. Ждут когда ты попытаешься выбраться отсюда.       Нет выхода. Никакого. Никуда.       Приближалось новое утро. Стражники сменились. Кажется, их даже стало больше. Озран сидел на кровати и держал в руках маленький хрустальный шар. Что делать? Выдать Хантеру тех, кого он ищет? Но что тогда будет? Ты же ничего ещё не выяснил, может, если ты передашь Клоторн в руки Хантеру, случится что-то непоправимое.       Озран сжал шар в руках. Ладони вспотели. Прорицатель подошел к двери. Опасность никуда не делась — даже не думала деваться. Озран не выдержал и прохрипел стражникам какие-то проклятья. Сел возле двери. Что толку думать о будущем, если ты до него не доживёшь?       Сам виноват, старик. Ты хотел идти до конца со своим нейтралитетом и, кажется, пришел.       Озран подчинился до смешного быстро. Прошли только одни сутки, а пророк уже размышлял, кого ему не жалко подставить. Ну, кто там есть? Кто-то, от кого меньше всего зависит этот мир.       Прорицатель положил шар перед собой. Нарисовал на нём круг, затем второй. Меньше зависит или больше — уже неважно. Слишком хотелось пить.       Вот ты? Да, ты. Тобой можно пожертвовать, ты, кажется, наименее значима… Что же, прости меня. Озран принялся за дело — лишь бы всё поскорее кончилось.       А потом он крикнул стражникам, что сдаётся. Осталось дождаться Хантера.       Озран держал новый маяк. Будущее намертво отпечаталась внутри. Пророк тупо смотрел на свою работу, словно не зная, что с ней делать дальше. Хантер, конечно, разберется: всё видно, всё понятно. Озран расстарался для него.       Но вот послышались шаги, и в дверь вежливо постучали. Золотой страж наконец-то пришел.