Следом за ошибками

— Ну хотя бы глоточек! — Упрашивал Озран. — Тебе это надо больше всех. Пожалуйста! — Хватит. — Мрачно ответил Рейн. Всё-таки он заставил себя хлебнуть чаю — просто чтобы пророк отстал. — Вкусно. Спасибо. — Во-о-от! Успокоительный, между прочим. Ну что? Тебе лучше? — Нет.       Прорицатель широко улыбнулся. Ему было весело. А Рейн никак не мог понять, почему. Он вообще жалел, что согласился прийти в кабинет Озрана. К чему эта встреча? Чтобы посмотреть на бодрую рожу пророка? Барда уже тошнило от его наглой ухмылочки.       Будущее теряется среди глухой тьмы, а Озран развлекался. Погибла чья-то подруга, чья-то сестра, возлюбленная, а Озран ещё издевался над оставшимися в живых. На горизонте маячили куда большие жертвы, и Озран смеялся от души, думая о них.       Но Рейн вежливо молчал, а я… Не мне судить других. Наверняка у прорицателя были свои причины так себя вести. Тревога всё сильнее отравляла разум, и каждый справлялся с этим по-своему.       Конкретно Озран — за счет чужих нервов. — Что?! — С притворным возмущением сказал пророк. — Тогда выплесни немедленно эту дрянь, и я налью ещё какой-нибудь! — Хватит! — Прикрикнул бард. — Прошу, помолчи немного.       И Озран, в конце концов, заткнулся. Удивительно, но старик вполне понимал, что делает. Точнее, он предполагал, что понимает. Как рассуждал Озран? Очень просто! Если человека чуточку выбесить, пораздражать, он на мгновение забудет о своих бедах. Главное только не переборщить, а то, чего доброго, доведёшь его до нервного срыва.       Да, чужие беды не находили отклика в атрофированной душе Озрана — но это не значило, что он не был способен кого-то отвлечь или выслушать.       Другое дело, что ему обычно и не хотелось. — Тебе правда всё равно? — Уныло спросил Рейн, поболтав чай в кружке. — Ну что ты! Я просто умею абстрагироваться, вот и всё. — Ляпнул Озран первое, что пришло в голову. Рейн, впрочем, сразу его раскусил. Он устало вздохнул. — Тебе всё равно. Но это ведь из-за тебя она вообще оказалась здесь. Неужели ничего не скребет внутри? Хотя бы немного. Лилит ведь не была для тебя чужой. — Правда? — Удивился пророк. — А что нас такого связывало?       Рейн пожал плечами. — Вы много работали вместе. — И что? — И всё.       Озран усмехнулся и поставил свою чашку на стол. — Для меня все люди чужие. — Просто сказал он. — Нет, милый. Ничего у меня нигде не скребет. Можешь отправить меня в Конформаториум за это. — Я тебе завидую. — Так, а вот этого не надо! Если бы весь мир состоял из таких, как я… — Начал Озран, но Рейн не дал ему договорить: — Было бы ужасно. Знаю. Но теперь я должен как-то сказать одному важному для меня человеку, что умер другой важный мне человек. Это мне придётся утешать. Это на моем плече будут рыдать. И… Мне было бы легче, если бы меня это не трогало. — Ну, ну… — Мягко сказал пророк. — А хочешь, я всё скажу за тебя? — Нет. Ты сделаешь всем только хуже. — Конечно, сделаю! — Озран развёл руками. — Именно потому, что я бессердечный подонок. Зато тебе не придётся мучиться. — Не нужно, спасибо. — Сухо ответил Рейн. — В конце концов, Дариус будет со мной. Саму новость расскажет он. Я должен буду разобраться с тем, что будет дальше. — Вы там не боитесь, что Идалин тоже обратится монстром? — Боимся. Будем надеяться, я смогу её успокоить. Хотя Титан знает как тут успокоить… У нее теперь остался только Кинг. — А как же родители? Палисманы? — Спросил Озран. От этого вопроса Рейн ещё больше помрачнел. — Мать уже умерла, а отец после похорон сел на корабль и отправился исследовать какой-то соседний архипелаг. Палисманы отправились с ним. Я даже не уверен, что они все ещё живы. — Печалька. — Вздохнул пророк. — Когда вы пойдете к Идалин? — Этой ночью. До этого нам с Дариусом нужно быть у всех на виду. — Рейн предпочел закрыть глаза, чтобы не видеть насмешливого лица собеседника. — Знаешь, что смешно? Эбер говорила, что Лилит не сможет обратиться, мол, Хантер это предусмотрел. Ты предсказал нам обратное. Я тебе не поверил, конечно, а теперь… Почему так? — Хороший вопрос. — Задумчиво сказал Озран. — Полагаю, у Лилит даже в бегах остались здесь друзья. Я пока не до конца уверен, из-за чего меры Хантера не сработали. Вдруг это вообще случайность? Но если нет… Тогда, возможно, у нас есть ещё парочка союзников, о которых мы не знали. — Надеюсь, что нет. — Почему? — Я не хочу никого втягивать больше. Я не хочу больше трупов. Надоело. — Какая ты неженка! Но ведь оно того стоит, разве нет? Мы можем угробить всех и оставить в живых только пару человек — и это всё равно будет победа, потому что Белос не оставил бы никого. — А я не хочу отвечать перед оставшимися за эту победу. — Так это легко решается! Достаточно красиво умереть где-нибудь ближе к концу! — Рассмеялся Озран. — Труп уже никто не осудит. — Спасибо. Так и сделаю. — Рейн поднялся с кресла и направился к двери. — Ты куда? Я же любя! Эй! — До встречи. — Бросил бард, закрывая за собой дверь.

***

      Дариус был занят. Нужно привести в порядок подземелье, нужно обдумать какие-то новые планы, нужно… От него всегда что-то нужно. Эбер уже не задумывалась на этот счет. Ну, а для нас с вами важнее, что её наконец-то предоставили самой себе.       Сейчас она чем-то напоминала бродячую кошку: вот неторопливо гуляет по коридорам, погрузившись в какие-то свои кошачьи мысли, а стоит приблизиться кому другому, сразу шарахается в сторону.       Иногда горло разрывало пульсирующей болью, и Эбер ненадолго вырывалась из своих раздумий. В такие моменты каждый вдох, каждый выдох шел напополам с тяжелыми хрипами. Воздуха не хватало. Приходилось останавливаться, отходить куда-нибудь и ждать, пока приступ пройдёт.       А разум, ошалевший от боли и гнева, прокручивал в голове минувшие события и задавал бессмысленные вопросы.       Вот Озран предложил свой безумный план. Это никак не могло кончиться хорошо! Ну никак! Но было что-то в этой идее более глубокое, более важное, чем Озран хотел озвучить. Никто не уловил настоящего смысла его слов — только Дариус.       Они и не думали о том, чтобы спасти Лилит, да? Они думали, как бы не попасться — и если для этого Лилит должна умереть, то и пожалуйста! Ты догадывалась. Ты чувствовала это в их разговоре. Но ничего не сделала. Почему?! Тебе ведь не нужен голос, чтобы хотя бы попытаться возразить!       Да, не нужен. Не хватало чего-то другого. Чего-то крайне важного. Чего-то утраченного или, быть может, просто отнятого. Ты, случаем, не знаешь, что же это такое было и как найти замену?       Эбер попыталась закричать. Громко, от души. Давайте-ка послушаем!       Ну? Из глотки вырвалось тихое сипение. Приступ навалился с новыми силами. У Эбер подкосились ноги, а из глаз полились слёзы. Она схватилась за шею, пытаясь перетерпеть эту муку. Стражники наконец-то обратили на неё внимание. Они подошли ближе, спрашивая, не нужна ли помощь, но Эбер жестом отогнала их.       А когда всё вернулось в норму, она побрела дальше, игнорируя чужие взгляды.       Какая же дура.       В себя её привел резкий запах серы. Эбер подняла голову и едва не попала под чьи-то ноги. — Титана ради!.. — Вскрикнула Терра, отшатнувшись. — Извини, розочка, я чуть не наступила… Ты тоже к нашему затворнику?       Эбер только сейчас поняла, что оказалась возле лаборатории. Она открыла было рот, чтобы что-то мявкнуть, но Терра весело отмахнулась. — Молчи-молчи! Я уже ухожу. Мне просто нужно было перекинуться с ним парой слов. — Терра неторопливо пошла по коридору, слегка шаркая. С её губ не сходила игривая улыбка.       Когда Эбер осторожно вошла внутрь, она увидела Витимира, мешающего что-то в своем котелке и разговаривающего с собой. Она тихонько закрыла за собой дверь. — Просто не вышло. Не вышло. Не вышло… Да. Ничего. Ты ничего не обещал. Просто не получилось. Если у тебя не получилось, то ни у кого бы не… Смелее. Просто. Просто, просто, просто… Ну тихо. Тихо…       Эбер негромко постучалась, давая о себе знать. Витимир подпрыгнул на месте и резко обернулся: — К-кто?.. — И, конечно, снова начал заикаться. — Э… Эб-бер? За… З-заходи… Извини, я… У меня т-тут просто… Э… Заходи. Д-да.       Она осторожно вошла внутрь. Витимир, и без того вечно нервный, сейчас, казалось, был на грани истерики. Его била дрожь, пальцы никак не хотели слушаться. Вздохнув, он снял котелок с огня и поставил на керамическую плитку. Алхимик вытер руки полотенцем и присел на край стола. Витимир внимательно глядел на Эбер.       Она порылась в карманах и достала небольшой блокнотик с карандашом. Запрыгнула на какой-то стул. Эбер принялась писать вопрос, который в данную минуту занимал её больше всего: что тут делала Терра? Но Витимир вдруг спросил: — С… Слышала п-про п… По… Погром? Ну, в подзем-мелье.       Эбер кивнула. Алхимик спросил упавшим голосом: — А Лилит… Эм… Она выжила?..       Эбер покачала головой. Какое там! Каждый желающий смог внимательно рассмотреть тело монстра, когда его выносили из подземелья. Хотя это скорее были куски тела. Страшная картина. — Да… Терра мне т-так и сказала… — Потом он вдруг неловко улыбнулся. — Она догадливая… О-очень догадливая! Я-то д-думал, у меня будет п-пара дней… Хотя бы, чтоб собраться с… С мыслями.       Эбервольф непонимающе уставилась на друга. А тот вцепился в стол, будто боялся упасть. — Я сказал ей, что просто кое-что напутал… Я ведь говорил Хантеру, что зелье очень сложное… Я знал, что с меня спросят, но… Титана ради, я же не думал, ч-что первой пр… Придет Т-Терра!       Он глупо захихикал, а потом вдруг замолк. Улыбка сползла с его лица, а во взгляде появилась обречённость. — Выходит… Выход-дит, я серьезно в-влип…       Эбер наконец-то додумалась написать: «О чем ты говоришь?»       Витимир прочитал записку, но ответил не сразу. Что-то мешало ему говорить открыто. Но почему-то Эбер показалось, что молчит он не от страха, а от… Смущения? Наконец, алхимик тихонько хмыкнул и сказал: — Ну… Т-только… Только никому ни слова! Я п-просто хотел помочь Лилит… Она так просила меня. Я забыл, а… Когда её арестовали… — Он начал говорить смелее. — Хантер ведь… Он ведь отчего-то боялся её превращения! Зачем-то он же заказал у меня это зелье… Вот я и подумал: может, так я и смогу помочь? Если зелье не сработает! Я немного его подпортил… Наверное, у меня получилось. Жалко, что Лилит… Но что ещё я мог сделать для нее? Надеюсь, она не злится… Где бы она ни была.       В его глазах зажегся огонек. До чего же здорово-то! Одним маленьким действием он пустил такую реакцию по всему замку! Самый незначительный элемент, а посмотрите, сколько шуму наделал! Витимир уже и не думал про Лилит и её смерть. Куда ему! Его сердце до краёв наполняла радость причастности к чему-то важному. Это было пьянящее, сладкое чувство. Витимир почти закричал: — А ведь это я! Подумай! Весь этот погром смог устроить я! — Он громко рассмеялся. — Что, получили? Получили?! Будете знать! Я глава ковена, не забыли? Да, я не умею драться! Да, Терра уже всё поняла. Это же хорошо! Теперь она знает, на что я способен. Теперь ей придётся считаться со мной. А захотят меня арестовать — я им весь замок подорву! Будут знать! Будут знать…       Он вдруг захныкал. Голос подвёл его. Конечно, алхимику было страшно. Внимание Терры — всё равно, что смертный приговор.       Но Витимир, на самом деле, глубоко заблуждался. Терра не стала относиться к нему серьезнее, пускай она и поняла его глупенький план. Ей уже было ясно, что пугливый алхимик в этой истории почти ничего не значит.       Зато Эбер тоже кое-что поняла. Витимир, оказывается, куда храбрее, чем все думали. А вот хорошо это или плохо… Ну, прорицатель здесь Озран, а не я. Потом разберёмся.

***

      Но, кажется, я слишком увлёкся, рассказывая о второстепенных героях. Пока я подбирал красивые формулировки и простраивал текст, по Кипящим островам вовсю расползалась ночь. Солнце медленно гасло. Догорал закат. Зажигались родные мне звёзды.       А когда настанет день, вы снова не досчитаетесь друзей и близких. Так продолжается веками. Кому-то может повезти, и ночь заберет у них лишь случайных знакомых. Эти кто-то — настоящие счастливчики. Им легко живётся. Да, останется немного памяти о погибших. Может даже немножко грусти. Стряхнешь эту пакость с себя и не заметишь.       Многие и правда не заметили. Умерла Лилит — и что же? Что поменялось? Ничего. Можно позволить себе капельку печали, а потом — живи в своё удовольствие.       Для Эмити умерла учительница — строгая, гордая, но зато терпеливая и мудрая. Ужасно неудобная в самом своём существовании. Эмити хотелось бы назвать её подругой, но… Отчего-то девушке казалось, что если она зря назовёт Лилит своим другом — это будет для усопшей почти что оскорблением. — Зря ты так. — Тихо сказала Луз. — Уверена, она бы с тобой не согласилась. — Четыре года назад — может быть. А сейчас? — Вы же не ссорились. — Не ссорились. Мы просто не виделись. — Эмити говорила это удивительно просто. — Друзья исчезают, если о них не вспоминать. — Неправда. — Мягко возразила копия. — Ты просто устала и расстроена. — Почему ты постоянно мне это говоришь? — Потому что это удобно. И потому что я хорошо тебя знаю. Ничего, mi amor. Я никогда не устаю. Я буду напоминать тебе, что всё… Что всё может быть не так плохо.       Луз подошла к дальнему столу и поправила сложенные из бумаги мишени. — Давай ещё раз. — Сказал Призрак. — Это уже было ближе.       Эмити кивнула. Сжала в руках волшебную палочку. Кристалл в рукоятке слегка мерцал, словно тлея. — Здесь какой-то другой принцип… — Девушка вертела в руках палочку, примеряясь. — Со своей магией надо больше думать и представлять, что конкретно ты хочешь сделать, а тут… Тут как будто всё завязано на движениях. Эта искусственная магия ужасно механическая. Чем-то похоже на стрельбу из винтовки. — Никогда не пробовала. — Улыбнулась Луз и села на стойку. — Мне папа делал как-то пистолет. Игрушечный. Там важно было сначала прицелиться, а уже потом выстрелить. Здесь почти так же…       Эмити взмахнула своей палочкой. Вспыхнул кристалл. Заряд ударил в стену, а сама девушка отшатнулась. — Блять! — Громко выругалась Эмити. Ей захотелось что-то пнуть или ударить, но ничего под рукой не было. — Как Хантер это делает? Я не понимаю! — Ты можешь у него и спросить. — Предложил Призрак. — Я уверена… — Нет. Я только хуже сделаю. Вряд ли он хочет меня видеть. — Ты так думаешь? — А ты — нет? — Эмити положила волшебную палочку на стол. Потёрла руки. Ей было больно думать о муже. В кои-то веки она договорилась со своей совестью: подведёшь Хантера, зато спасёшь Лилит и Сопротивление. Ну и что в итоге? — Знаешь что самое мерзкое? Я реально не понимаю, почему он мне не въебал. — Пожалуйста, Эмити… — Что? Сама-то как бы отреагировала? — Она тряхнула головой. Голос у нее дрожал.       Вместо ответа Луз просто тихонько подошла к Эмити и обняла её. В конце концов, Блайт, ты всё делала правильно. Просто Хантеру не повезло. И тебе, если на то пошло. — Хочешь, я с ним поговорю? — Предложил Призрак. — Он ведь уже знает обо мне, так что я ничего не теряю. — Не надо… Я сама разберусь. — Эмити говорила практически шепотом. — А ведь когда Хантер на мосту… Когда он гнал меня с холода, я ведь обрадовалась. Вот он пытается быть милым со мной. Позволил поговорить с Лилит. Получается, Хантер протянул мне руку, а я в неё просто плюнула… Только разве я виновата? — Не виновата. — Утешала Луз, поглаживая Эмити по голове. — Никто не виноват. Просто так всё сложилось. — И зачем я предложила?.. Никто ничего не выиграл.       Луз отстранилась и внимательно посмотрела на свою девушку. — Зато вы все в порядке. — Негромко сказала она. Эмити передернуло от этих слов. Вы не в порядке, Блайт. Вы просто пока ещё живы.

***

      Кому-то было хуже, конечно. Гораздо хуже.       Ида стояла как вкопанная возле окна. Она всё так же не плакала — только взгляд был страшный. Непонимающий. Отрицающий. Она слушала Дариуса и не верила ни единому его слову. Но вот он закончил говорить, и в комнате стало тихо. Больше ему нечего было сказать, а Рейн не знал, какие слова могли бы помочь. — Кто это сделал? — Тупо спросила Идалин. — Кориолан. Адъютант лекаря. — Ответил Дариус. — А вы где были?! — Вдруг закричала она. Рейн дернулся от неожиданности, но Дариус остался спокоен. — Мы пытались ей помочь. — Медленно ответил он. Ида смотрела ему в глаза, а потом, кажется, вся сникла. — Я знаю. Прости. — Дариус, услышав это, незаметно выдохнул. Он ждал конфликтов, истерик. Но, кажется, если они и будут, разбираться с этим придётся не ему. — Как это произошло? Они просто убили её? — Спросила Идалин. — Нет… Они должны были её допросить. Мы помогли ей привести в действие проклятие. А дальше…       Глаза у Идалин вдруг злобно сверкнули. Она сказала, чеканя каждое слово: — Проклятие? Это был твой план? — У нас не было других вариантов.       Дариус боялся, что Ида сейчас попытается устроить драку, но нет. Она сжала кулаки и всё-таки сдержалась. Рейн увидел несколько перьев, появившихся у неё на шее. Бард аккуратно подошел сбоку, положил руку ей на плечо. — Я очень тебе сочувствую. — Тихо сказал Рейн. Только, кажется, пытаясь её успокоить сейчас, он сделал хуже. Несколько перьев вылезли на руках. Идалин глубоко дышала. Пыталась не сломаться. — Это… Это же не могло сработать. — Сдавленно сказала она. Рейн обнял Иду, и та, не выдержав, наконец-то разревелась. Больше перьев не было. Дариус так и стоял, не решаясь даже шевельнуться. — Идём на воздух, хорошо? — Предложил Рейн. Ида кивнула, и он аккуратно повёл её на выход. — Камень. — Тихо сказал Дариус. Бард остановился, сверля его взглядом. А потом кивнул и сказал Идалин: — Наденешь ожерелье?       Она пошарила по карманам. — На столе… — Прошептала Ида. Горло у неё совсем пережало от слёз. Дариус услышал и протянул им камень иллюзии. Рейн надел его на Идалин и, наконец, вывел её подышать. Глава мерзостей остался один.       Нет. Не один. Краем глаза он вдруг приметил сидевшего на диване Кинга. Привет. А я тебя и не заметил.       Кинг всё это время сидел, не отсвечивая. Слушал, что говорят взрослые. Растерянно смотрел куда-то перед собой. Дариус нахмурился. Впервые он по-настоящему разозлился на себя. Из-за тебя Кинг в который раз должен сталкиваться со смертью. Конечно, это мелочь. Пустяк. И всё же…       Дариус осторожно сел рядом с Кингом. Тот на секунду повернулся к нему и вновь ушел в себя. Чем же тебе помочь теперь, малыш? Рейн, Эбер умеют поддерживать. А я? Я лишь причина, по которой эта поддержка нужна. Дариус хотел что-то сказать, но Кинг вдруг вскочил и ударил его когтями по руке. А после убежал в другую комнату.       Дариус не стал никого останавливать. На руке остались две глубокие царапины. Больно не было. Прошла пара мгновений, и они просто исчезли.