Следом за ошибками

      Рейн, Дариус и Эбервольф не сразу вернулись в замок. Была середина ночи. Всё, что закрывалось в это время суток, давно закрылось. Все, кому зачем-то приспичило покидать свои дома, давно вернулись к себе. Но, поверьте мне, зря. Они пропустили на редкость забавное зрелище! Дариус Дэймонн, арбитр изящества, шел в рваной, запачканной мерзостью одежде. Знаменитый композитор Рейн Уисперс брёл вслед за ним, качаясь, словно пьяный. Ну а всеобщая любимица Эбервольф на четвереньках вела эту процессию вперёд.       Нашим героям пришлось потратить немало времени, чтобы усмирить монстра, и ещё больше, чтобы привести Идалин в норму. Успокоили, конечно. Утешили. Напоили чаем и оставались рядом, пока она, обессиленная, не уснула.       И, Титана ради, сколько же сил это потребовало!       После такого необходимость возвращаться в замок только больше угнетала заговорщиков. Оттого они и брели пешком, а не телепортировались, — хотелось хоть немного развеяться. — Присядем? — Предложил Дариус, когда троица проходила через главную площадь. До дворца оставалось совсем чуть-чуть, но это самое «чуть-чуть» сейчас казалось непреодолимым расстоянием. Рейн молча кивнул.       Перед ними возвышалась исполинская статуя Императора. Они расселись прямо на пьедестале: Белос ведь не обидится, если кто-то посидит у его ног, не так ли? Дариус с отвращением взглянул на свою порванную одежду. — Зачем ей такие когти? — Он тихо вздохнул. Рейн безразлично повёл плечами. Дариус даже не посмотрел в его сторону. — Залатать?.. Или сшить новую? — Купи. — Предложил бард. О чем ему хотелось думать в последнюю очередь, так это о чужом гардеробе. — Фу. — Ты не боишься, что нас кто-нибудь заметит? — Спросил Рейн. Дариус быстро огляделся, но кругом не было ни души. Даже стражники, патрулирующие город, куда-то подевались. — Не особенно. Да и пусть замечают. Имеем же мы право погулять хорошей компанией. — А если спросят, почему ты выглядишь так, будто тебя грифоны драли? — Мь! — Мявкнула Эбер, болтая ногами. — Именно. — Улыбнулся Дариус. — Что «именно»? — Скажу, что хорошо провёл время с Эбер. — Зачем я это себе представил… — Пробормотал Рейн. Всё это время он уныло разглядывал мостовую, погруженный в какие-то свои мысли. — Переживаешь из-за Иды? — Дариус украдкой посмотрел на друга. — А кто бы не переживал? — Уверен, она справится. К тому же… Раз её приёмная дочь жива, то в конце концов Ида почувствует себя лучше, верно? — Слабое утешение. — Никто не говорил, что будет легко. — Ты. Ты мне говорил, помнишь? «Им не понадобится в чем-то участвовать. Это нужно только когда наступит День единства». — По-моему, я не заявлял это так категорично. — Может быть. — Рейн откинулся назад, на каменную мантию.       Горели звёзды. Он всматривался в одну мерцающую точку, чтобы тут же перестать её различать. Затем переводил взгляд на другую — и всё по новой. Если набраться оптимизма, рано или поздно ты найдёшь ту звезду, которая никогда не пропадёт. Она будет светить всегда — и только для тебя. Рейн иногда думал, что у каждого человека есть такая звезда. Своя. Особенная. Нужно только найти её и постараться не потерять.       Свою он где-то потерял — и даже не понял, как это произошло. — Ты спокоен. — Негромко сказал бард. — Молодец. Но почему мне кажется, что тебе просто на всех плевать? — Зачем так грубо? Просто… Я могу что-то изменить? Нет. Мы все теперь умрём? Тоже нет. А если так, мне нельзя раскисать. Вы можете предаваться унынию столько, сколько хотите. Но представь, что будет, если так разноюсь я! — Но это случилось из-за твоих решений. Ты не думаешь, что мы в самом деле могли что-то изменить? Если бы я придумал план получше, Лилит осталась бы жива! Если бы я!.. Если бы… Я всю ночь не мог уснуть. — Для начала тебе следует определиться, кто виноват в случившемся: я, ты или мы все разом. — Улыбнулся Дариус. — А ещё лучше, усвой, наконец, что не каждая трагедия есть результат чьей-то вины. И не каждую ты можешь предотвратить. — А Мейсон? В его смерти виноваты мы. Ты даже из-за него не переживаешь? — Не особенно. — И всё-таки слова барда заставили его задуматься. — Хотя… иногда Мейсон мне снится. Это считается? — Ты серьёзно? — Рейн искоса поглядел на него. Вот бы увидеть хоть маленький проблеск совести на твоём лице! Но Дариус был сдержан, как и всегда. — Вполне. Глядит на меня. Долго так, вдумчиво. Признаюсь, мне тяжело от этого взгляда. Что же ты думаешь, я привык убивать? До Мейсона я даже не думал, что мне когда-нибудь придётся это делать. Но знаешь… вот он смотрит… и я вижу в его глазах одобрение. Я просыпаюсь утром и чувствую, что всё сделал правильно.       Рейн молчал. Что тут можно сказать? Может и хорошо так жить — когда ты уверен в каждом своём поступке. Когда не умеешь сомневаться.       Только одну маленькую деталь Дариус утаил: Мейсон был далеко не единственный, кто навещал его во снах. Кикимора, которую погубило собственное отчаяние, тоже к нему приходила. И Лилит — жертва неудачных обстоятельств — теперь заглядывала к Дариусу.       И снова — ни упрёков, ни обид, ни злобы. Всё так, как должно быть. — А Эбер? — Вдруг спросил бард. Та, услышав своё имя, приподняла уши. — Если бы ей пришлось пострадать, ты бы тоже чувствовал, что всё сделал правильно? — К чему такие дурацкие вопросы? — Просто хочу понять.       Дариус открыл рот, но, к собственному удивлению, не нашел, что сказать. Не потому даже, что не мог ответить — он боялся ляпнуть что-нибудь, что расстроит его подругу. Но Эбер сказала всё сама: — Ме. — И пожала плечами. Её голос мало что мог выразить, но Рейн был готов поклясться, что Эбер отвечала чисто механически. Он не услышал в её мяуканье ни готовности, ни хоть какой-либо осознанности.       И всё-таки это было согласие. — Спасибо. — Ответил Дариус, неловко улыбнувшись. Потому что он знал: Эбер не думает над этим лишь оттого, что без сомнений отдаёт собственную жизнь в его руки. И если бы пришлось ей пожертвовать — она не задала бы ни одного вопроса.       Дариус и не догадывался, что Эбер давно устала от своей преданности. Она просто сдалась — и не хотела уже ни над чем думать.       Повисло молчание. Наконец, Дариус задал вопрос, беспокоивший его с самого начала прогулки. — Насколько серьёзно они поссорились? Ида и Эмити, я имею ввиду. — Сам как думаешь? — Мрачно ответил Рейн. — Давай перефразирую. Смогут ли они помириться? — Я не знаю. Если это правда, и Эмити скрыла, что приёмный ребёнок Иды вернулся в свой мир… я бы долго злился. — Размышлял бард. А потом понял, что на самом деле интересовало Дариуса. — Не волнуйся, Идалин не откажется помогать нам из-за этого. В конце концов, куда ей деваться? — Здорово, конечно… Только этот конфликт всё равно придётся решать. — Я поговорю с Эмити, когда вернёмся. Загляну к ней в библиотеку. — Мне казалось, придётся тебя просить… — Выдохнул Дариус. — Хорошо. В упор не понимаю, что её так перемкнуло. — Порой бывает. — Не должно такого бывать! — Ну, не все же у нас такие цельные личности, как ты. Прояви к ней хоть немного сочувствия. Вряд ли Эмити самой хорошо сейчас: тяжело быть по-настоящему виноватой. Особенно перед друзьями. — Вот это ты хватил, конечно. — Усмехнулся Дариус. — Я должен, по-твоему, её пожалеть? — Почему нет? Хуже не будет. Ида злится на Эмити за её молчание. Ты недоволен, что Эмити дала слабину. Мне тоже есть на что пообижаться, наверное. Ну, а дальше? Она ведь сама всё понимает. И раз так, значит, теперь кто-то должен её поддержать — совсем немного. Просто чтобы она смогла всё исправить. — Ты сегодня прямо-таки философ. — Я всегда философ. У меня постоянно в голове мысли роятся. Обычно я стараюсь сдерживаться и молчать, но… — Да ладно. Мне приятно поболтать. — Дариус хрустнул шеей. Его тело нельзя было ранить, но иммунитета к усталости у него всё же не было. — О чем ещё думаешь? — Тебе правда интересно? Ну, хорошо… — Рейн закрыл глаза. — Мы точно знаем о существовании двух миров: нашем и человеческом, верно? Но иногда я думаю — а что, если их намного больше? Разве мы можем утверждать, что кроме этих двух ничего нет? — Вообще, сейчас это парадигма — что их больше двух. — А? Да, наверное… Я не вдавался. Но представь себе. Другие миры вроде нашего. Другие люди вроде нас с тобой. И, может быть, если мы будет долго-долго искать, мы найдём мир, почти неотличимый от нашего. Идентичный. — Долго будешь перебирать. — Неважно! Но если это возможно… Наверное, там будет кто-то, неотличимый от меня. Именно от меня. Конечно, у него будет другое имя. Другая жизнь. И, наверное, он будет куда счастливее, чем я. Но главное — этот другой Рейн тоже будет мечтать о других мирах и думать о других Рейнах. Я чувствую опору, когда размышляю о таком. Потому что если даже вся моя жизнь рухнет… Если ничего не будет, у меня хотя бы останется другой Рейн, который смотрит на звёзды и думает обо мне так же, как я о нём. Я буду не один. — Закончив, бард смущенно улыбнулся и поправил очки. — Глупо, да? — Ты фантазёр. — Вздохнул Дариус. — Увы. — Но твои фантазии поддерживают тебя. Я не могу придумать себе утешение из ничего. Я должен увидеть по-настоящему, что всё хорошо. Тогда, наверное, у меня получится немного расслабиться. — Не думаю, что хоть что-то будет хорошо. — Тоскливо сказал Рейн. — Ладно. Мы готовы идти? — Мя. — Кивнула Эбер. — Готовы. — Отозвался Дариус.       Эмити уже побывала в госпитале. Дежурная медсестра как будто и не удивилась, увидев её размозженное лицо. Бегло осмотрела пострадавшую. Сказала, что ей повезло: почти нет смещения, а главное — обошлось без осколков. Всё заживёт легко. Будет красивая горбинка. Женщина подложила сложенный бинт. Нацепила сверху лекарскую наклейку — теперь почти не болело, если не трогать. Работа шла молча. Других пациентов не было, а остальные санитары мелькали где-то у стен, даже не глядя на Эмити. — Ну всё. — Сказала медсестра, закончив. — Если начнёт болеть сильнее — приходи, сменим. — Спасибо. — Ответила Эмити. А потом лекарь наклонилась к ней и спросила вполголоса. — Это Хантер сделал? — Что? — Тупо переспросила Эмити. Она и не предполагала, что кто-то подумает на её мужа. — Нет. Я потеряла сознание на улице. — Угу. — Кивнула медсестра, похоже, не особо-то поверив.       По пути в библиотеку Эмити вновь поймала кучу изумлённых взглядов и услышала несколько осторожных вопросов. Попыталась отшутиться. К счастью, все любопытствующие быстро отстали.       Эмити наконец-то осталась одна. Она сидела за стойкой, подперев подбородок кулаком. Поглядывала на огонёк свечи. На душе было пусто. Кажется, ты столько времени шла к тому, чтобы исправить главную свою ошибку — а что в итоге? Идалин теперь в самом деле ненавидит тебя. Дариус, Эбер и Рейн, которым пришлось разгребать этот бардак, наверняка презирают тебя после случившегося.       Может, все остались бы счастливы, промолчи ты? Да, Хантер наверняка не оценил бы такой исход. Но это ведь можно пережить! Чего он в самом деле от тебя ждёт? Да, ты слабая. Да, ты ничего не можешь. Не знаю, наверное, все остальные родились такими волевыми, решительными — или, скорее, жизнь каким-то непонятным образом закалила в них характер. Какая разница? Главное — тебе повезло меньше. Всё, что выпадало на твою долю, просто сделало тебя калекой.       Луз так и не пришла. Сама ведь прогнала её, помнишь? Эмити было страшно одной, но она пыталась терпеть. Мёрзли пальцы. Пульс был каким-то судорожным и неровным — или, может, ей просто так казалось. А где-то на грани сна голоса случайных шорохов, шагов, сквозняков предлагали Эмити простое решение её проблем.       Взвесь хорошенько эту мысль. Что, если плюнуть на всё? Ты сделала то, что должна была. Больше ждать уже нечего: можно лишь смотреть на свою смерть. Ты хочешь этого? Хочешь дотянуть до момента, когда у тебя не будет сил даже встать с кровати? Хочешь заставить Хантера смотреть на это?       Эмити вдруг оглушило странным чувством. Бредовым и жалким — она понимала. Только отделаться от него никак не получалось. Ей просто очень сильно захотелось не быть. Можно пережить любую катастрофу, любую потерю. Но если конец и без того близок? Если твоё существование, как ни поверни, делает только хуже, зачем тянуть?       Сделай, наконец, одолжение всем!       Эмити сжимала в руке медальон. Она знала, что через минуту случится непоправимое — хотя, кажется, не могла осознать это до конца. Эмити изо всех сил пыталась хотя бы на мгновение перебороть собственное здравомыслие.       Подожди пока. Не торопись. Об одном ты всё-таки забыла: Луз попытается тебя спасти. Она ни за что не позволит тебе совершить подобную глупость.       Эмити посмотрела на приоткрытое окно. А если разбежаться? Тогда либо Призрак не успеет тебя остановить, либо он отправится вниз вместе с тобой. Здесь главное набраться смелости — а полёт будет недолгим.       Сердце сжал знакомый холод. Эмити знала, что Призрак появится за её спиной буквально через секунду. Она не стала ждать — собрала последние силы и подорвалась со своего места. От окна её отделяли всего-то несколько метров. Эмити впервые за долгое время почувствовала облегчение.       А потом она столкнулась с воздухом. Девушка упала на пол и как будто зависла над землёй: под ней извивалось что-то невидимое и мягкое. — Твою мать!.. — Прохрипел голос снизу. Эмити резко отскочила, но никого не увидела рядом с собой. — Ты что творишь?!       Эмити подалась назад. Потянулась к палочке. Но вдруг резко просвистел воздух, и кто-то с силой пнул Эмити в живот. Она согнулась пополам, издав невнятный хрип. Попыталась вдохнуть — и не смогла. — Будешь знать! — Нервно захихикал голос. — Ладненько, давай посмотрим.       Прежде, чем Эмити смогла набрать воздуха для крика, по затылку пришелся ещё один удар.       Рейн попрощался с Дариусом. Поблагодарил за помощь. Потрепал Эбер по голове — она была не против, всё равно от её прически ничего не осталось. А затем бард отправился в библиотеку.       И как, скажи, ты должен примирить своих друзей? Сама идея звучит бредово! Да ты чудом помирился с женщиной, которую любил почти всю жизнь. Тебе даже простое общение даётся с трудом.       Но больше некому, Рейн, и вот ты идёшь, толком и не представляя, о чем говорить и как всё пройдёт.       Первое, что насторожило его — возле библиотеки не было стражи. Ни у самих дверей, ни даже где-то рядом. Сначала Рейн подумал, что они просто куда-то ушли. Но нет, это глупо: Хантер им бы голову открутил. Может, они внутри, с Эмити? Хотя вряд ли прямо сейчас она захотела бы с кем-то говорить. А может, сам Хантер и отпустил их, чтобы побыть с женой? Но эта мысль показалась Рейну самой нереалистичной из всех.       Он подошел ко входу. Прислушался. Внутри была полная тишина. Тогда Рейн тихонько постучался, и одна из дверей качнулась от его ударов. Библиотека была незаперта, и это — второе, что встревожило барда.       Наконец, он прошел внутрь. А у невидимки весь план пошел по одному месту.       Кто припёрся на ночь глядя?! Какая сука?! Надо было запереть дверь! Ничего. Спокойно. Пока всё хорошо. Ты можешь просто уйти, словно ничего и не случилось.       Нет. Не можешь. Идиот! Ты уже выдал себя голосом. Это получилось случайно, ты же не ожидал, что Эмити тупо на тебя побежит! Только если эта дрянь кому-то скажет… Ты же так близко! Ты всё увидел! Рейн, Дариус, Эбер, Клоторн, — все в твоих руках. Нужно лишь дождаться утра и поговорить с Императором.       Но секунда паники закончилась, и ты пришел в себя. Вновь заработал расчетливый разум. Таким, как ты, судьба никогда не строит преград. Она лишь даёт очередной шанс. Что ты получишь, если просто пожалуешься Белосу? Долгое разбирательство, тысячи проверок на ложь, допросы, а все подозреваемые успеют сбежать: они не настолько глупее тебя.       Подумай, что ждёт того, кто своими силами поймает двоих заговорщиков! Твои маленькие амбиции всегда заставляли тебя двигаться вперёд. Никаких сомнений. Никакого промедления.       И ты до сих пор не научился вовремя останавливаться. — Кто там? — Простонала Эмити, услышав стук.       Рейн аккуратно поздоровался. Прикрыл за собой дверь. Быстро огляделся. Кажется, всё было нормально. Эмити сидела на подоконнике у открытого окна. Рейн поёжился от холода, хотя самой девушке, кажется, было нормально. Она повернулась к барду. Молча кивнула. — Привет. — Поздоровался Рейн. — Да? — Тихо отозвалась Эмити. Голос её звучал плоско и безжизненно. Рейн не удивился: столько всего пришлось пережить за этот вечер! — Просто зашел проведать тебя… — Он потупил взгляд. — …И поговорить. — Проходи. — Она вяло указала на один из столов. — Поговорить на тему? — Ну… Всего произошедшего. Но если ты ещё не отошла и… Тогда мне действительно стоит зайти чуть позже. — А где остальные? Дариус и Эбер? — У себя, я думаю. Дариус будет разбираться со своей одеждой. — Титан, что не так с его одеждой? — Ну… У Идалин довольно острые когти, как ты могла заметить. — Что за тупость.       Рейн нахмурился. Плохо ей или нет — но всё-таки можно иметь какое-то уважение. — Он спас тебе жизнь. — Напомнил бард. — Ну да. Конечно. — Слушай… — Рейн снял очки. Потёр о рукав — не потому, что они испачкались, а просто чтобы чем-то заняться. — Будь на моём месте Дариус, он бы, наверное, сказал бы вам обеим, что сейчас не время ссориться, что слишком многое на кону и всё в таком роде… Но я не думаю, что это самое важное. Я знаю, вы с Идалин очень хорошо относились друг к другу раньше. И то, что между вами произошло… Я уверен, это можно решить. — Ты уверен? — Абсолютно. Но тогда я должен знать, почему ты это сделала. Была какая-то причина молчать? Эмити как будто отвлеклась на какую-то другую мысль. Отвернулась к окну. А затем сказала четко и спокойно: — Смотри на меня. — Что? — Переспросил Рейн. Он не знал, что им двигало дальше — кажется, предчувствие. Интуиция. А всего вернее, воздух шевельнул волосы на затылке. Рейн обернулся. По плечу и скуле пришелся удар чем-то тяжелым. — Да вы затрахали! — Крикнул голос за спиной. Рейн узнал его сразу.       Бард приложил пальцы к губам, готовясь засвистеть. Новый удар попал по руке.       Рейн неожиданно закричал. Его крик сияющей волной прокатился по библиотеке, сметая книги и столы. Шкафы опасно качнулись. Но, кажется, он не попал в цель. Над ухом буквально на секунду зазвучала низкая вибрация магического круга. Рейн обернулся, набирая воздуха в лёгкие для следующего крика.       На этот раз прилетело по челюсти.       Библиотеки вокруг уже не было. Перед глазами мелькали яркие краски, обрывки воспоминаний, водоворот несуществующих образов. Его мозг закачивали иллюзиями, сжигая дотла. Бард схватился за голову. Он хотел кричать от боли. Рейн чувствовал, что теряет сознание. Из носа потекла кровь. Постепенно он вообще переставал что-то ощущать.       Иллюзию вдруг разорвало на части. За драными кусками безумия проглядывала библиотека. — Я держу! — Рейн не понял, кому принадлежали эти слова.       Всё постепенно расплывалось, но ему удалось различить сияющий силуэт. Призрак изо всех боролся с невидимым противником. В воздухе мелькал один магический круг за другим, но ни один из них ничего не мог сделать этому сияющему образу. — Отойди! — Вдруг крикнула Эмити. Она стояла вдалеке, держась за шкаф. На запястьях у неё болтались верёвки, а в руке была небольшая палочка.       Призрак оттолкнул врага вперёд. Рейн, собрав последние силы, хрипло запел куда-то в его направлении. Воздух задрожал. Время замедлилось. По комнате расползалась колыбельная, огибая каждое препятствие на своём пути. Даже то, которое нельзя было увидеть. Рейн постепенно различил контур своего врага. — Ты что!.. — Испуганно выпалил Адриан, когда осознал, что его теперь видно. Стремительное движение, и в одной его руке появился нож, а в другой — магический круг. Рейн попытался встать, только ноги перестали его держать. Собственная магия сделала то, что не удалось Адриану: Рейн терял сознание. Он даже не почувствовал, как падал на пол — это просто пол приблизился к голове.       В шею Адриана прилетела красная молния. Точно в горло. Полилась кровь, уже ничем не скрываемая. Адриан схватился за рану. Сделал неловкий шаг в сторону и рухнул совсем рядом с Рейном. Бард чувствовал, как мир темнеет. А на краю сознания ещё маячил Адриан — совсем настоящий, уже более чем видимый.       Умирающий.       Рейн открыл глаза. Первое, что он увидел — всё тот же труп с прожженной насквозь шеей. Бард вскрикнул и отполз назад. Это было слишком внезапно. Постепенно он окончательно пришел в себя. Ты в библиотеке — и в ней полный разгром. За окном всё ещё ночь. Адриан всё ещё мёртв.       Бард огляделся, пытаясь найти Эмити. Та сидела возле того же шкафа, уронив голову на грудь. Словно мёртвая. Он позвал её, но девушка не откликнулась. Рейн кое-как поднялся. Добрёл до Эмити — каждое движение колоколом отдавалось в голове. — Эми?.. — Тихо позвал Рейн. Потряс за плечо. Она распахнула глаза и посмотрела на барда. Перевела взгляд на труп и, простонав что-то, закрыла лицо руками. — Ты в порядке? — Бард опустился на колени перед ней. Ему показалось, что Эмити плачет. Она сделала глубокий вдох. — Да. — Пробубнила Эмити из-под ладоней. Она убрала руки. Нет, слёз не было, только в глазах отпечатался пережитый страх. — А ты? — Голова болит. Опять… — Он правда мёртв? — Правда.       Эмити поникла после его слов. Она вдруг поняла, что на запястьях до сих пор болтались верёвки. Остались лишь узлы — остальное было перерезано. Рейн помог развязать их. — Спасибо. — Ответила девушка, разминая руки. — Не болит? Покажи-ка мне.       Она закатала рукава свитера. Там, где её связывали, остались отчетливые синяки. — Что-то он туго тебя. — Вздохнул Рейн. Он принялся насвистывать лёгкий мотив. Воздух вокруг Эмити замерцал, как на рассвете. Через минуту следы практически исчезли. — Так лучше? — Немного. — Мы долго были в отключке? — Ну… — Эмити призвала свиток и посмотрела на время. — Полчаса, наверное, или вроде того. — Нормально. Значит, время пока есть. — Рейн поднялся на ноги и осмотрел библиотеку. А потом словно вспомнил о чем-то. — Что это был за… Кто дрался с Адрианом? — Моя подруга. — Немного неуверенно ответила Эмити. — Она мне кого-то напомнила. Только я не помню, кого…       Вместо ответа Эмити достала из-под свитера большой медальон. — Это была обычная иллюзия. — А ты предусмотрительная! Полезная вещица. — Улыбнулся Рейн. — Надо бы здесь прибраться. — Что мы будем делать с трупом? — Я превращу его в пепел. Только немного выдохну сначала. — Ты сможешь убрать кровь с пола? — Да. Разумеется. Дай мне минутку… Голова раскалывается. — Конечно. — Эмити как будто зависла, глядя в одну точку. А затем прошептала. — Я своими руками убила его… — Ты очень меткая. — Нет-нет-нет, не надо меня хвалить! — Она посмотрела на барда. На глазах в самом деле выступили слёзы. — Я же убийца! — У тебя не было выбора. — Спокойно сказал Рейн. — Мы могли бы стереть ему память! Или переманить к себе. Или хоть что-нибудь… — Нет, не могли бы. — Ты думаешь?.. — Эмити тихонько всхлипнула. Когда самое страшное осталось позади, она наконец-то позволила себе сломаться. — Я уверен. Адриан разобрался бы, если б ему полезли в память. И уж точно он не поверил бы ни в какие Иссушающие заклятья, даже если увидел такое в твоей голове. — Рейн наклонился к ней и сказал негромко. — Ты спасла всех нас. Ты молодец. — Говоришь как Дариус… — Эмити попыталась улыбнуться. — Он плохо на тебя влияет.       Бард ничего не ответил. От этих слов внутри него проснулась тихая злоба. Вот, значит, как это происходит? Я ведь и слова Дариусу больше не смогу сказать. Титан, до чего же всё тупо вышло!       Рейн закрыл глаза. Он хотел понять, мучает ли его совесть за содеянное. Ты ведь тоже соучастник убийства, не так ли? Но прошло несколько секунд, а совесть так ничего и не сказала. Нет, Рейн оставался спокоен. Ему не было жаль Адриана. — Эмити? Давай, нам нужно всё убрать. — Он поднялся сам и протянул ей руку. — Я тогда… Тогда… — Эмити встала на ноги и огляделась, пытаясь оценить масштаб беспорядка. Хвала Титану, шкафы остались на месте! — Займусь стульями и всем прочим. Ты поможешь со столами? — Да. Только сначала Адриан.       Рейн присел рядом с трупом. Запел какой-то боевой марш. Эмити поспешила приступить к своей части уборки. Вскоре в зале запахло горелым. К горлу подступила тошнота. Рейн всеми силами пытался не дышать.       Эмити методично расставляла мебель и книги, убирая беспорядок. В голове пульсировала одна паническая мысль — не об убийстве и не о Сопротивлении. А о том, что будет с Хантером, когда станет известно об Адриане.