Следом за ошибками

      И вот он я — соизволил, наконец, отозваться на своё имя.       Не первый раз глава начинается от первого лица, естественно. И вы, должно быть, спрашиваете себя, почему вдруг автор скатился в такой пафос и решил окончательно сломать четвертую стену. Вам наверняка интересно, почему в этот раз всё должно восприниматься иначе, хотя я по сути не сделал ничего нового.       Странные дела происходят с этим романом, не так ли? Эта глава вклинилась в повествование, казалось бы, без какой-либо конкретной цели. Сама по себе она не двинет сюжет дальше. Никто не собирается показывать вам новые детали мира или рассказывать сильно больше о персонажах и их поступках. Всё то, что вскоре узнают герои, вам либо уже известно, либо, по крайней мере, вы об этом догадываетесь. Вам даже чувственных диалогов и любовных страданий вряд ли завезут сегодня.       Но не спешите ругаться. Всё-таки этот десяток страниц не просто так написан. Потому что в этой главе вы наконец-то познакомитесь со мной.       Я — ваш рассказчик. Моими руками создана эта история.       Это я безмолвно следовал за героями, описывая их действия, мысли и чувства. Я обращался то к ним, то к вам, а то и вовсе вставлял комментарии для себя самого, силясь охватить как можно больше.       Я — тот самый Коллекционер. Тень, скользящая по замку. Запертый бог. Дитя звёзд. Надеюсь, вас не смущает столь запоздалое появление? Не думайте, что я ничего не значу, раз появился в самом конце.       Пускай на мою долю выпало не так уж и много событий. Пускай я появляюсь реже, чем самый третьестепенный персонаж. Зато именно я есть первопричина происходящего. Не верите?       Это я рассказал Белосу об Иссушающем заклинания, подписав, тем самым, смертный приговор всему миру. Это благодаря моим знаниям Император создал и Хантера с его предшественниками, и медальон, так неудачно попавший к Эмити. Это я убедил Белоса пощадить Гетти и Кориолана. Это я рассказал Дариусу правду о Дне единства. Это во мрак моего тела раз за разом упирался Озран, пытаясь понять будущее Островов. Мой голос подсказывал Адриану, куда надо копать. Наконец, именно мои слова подтолкнули Витимира к действию.       И это, представьте себе, далеко не весь список.       Вы скажете, в моих поступках нет никакой логики?       А её и правда нет. Я был молод и нестерпимо глуп. Я не знал, кому нужно помогать и в какую сторону следует воевать. У меня не хватало усидчивости хоть немного просчитать свои действия. В общем-то, я даже не знал, что это нужно делать.       Меня ничего не стоило обмануть — и Белосу, и Дариусу, и, как вы увидите, главным героям это прекрасно удалось. Я ведь думал тогда лишь о том, как выбраться из своего заточения. Как заставить этот поганый мир вращаться. Мне до смерти не хватало моих надоедливых, унылых сестёр. Я скучал по теплу, разливающемуся по ладоням, стоило лишь зачерпнуть горсточку звёзд.       Но как же так получилось, что теперь я умный и взрослый? Как вышло, что я взялся писать целую летопись? Почему говорю обо всём в прошедшем времени? Об этом позже, друзья. Потом вы поймёте.       В этом отрывке я всего лишь представлюсь.       Пока нам стоит вернуться к тому, что происходит «сейчас».       Мастерская погрузилась во тьму. Точнее, нет. Свет никуда не делся. Просто стены, пол, потолок и всё-всё-всё в зале вдруг окрасилось в черный. Гримволкер и его маленькая ведьма четко видели друг друга, но вся материя, всё пространство вокруг них исчезли. Что-то там пищал их палисман, как будто пытаясь успокоить хозяев. Он знал, что будет дальше.       А мне хотелось слегка напугать моих гостей.       Вы не представляете, как я был зол тогда! Какую обиду чувствовал! Этот гадкий Страж обещал мне мои звёзды, а сам взял и пропал почти на двадцать лет. Ничтожный срок, разумеется, но сам факт!..       Разве так надо держать слово?       На стенах медленно загорались яркие точки. Так не хватало сейчас красок мира, лишенного атмосферы! Янтарный, сапфировый, кроваво-красный… Впрочем, что толку перечислять? Ваши слабенькие глазки не в состоянии разглядеть всё величие нашей вселенной. И я, увы, не способен был хотя бы немного передать это величие вам. Рядом со мной всё низводилось до черного и белого.       Мерцающие огни плясали вокруг героев, подскакивали, кружились и, казалось, смеялись над ними. Мне действительно было смешно. Но смех этот был недобрым.       Такие слабые, такие незначительные, такие… Никакие. Не знаю, чем руководствовался Белос, деля живых существ на «настоящих» и «ненастоящих». Эту разницу я до сих пор не уловил. Но всё-таки два человечка, стоявших передо мной, уж точно не были настоящими. Это был какой-то муляж. Куклы. Насмешка над той жизнью, которую мои сёстры создавали по своему образу и подобию. — Что это?.. — Упавшим голосом спрашивала девушка по имени Эмити. В ответ она услышала только мой хохот. Он едва не оглушил её — ведьма вздрогнула и зажала уши руками.       Золотой страж поморщился, но перетерпел этот шум.       Знаю, знаю. У Стража было какое-то имя. То ли Калеб, то ли Хантер, то ли… Белос умел их различать. Ну, а мне копаться в этих тонкостях не хотелось.       Из пустоты, откуда-то из-за края сознания, выплыл белый полумесяц. На нём, словно на листке бумаги, была нарисована половинка лица. Кривился кусочек улыбки. Торчала часть колпака, венчавшего мою голову. А единственный глаз с любопытством рассматривал героев.       Мне действительно хотелось отпечатать их образы в своей памяти. Да, я видел их много раз. И гримволкера, вечно приходившего ко мне, чтобы поболтать о других гримволкерах. И ведьму, так похожую на девушку, которую Белос считал виновницей всех своих бед.       В конце концов, я был и с Эмити, и с Хантером на протяжении всего приключения. Но всё же… Смотреть на их нынешние версии… Что-то, безусловно, отличалось.       Посмотри на меня, Страж! Что ты там жмёшься? Чего ты испугался?! Мы с тобой знакомы! Очень давно знакомы. И раз ты явился, наконец, сюда, значит, о нашей дружбе ты помнишь.       Ты справился намного быстрее, чем все предыдущие. Тех, других, сны и воспоминания терзали куда дольше, прежде чем они осознали, что с ними нужно делать. А ты, добравшись сюда, даже умудрился сохранить частичку рассудка!       И внешность, внешность! Ну до чего же мы с Белосом хороши! Наконец-то получилось. Наконец-то ты выглядишь так, как должно. Нет, какие-то различия всё же есть… Подбородок островат, и лицо длиннее, чем нужно. Да и плечи у оригинала были пошире. Впрочем, эта погрешность уйдет со временем. Я уже запомнил, как годы действуют на вас, людей.       Вспыхнул новый свет. Калеб быстро обернулся. Солнце — вторая половина моего лица — сверлило их яростным взглядом. Мёртвую пустоту прорезали тонкие линии, соединявшие, как на древних гравюрах, части моего тела.       Небесные сферы вращались в ломаном, несогласованном ритме. Звёзды, метеоры, кометы, Солнце, Луна, — я осматривал гостей со всех сторон и от души веселился. Измученные, слабые, бесполезные… Такие хрупкие и такие надоедливые! И всё-таки они здесь. Честь им и хвала за это. — Прекрати! — Громко сказал… Хантер, да. Его голос отражался от бездны. Я остановился. Тон Стража мне ой как не понравился. Кем он себя возомнил?! — Где они?! — Закричал я. — Где? Где? Где?! Обманщик!       Вопли заполняли комнату, разрывая мир на части. У моих гостей заложило ушки. Рядом со мной даже звук терял свой объем. Плоский, и оттого нестерпимо острый — этим можно было пытать! — Я не могу их принести! — Страж пытался докричаться до меня, но я не хотел слушать. Оправдываться-то мы все горазды! Я тоже много чего не могу сейчас, так и что же?! Сволочь! Ненавижу!       Убью.       А потом взгляд мой зацепился за блестючую штучку в руках… Как там звали его подружку?.. Эмити, точно! Зачем вообще Страж её притащил? Я её не звал! Приходить ко мне должен только гримволкер!       Погодите-ка. Блестяшка! Мой медальон! Небесные тела на стенах вздрогнули и глаза их округлились от ужаса. Она сломала его! Она сломала то, что я с таким трудом делал! — Ты!.. — Я задохнулся от возмущения. По ногам Эмити заскользили бесформенные тени. Она отшатнулась, пытаясь сбросить их, но… Впрочем, бояться всё равно было нечего. Я был немногим реальнее, чем узоры на стене. Ведьма была в безопасности — на её счастье. — Что? — Испуганно спрашивала она. Флэпджек уселся на её плечо. Эмити погладила птицу и, кажется, смогла взять себя в руки. — Зачем ты его сломала?! — Истерично визжал я. Ведьма смотрела то на моё Солнце, то на мою Луну, пытаясь подобрать ответ.       Она видела, как перемещается орнамент по грани моего полумесяца. Видела, как горит огонь на волосах моего светила. Мой гнев был страшен. Безвреден, возможно, — но страшен. — Я бы иначе умерла… — Наконец сказала Эмити.       Но для меня это не имело никакого значения. Что такое смерть? Так, поломка. Разлад организма. Одни твои части перестают работать так, как надо, и вся твоя система летит. Конечно, тогда я не оперировал такими сложными терминами. Но размышлял я именно так. Вы должны понять: я не понимал, что гибель есть нечто страшное. Я не понимал, почему люди так сильно её боятся и чем неисправность предмета так уж сильно отличается от неисправности тела.       Твой любимый человек поломался и перестал работать? Труп его начал вонять и разлагаться? Так это ведь происходит с людьми каждый день! Мои игрушки тоже часто ломаются, что с того? Некоторые поломки можно устранить. Кто виноват, что вы не в состоянии починить смерть?       И в конце концов: если Эмити так сильно не хочет выходить из строя сама, чего же она выводит из строя других?! — И что? — Кричал я. — Ты всё равно умрёшь! Зачем было ломать мои вещи?! Кто тебе разрешал?! — Прости, Я же не знала… — Мямлила Эмити. Солнце вдруг вспыхнуло белым светом и заполнило собой почти весь зал. Гримволкер и ведьма отвернулись, не в силах смотреть на сияние моей ярости. — А если я тебя ударю о камни?! Ты-то сразу развалишься! Тебя не учили не делать другим то, что?.. — Это просто медальон! — Не выдержал Страж. — Эмити уже извинилась! Прекрати!       Солнце погасло. Эта реплика… Озадачила меня. Я был умным ребёнком и прекрасно осознавал, что есть вещи, которые мне пока непонятны. И я, что логично, подумал, будто это одна из таких вещей! То есть, я имею ввиду, получается, поломка человека это одно, а поломка медальона — другое? А почему? В чем разница-то?       Люди двигаются, и медальон двигается — если принимает форму. Люди думают, и мой медальон умеет думать! И чувствовать тоже. Может быть, дело в том, что?..       Задумчивая, вечно печальная Луна остановилась, возвышаясь над героями. — Просто?.. — Тупо спросил я. — Что значит «просто»? — Я пришел, чтобы задать тебе несколько вопросов. — Сказал Хантер. — Ответишь мне?       Луна несколько раз моргнула. Ну, если Калеб не хочет мне ничего объяснять, то и я не буду! Дурак!       Месяц подпрыгнул на месте и перевернулся вверх ногами. — Нет. — Безразлично ответил я и показал язык. — Почему?! — Хантер сжал кулаки. — Потому. — А если я сначала покажу тебе звёзды? — С надеждой спросил Страж.       Я понял, насколько ему это было важно. Точнее, я понимал это с самого начала, просто забыл. Я хихикнул. Луна и Солнце начали гаснуть, оставляя моих гостей во тьме. — Не хочу уже. — Издевательски бросил я. — Что… — Хантер, кажется, растерялся, но в этот момент его жена пришла на помощь: — Пойдём. — Она потянула Стража за руку. — Он просто боится выходить наружу.       Нет, ну до чего догадливая девочка! Решила взять меня на слабо, а я и взялся как миленький. Впрочем, ладно. Не хочу её перехваливать, знаете ли. Вообще это не было так уж сложно. Подобные заявления даже сейчас могут возыметь на меня эффект, а уж тогда, в детстве!..       Короче, надо ли говорить, что я тут же поменял своё мнение? — Подождите!       Две половины моего лица вспыхнули с новой силой. Они метнулись к двери и, наконец, соединились, сделав меня вновь целым. Контур моих пальцев медленно разгорался. Я пытался отрезать Эмити и Хантера от выхода.       Только бы они не ушли! Я не был готов ждать ещё двадцать лет! Тем более, у Белоса не было лишней крови Титана, и сделать нового гримволкера он был не в состоянии. Если этот поломается, кто знает, когда придёт следующий? — Ты можешь нас остановить? — Осторожно спросила Эмити. Взгляд её стал жестким, колючим. — Могу! — Выпалил я. Но лжец из меня был никакой. — Ничего он не может. — Мрачно сказал Хантер и повел её дальше. — Он просто тень. Пойдём отсюда. Не так это в сущности и важно. — Не уходите!       Мой голос надломился. И Хантер, и Эмити остановились, когда из моих глаз потекли нарисованные слёзы.       Тогда я не обратил внимание, но у Стража было невероятно смешное лицо! Он-то, бедняга, не понял, что Эмити блефует: он действительно хотел сдаться и уйти. Так что моя реакция окончательно сбила его с толку.       Эмити подошла к двери и слегка наклонилась, чтобы оказаться со мной на одном уровне. — Значит, не боишься? — Серьёзно спросила она. Я быстро-быстро закивал. — Не боюсь! Совсем не боюсь! Не уходи, пожалуйста! Я и так разговариваю только с Белосом, а он очень скучный. — Прости, но… У нас с Хантером очень много дел. Если ты будешь вести себя как ребёнок… — Не буду! Честное слово! — А мы-то надеялись с тобой поболтать… — Протянула Эмити. Она, конечно, импровизировала на ходу, но всё же догадалась, что именно эту тему следует развивать. — Я… — Ну, а что я должен был ответить?       Знаете, никому не пожелаю оказаться в такой ситуации: придумать способ поиздеваться над кем-то, а в итоге переиграть самого себя! Мне до смерти не хотелось признавать свою неправоту. Не хотелось показывать, насколько важен для меня был шанс увидеть небо. Увидеть звёзды! — Коллекционер, я могу разговаривать с тобой, как со взрослым? — Угу. — Мы с Хантером пришли, чтобы составить тебе компанию и порадовать тебя. Но мы не сможем это сделать, если ты будешь постоянно капризничать. Если ты не хочешь нас видеть, то мы уйдём прямо сейчас. И сиди здесь один, сколько влезет.       Мне кажется, я сам придумал себе эту связь, но тогда её голос напоминал мне голос старшей из моих сестёр — такой же спокойный, такой же… воспитывающий. Фу.       Я и забыл, как это бесит. — Ага. — Буркнул я. Меня раздражали интонации этой ведьмы — и она заметила мою реакцию. Что-то мелькнуло в её глазах на долю секунды — то ли поиск других формулировок, то ли… — Вот видишь, ты быстрее меня понял, что оно нам не надо! — Улыбнулась Эмити. — Я сразу, как только тебя увидела, поняла, что ты намного умнее нас. — Это потому что вы люди. — Слегка надменно сказал я. — Ты прав. Знаешь, я очень хотела пойти на крепостную стену и посмотреть на звёзды… — Негромко говорила Эмити. — Но без тебя идти ужасно страшно. Ты не мог бы побыть со мной там?       Какое-то время я обдумывал её слова. Что-то было не так! Вот нутром я чувствовал: где-то меня пытаются надуть… Но я быстро рассудил, что у меня не получается уловить логику в словах Эмити лишь потому, что я действительно был куда умнее.       Может быть, я показываю себя не самым лучшим образом? Думаете, небось, что я какой-то инфантильный дурачок? Не знаю. Всё, что я описываю здесь, — исключительно мои воспоминания, и я не горю желанием лишний раз лгать вам.       Вся моя наивность вовсе не результат моей недалёкости. Просто я искренне, осознанно, со всей ответственностью не хотел ни над чем задумываться.       Но вернемся к диалогу. — Ты забыла кое-что. — Насупился я. Лучи моего Солнца медленно вращались в такт моим словам. — Одно слово. Без него не буду: меня же заставляли его говорить, вот и ты давай тоже. — Пожалуйста. — Добавила Эмити к своей просьбе. — Я могу положиться на тебя?       Я молчал, надувшись. Это было удивительно противоречивое чувство: я не хотел соглашаться, потому что Эмити меня обидела. И вместе с тем я испытывал непреодолимое желание выполнить любую её просьбу, чтобы показать свою значимость.       Наверное, дети и взрослые мало чем отличаются для любых созданий — живут ли они пару лет, или тысячи, или сколько угодно. — Ладно. Хорошо. Но ты потом тоже для меня что-нибудь сделай. — А что ты хочешь? — Эмити села на пол и с любопытством посмотрела на меня. Моё лицо переползло чуть ниже. Контуры моего тела кружили вокруг неё, желали прикоснуться, но увы! Я действительно был ничем. — Хочу с тобой дружить.       Эмити удивлённо вздёрнула брови, а потом тихонько рассмеялась. Я едва не закричал снова, но потом сообразил, что смех её был абсолютно беззлобным. — Я буду очень рада иметь такого друга. — Сказала она. — Ура! — Я взметнулся вверх, и мириады небесных тел рассыпались из моих рук. Верьте или нет, но радость моя поистине прекрасна! — Куда ты? — Крикнула Эмити, задрав голову. — Я там тебя не достану! — Точно-точно. Прости. — Я поспешил вернуться к ней. — Ну что, теперь пойдём за звёздами? — Да! Я тебя от всего защищу! — А потом я вспомнил про присутствие Хантера. Я уставился на него с подозрением. Мне не хотелось, чтобы он портил мне веселье с моей новой подругой. — Ты тоже с нами? — Конечно он с нами! — Воскликнула Эмити. — Ты дружишь со мной, а я дружу с Хантером. Получается, благодаря мне ты тоже с ним дружишь! А раз так, мы не можем его тут оставить. — Это не так работает. — Хмуро сказал я. Но она и бровью не повела: — К тому же, это ведь именно Хантер познакомил меня с тобой. Если бы не его помощь, мы бы никогда не встретились. Мы оба должны как-то отплатить ему за это. Я вот, например, пригласила Хантера пойти со мной за звёздами. А ты можешь… Хм… Дай-ка подумать. — Что я могу? — Хантер, кажется, просил тебя что-то рассказать. Вот когда мы посмотрим на звёзды, расскажи ему, что он там хочет. — И прежде, чем я успел до конца осознать эту мысль, Эмити сказала. — Ну что, пойдём? — Я готов. — Отозвался Хантер.       С каким же восхищением Страж смотрел на свою жену! И я его понимаю. Сам-то он сразу растерялся, когда всё пошло не по плану. Флэпджек радостно чирикнул, когда разговор пошел в нужное русло. — Ладно… — Сдался я. — Но вы должны меня нести. — Ты не можешь добраться по стенам? — Удивилась Эмити. Я вздохнул и начал объяснять ей. — Могу, наверное. Но тогда моё тело будет тянуться через весь замок и все меня увидят. Белос разозлится и будет долго и нудно меня отчитывать. Я не хочу. — Что мы должны сделать? — Спросил Хантер.       Он всё как обычно! Ему-то всё неймётся! Вот какого Стража не возьмёшь, всем надо что-то делать, все лезут, куда не просят! Впрочем, оставим. Я лучше прочих знал, почему Стражи такие, какие есть.       Я улыбнулся ему. Да, раз за разом возиться с тобой было в какой-то мере утомительно. Однако, всё же это было неплохим развлечением. Наконец-то, наконец-то! Пора! Мы идём прочь из этого мерзкого замка! К небу! Кто знает, вдруг мои сестры пролетают где-нибудь возле этой планетки? Тогда они, быть может, почувствуют моё присутствие и помогут мне выбраться!       Но я понимал, что это лишь нелепые мечты. Нет смысла думать о невозможном. Сестры мои не придут просто потому, что века моего заточения едва ли достаточный срок для беспокойства.       Хотя к чему эти унылые мысли? Я стряхнул с себя печаль. Она вытекла из моей головы, расплываясь по стенам, подобно лёгкой дымке.       Я указал на каменную плитку возле верстака. Надежный ли это тайник? Нет, конечно. Ненадёжен он хотя бы потому, что я сразу же его выдал. Но Белос, не желавший лишний раз со мной спорить, не решался прятать меня лучше. — Видишь вот эту вот? — Пояснил я. — Тебе надо её поднять. Я прямо под ней. — Понял. — Хантер присел на корточки. Я кружился вокруг него, не в силах ждать, пока он там закончит возиться. Эмити подошла, чтобы помочь, но в этот момент Хантер всё же смог подцепить плитку. Кряхтя, он осторожно вынул её из кладки.       А под ней лежала моя тюрьма. Она занимала совсем немного места — можно удержать одной рукой. Диск из черного стекла, с выгравированной Луной на нём. Конечно же, это не было просто стекло. Просто я не хочу утяжелять мой рассказ ненужными лекциями про материалы и вещества.       Хантер взял диск. Провёл по нему рукой. Он долго всматривался в бесконечную черноту моей камеры, словно искал в ней… Чего ты там высматриваешь, Калеб? Собственную память?       Нет, Страж. Эта вещица ничего тебе не расскажет. Что ты хочешь увидеть в ней? Ты видел мою клетку лишь несколько раз — когда успевал со мной поговорить. И ты недолго жил после этого.       Но глаза Хантера зажглись каким-то пониманием. Я ошибся? Может быть, воспоминания последних сохранились лучше, чем я думал?       А неважно. Кому какое дело? Мне надоело ждать. — Ты всё? — Нетерпеливо спросил я. — Тогда пошли! Пошли! Только спрячь под плащом, чтобы никто не увидел.       И меня наконец-то понесли к звёздам.       Я стал тенью Хантера. Ненадолго, разумеется — только пока мы идем. Ужасно не хотелось торчать под его плащом и ничего не видеть. Пришлось, конечно, подстраиваться под направление факелов, развешанных по стенам, но это было не так уж и трудно.       Хантер и Эмити негромко переговаривались между собой. Сначала это меня разозлило. Мне показалось, что они не хотели включать меня в свою беседу. Однако, поразмыслив пару мгновений, я сообразил, что им просто не хотелось выдавать страже свои мысли. Оно и правильно. — Ты можешь объяснить мне, что происходит? — Нервно спрашивала Эмити. Вся та уверенность, с которой она манипулировала мной, уже исчезла. Теперь она просто была напуганной девочкой. — Не уверен. — Прошептал Хантер в ответ. — Я сам ничего не понимаю. — Совсем ничего? — Совсем.       Он не лгал ей. Хантер знал, что он должен делать, но не имел ни малейшего представления, почему и зачем это нужно. Просто у него всю жизнь, сколько он себя помнил, ужасно болели руки. Просто с тех пор, как он встретил Луз, его преследуют кошмары о собственной смерти. Просто он раз за разом умирает на каменном мосту, а затем воскресает и умирает там снова. Просто каким-то невероятным образом Белос в этом виноват, а у меня, Коллекционера, есть ответы.       Эмити криво улыбнулась и спросила: — Ты можешь хотя бы сказать, почему ты так подорвался посреди ночи? Я чуть не подохла, пока за тобой бегала. — Потому что меня позвали. — Хмыкнул Хантер. Он и сам знал, насколько это бессмысленно звучит. — Вот я и пошел.       Я тихонько кашлянул, привлекая к себе внимания. Меня достало, что я не могу участвовать в беседе. Хантер и Эмити вздрогнули и замолчали. — Поговорим на стене. — Пробормотала девушка напоследок.       Мне стало обидно. Я не просил их молчать! Я хотел, чтобы я мог говорить вместе с ними! Люди такие тупые!       А потом я вспомнил, что всё равно не могу выдать себя посторонним. Пришлось успокоиться. — Оставьте нас. — Жестко приказал Хантер. Стражники, дежурившие на стенах, кивнули и удалились. Эмити, не окрепшая ещё окончательно, до сих пор смотрела на скаутов с опаской. Что-то в их синхронных движениях ей не нравилось.       В голове мелькал какой-то образ, который Эмити хорошо знала, но который никогда не видела во плоти. Эти скауты, если хотите знать, так и не вернулись на свои посты. И они были не единственными, кто оставил дежурство сегодняшней ночью.       Я тогда ничего не сказал своим друзьям. Стоило предупредить, но… А, чего душой кривить? Я просто об этом не подумал.       Хантер осторожно достал диск из-под плаща и замялся, не зная, куда его положить. — Да поставь на землю. — Проворчал я. — Оттуда не упаду. — Хорошо… — Неловко сказал Страж.       Моё тело растянулось на стене позади них. Мне не нужны были ни факелы, ни Солнце, ни Луна, чтобы существовать. Там, где нахожусь я, свет неизменно погибает. На стене появился черный силуэт в смешном колпаке.       В тот миг я забыл и о Хантере, и об Эмити. Я уставился, раскрыв рот, в ночное небо. Одна яркая точка, другая… Зачем я пытался их сосчитать? Вряд ли звёзд на небе стало меньше, пока я отсутствовал.       Третья, четвёртая… Как вы там без меня?       Я много успел запомнить и выучить. Я знаю точно, как создаются планеты, я знаю, из чего лучше делать светила и с какой силой нужно пинать комету, чтобы она полетела, куда надо. Небесные сферы для меня — не загадка. Это не покрытая предрассудками тайна и не запутанная головоломка. Они — мой дом. Они — мой смысл. Моя жизнь.       Они почти так же вечны, как и я. И оттого я был обречен любить их.       В голове моей всплыли знания, которые туда с таким трудом вкладывали мои несчастные сёстры. Я переводил взгляд с одной точки неба на другую и говорил негромко: — …Занимает промежуточное положение между спиральной и неправильной… Активное ядро?.. Нет, не пойму. Газопылевое облако рассеянное… И очень большое. Или, может, мы просто близко к центру?.. А как это понять? Ерунда какая! — О чем ты? — Дружелюбно спросила Эмити. Я отвлёкся от своих воспоминаний. Скользнул по стене поближе к ней. — Да так… Вы, наверное, не поймёте. Это сложно. — Наверное. — Она улыбнулась и села рядом со мной. — Вот уж что не изучала, так это астрономию! — И не надо. — Вздохнул я. — Это ужасно скучно. Нужно считать, сколько газа нужно, чтоб разжечь Солнце. Нужно запомнить, какой газ! Нужно разобраться, из чего лепить планеты. Я так и не понял, как их надо разместить так, чтобы вы и не замёрзли, и не изжарились. Зачем вообще мне это знать? — Пригодится. — Спокойно сказала Эмити. — Знания лишними не бывают. — Только вот я не могу их применить, пока сижу здесь! — Всё впереди. — Ага. — Улыбнулся я. — Думаю, ждать осталось немножко. Белос разберётся с вами, освободит меня, и тогда… Тогда… А мне ведь придётся объяснять, куда я так запропастился! — Разберётся? — Насторожился Хантер. — Что это значит? — Ой… — Я прикрыл рот руками. Я вспомнил, что вот это вот ну совсем нельзя было говорить! Но Эмити, кажется, совсем не удивилась. — Белос хочет нас убить, Хантер. — Спокойно сказала она.       Я тут же выдохнул. Раз Эмити так спокойно восприняла мои слова, значит, она и так обо всём знала. Может, это какая-то подручная Белоса, о которой мне не рассказывали?.. Ребята, оказывается, свои, а я-то перепугался! — С чего ты это взяла?.. — Растерянно спросил Страж. Знаете, Хантер, в общем-то, был шокирован куда меньше, чем следовало.       Нет, его не удивил сам факт. Он уже не ждал ничего хорошего от Императора. Хантера поразило то, что это рассказала ему именно жена. — Дариус ввёл меня в курс дела. — Просто ответила она. — Вот как. А «нас», в смысле нас двоих? — Уточнил Хантер. Эмити улыбнулась и покачала головой. — Нет. Нас — значит всех и каждого. Все Кипящие острова. — Мы с Белосом очень хорошо всё придумали! — Радостно говорил я. — Я рассказал ему про Иссушающее заклинание, показал, как делать метки, а он выдал эти самые метки за ковенские значки! Когда придёт День единства, Белос активирует заклинание, и оп-па! — прощайте, Кипящие островки! — Бред какой… — Выдохнул Хантер и, обессилев, сел на пол.       Привычная ему картина мира всё продолжала рассыпаться. Он мог понять, почему Белос был безжалостен к нему. В конце концов, Страж и сам был безжалостен к себе. Хантер даже понимал, почему Император может быть жестоким к каким-то отдельным личностям… Но ко всему миру? Что же получается, все эти полвека достатка и стабильности, которые подарил Белос, были обманом? — Не бред! — Горячо возразила Эмити. — Пожалуйста, поверь мне! А если не веришь мне, то ты можешь поговорить с Дариусом. — И что он?.. Он пытается остановить это всё? — Догадался Хантер. — А я-то гадал, кто прирезал Мейсона… Впрочем, чего я?.. Вы вдвоём ничего не сможете. — Нас намного больше. Эбер тоже, и… — Не надо. — Страж поднял руку, останавливая Эмити. — Лучше мне не знать. А то вдруг Белос это из меня вытянет. — Ты должен знать. — Она села рядом и взяла его за руку. — Помоги мне. Помоги нам победить Белоса. Ты спрашивал, что мы будем делать, если нам удастся сбежать — и вот он ответ. — Вот он ответ… — Ухмыльнулся Хантер. — Какой-то безумный день. — Чем я могу убедить тебя? — Просила Эмити. — Не надо меня убеждать. — Устало возразил Страж. — Я тебе верю, просто… А ты разве не боишься, что я вас сдам? — Не боюсь. — А Коллекционер?.. — А что я? — Я подполз поближе к героям. — Разве ты не должен рассказать всё Белосу? Если мы его остановим, то ты… — То мы сами освободим его! — Перебила Эмити. Умная, очень умная девочка! — Коллекционер ничего не потеряет. Наоборот, у него так будет даже больше друзей! — Вот именно. — Я тихонько рассмеялся. — Она меня опередила, я как раз хотел это сказать!       Да, знаю. Всё это глупо и вообще, если я жду, что Белос вырвет меня из моей клетки, мне следовало бы помогать ему. Но я же так редко общаюсь с людьми! Почти никто обо мне не знает. Как я могу раскидываться друзьями налево и направо и обрекать их на смерть раньше времени?       В этот час всё казалось удивительно тихим. Не слышались разговоры скаутов на соседних постах, исчезло вечное сердцебиение Императора… Весь замок, так долго искавший тишину, наконец-то её нашел.       И это казалось неправильным. — Коллекционер… — Негромко сказала Эмити. — Нам наверное пора возвращаться. Будет лучше, если потом мы с тобой выйдем погулять ещё раз. — Да-да. Сейчас, я только…       Я подплыл к Хантеру. Закрепился тёмным силуэтом на его ногах. Страж безразлично посмотрел на свою новою тень, а я сказал: — Можешь… М-м… Встать и вытянуть руку вверх? — Вот так? — Он поднялся и протянул ладонь к небу. — Да… Можешь зажать пальцами какую-нибудь звезду? Которая поярче. — Хорошо…       А потом я пополз выше. Тень покрыла тело Хантера — но тот почти и не заметил этого. Только Эмити и Флэпджек завороженно смотрели, как я превратился во что-то объемное. Руки Стража стали продолжением моих рук. — Вот так. — Довольно сказал я. — Крепко зажал? — Да. — Хантер так и не понимал до конца, что он делает. — А теперь… Давай немного влево.       И Страж двинул пальцами влево.       Ничего не произошло. Он не видел, каким разочарованным стало моё лицо. Я отступил обратно на стену. — Что это было? — Спросил Хантер. — Да так… Знаешь, если бы мне сказали, что я буду тосковать по такой простой вещи… — Я был готов снова заплакать. — Я мог стереть всё звёзды с вашего неба. А теперь не могу толкнуть даже одну… Я слишком долго здесь сижу. А если я разучусь всё делать?.. — Уверена, это не произойдёт. — Утешила меня Эмити. Хантер взял стеклянный диск, но я остановил его. — Спрашивай, что ты там хотел. — Уныло сказал я. — Давай сразу.       Эмити отступила на шаг. Ей ведь и самой было интересно, что же привело её мужа ко мне. А я ждал. Мы это уже проходили. Вопрос всегда звучал одинаково, и одинаково звучал мой ответ. Палисман уселся на плечо хозяина, готовясь выслушать эту историю в очередной раз.       Хантер не стал слишком долго ломать голову. — Расскажи мне всё. Всё, что рассказывал предыдущим.       Я слабо улыбнулся. Ну что, опять? По новой?

***

      Итак, Хантер. А может быть не Хантер, м-м? Как мне теперь обращаться к тебе? Калеб, Страж, принц, труп, копия, гримволкер, кукла… Столько вариантов! Столько прозвищ!       И сколько же вас самих!..       Ты помнишь не всех, мой друг. Тех, самых первых, нет смысла обсуждать. Даже их кости давно обратились в прах. Я сам видел.       Начнем отсчет с иного. С первого, кто увидел один странный сон. Да, Хантер, почти тот же самый, что видишь ты каждую ночь. Моста пока ещё не было: место действия не успело отпечататься в вашей изношенной памяти. Воспоминаний о своем убийце там тоже не нашлось. Тот Страж вообще не знал, что умирает.       Наверное, я поторопился, назвав это сном. Так, просто глухая пустота, в которой удалось осознать самого себя. Было страшно, но непонятно, почему. Была ненависть, но откуда она взялась?.. Наконец, была какая-то бессмысленная и неуместная надежда.       Надежда, что это ещё не конец.       Тот Страж проснулся от резкой боли в руках. А потом заснул снова и никогда больше не видел этого кошмара.       Почему я начал именно с этой части истории? Почему важен был именно этот Калеб? Всё просто. Тогда Белос рискнул отклониться от привычной схемы. Твой «дядя» всё ныл и ныл, не затыкаясь. Всё ему не нравилось! И внешность не та, и характер, и движения… Не было, мол, у его брата такой шевелюры! Не был Калеб таким податливым и мягкотелым! Калеб никого не любил слушать и всегда поступал так, как считал правильным. А твои пустышки, говорил Белос, ведут себя как бездумные куклы!       Я не спорил. Но знал бы ты, до чего меня утомили эти жалобы! Внешность-то исправить не проблема, с каждым разом мы подбирались всё ближе к оригиналу. А вот характер… Я объяснял, что в гримволкерах заложен механизм защиты, не позволяющий им осознавать себя и помнить предыдущие итерации. Если до них дойдёт, убеждал я, что они копии, то всего вернее просто сойдут с ума. Наконец, нестабильный мозг может вызвать неисправимые поломки в теле.       Понимаешь, к чему я веду? Нам приходилось закладывать в вас какую-то модель поведения, чтобы вы не страдали лишний раз и не доставляли никому проблем. Вы были ограничены и безопасны.       Ведь мало ли, до чего додумается тот, кто способен думать?       Но Белос желал что-то изменить. Ему не хотелось топтаться на одном месте и видеть один и тот же результат. В тот раз Император впервые решился на эксперимент. Он снял этот ограничитель, несмотря на мои протесты. Он подарил вам свободный разум и волю.       С тем Стражем, что впервые увидел сон, ничего не случилось. Он разочаровал Белоса так же, как разочаровывали все предыдущие копии, и Белос избавился от него так же, как избавлялся от вас до этого.       Но в тот момент и начался каскад твоего безумия, Хантер. Следующий тоже видел сны. Только они, ничем не сдерживаемые, стали чуточку ярче и конкретнее. Впервые появилась бездна. Стали различимы какие-то голоса.       А потом деталей становилось всё больше.       Больше.       И больше.       Вы мучились от кошмаров, вы искали ответы. У вас, всех и каждого, начали болеть руки. Вы вспоминали то, что вспоминать было опасно. Белос был слишком неосторожен. Он не воспринял всерьёз мои предупреждения, посчитав их всего лишь детскими капризами.       Ошибки накапливались. Вы продолжали воскресать, пока нам было из чего вас делать. С вами воскресала ваша память.       И вот ты здесь, Хантер. Пришел за мной, потому что твой увечный мозг не способен был сопротивляться.       Ну, что ты ещё хочешь от меня? Кто такой Калеб? Почему Белосу это нужно? Причем тут я? Что ещё за Иссушающее заклинание?       Сейчас, не торопи меня. Мы ведь уже взрослые, Хантер. Имей терпение.       Эту сказку нельзя рассказывать в спешке…

***

      Я успел точно вовремя. Когда я закончил свою историю, пол под нашими ногами дрогнул. По замку прокатился оглушительный грохот. Я поглядел на моих друзей и рассмеялся. — Ну, вот и всё. — Удовлетворённо сказал я. — Что это было?! — Вскрикнула Эмити. — Ничего. — Ответил я. — Просто Дариус и Витимир замели последние следы. — И Витимир?.. — Глухо спросил Хантер. Его лицо как-то нелепо перекосилось.       Он так и сидел на камнях, прислонившись к стене. И с каждой минутой моего рассказа взгляд его становился всё более пустым. Вот, кто ты такой, Страж. Вот твои ответы. Смирись.       Он поднял глаза и посмотрел куда-то за границу стены. А ведь здесь высоко. Очень высоко. Если Белосу не из чего сделать следующего Хантера, и если Хантер нынешней решится сейчас шагнуть за край… Может, тогда цикл прервётся? Может, хотя бы тогда всё будет хорошо?       Ужасно не хотелось опять умирать на мосту! Где угодно, только не там.       Палисман испуганно чирикнул и закружил вокруг Хантера, судорожно хлопая крыльями.       Эмити видела лицо мужа. Она поняла, что значит это отчаяние в его глазах. И она знала, что никогда не позволит этому отчаянию победить. Как чудесны были её мысли! Даже не мысли, нет — её намерения и чувства. — У вас есть, наверное, пара часов. — Сказал я. — Белос будет какое-то время приходить в себя, а до этого вряд ли что-то случится. Поешьте, приведите себя в порядок, а потом — бегите. Только верните меня на место сначала. — Сейчас… Мы сейчас. — Ответила Эмити.       Она сидит напротив тебя, Калеб. Обнимает. Крепко. Кажется, ты не рассыпался на кусочки только оттого, что она держала тебя в руках. А в ушах отдавался её быстрый, слегка неровный шепот.       Я не знаю, кто был раньше, Хантер, — говорила она. Я не знаю, кто был первым. Я не знаю, зачем вообще это началось. Но даже если тебя делали как копию другого человека — это неважно. Потому что все люди, что были тобой… Тот человек, которого Белос так пытался воссоздать — все они мертвы! Ты понимаешь? Они мертвы уже много-много лет! Это просто гнилые воспоминания.       Есть только ты, Хантер. Для меня есть только ты. Нет никого более настоящего, чем ты. И ты никогда не будешь копией для меня — что бы ни случилось дальше.       Она говорила, говорила, говорила! Какой силой обладали её слова! Этой силы хватало, чтобы Хантер вернулся к жизни. Хотя бы ненадолго. Этой силы хватало, чтобы Хантер смог забыть на мгновение, что он такое.       Она замолчала. Слова кончились. Остались только объятья. Искренние, тёплые. Настоящие. Осталась лишь её тревога за тебя. Её любовь к тебе.