Если бы судьба умела молчать

      После ухода Сонхуна, мир японца рухнул. Ни-ки твёрдо усвоил правило, открываться, значит давать оружие. Рано или поздно этим оружием убьют тебе душу. Проще сразу не подпускать. Он перестал разговаривать в школе, отвечал односложно, а взгляд его стал таким острым, что даже учителя предпочитали не вызывать.       Дома было тихо. Отец пропадал на работе. Мать пыталась быть рядом, брала отпуск, молча сидела с ним в гостиной. Её тепла было достаточно, чтобы не сойти с рельсов. Рики никогда не рассказывал ей о Пака. Зачем? Чтобы видеть в её глазах ту же боль, что точит его изнутри? Нет уж. Свои раны он зашивал сам, намертво, грубыми нитками. Её спокойствие было последним, что он берег.

***

      В один холодный, почти дождливый день, когда в доме царила тишина и воздух был наполнен тонким запахом приближающей осени, в дверь вдруг раздался настойчивый стук. В доме, кроме Нишимуры, не было никого. Он нехотя поднялся с кресла, полагая, что мать, как обычно, забыла ключи. Однако, открыв дверь, он замер. На пороге стоял незнакомец, невысокий юноша с тёмными волнистыми волосами и пронзительным взглядом. Он был одет в кожаную куртку и выцветшие джинсы, излучая странное очарование. Ни-ки встретил его взгляд холодом, за которым пряталась тревожная дрожь. Он словно оцепенел от чужого присутствия. — Привет. Я Джейк, твой новый сосед, — произнёс он, протягивая корзину с аккуратно уложенными угощениями. — Моя мама просила передать… — Ага, — коротко бросил он и резко захлопнул дверь, будто ставя точку в разговоре, которого не хотел. Снаружи повисло молчание, в которое врезалась обида. Парень был в недоумении, как можно закрыть дверь перед человеком. — Прошу, возьми это. Мама очень старалась. Я оставлю на крыльце, если тебе так легче. — крикнул Джейк, оставляя корзину. Его голос был сдержан, но в нём чувствовалась внутренняя борьба. Он медленно пошёл в сторону своего дома. Внутри него гудело. Как можно быть таким холодным? Но Шим не позволил этим эмоциям дойти до матери.       Ни-ки же остался стоять в полутьме коридора. Он не хотел ничего принимать, ни подарков, ни людей. Но что-то в голове не давало покоя. Минуты спустя он открыл дверь, будто бы машинально, поднял корзину и, не глядя на неё, занёс в дом. Он поставил её на кухонный стол, тяжело вздохнул и направился в комнату. Тревога разъедала изнутри. Не в силах разобраться в себе, Рики сделал то, что делал всегда, когда всё рушилось. Включал фильмы ужасов. Всё это медленно усмиряло внутренний шторм.

***

      Для Нишимуры начиналась самая ненавистная часть жизни, школьное утро. Каждый день находился кто-то, кто, будто специально, старался задеть его, спровоцировать, вывести из себя. Погода за окном была просто прекрасной, яркое солнце освещало улицы, небо было прозрачным, с лёгкими облаками. Но за этой красотой скрывалась жестокая и утомительная реальность. Он выходил из дома за час до начала занятий, хотя путь до школы занимал не больше десяти минут. Ни-ки любил утреннюю прохладу, лёгкий ветер, сонные улицы. В эти минуты город казался менее чужим. Придя в класс, который был еще пустым. Сев за свою парту, он положил голову на руку и стал ждать. Внутри уже чувствовалась тревога, неясная тяжесть. Постепенно школа оживала. Шум, смех, громкие разговоры, всё это пронизывало стены, проникало в уши и раздражало до боли. Люди вокруг казались ему беззаботными, но японец знал, этот смех может исчезнуть в неожиданный момент, сменившись криком боли. Погружённый в мысли, он не заметил, как прозвенел звонок. Его выдернуло из раздумий только движение у двери. В класс вошёл незнакомец. Но для Рики он не был совсем чужим. Это был тот самый парень, что приходил к ним накануне, с тёмными волосами, пронзительным взглядом и какой-то странной аурой. — Ученики, тишина! — голос учителя привлёк внимание класса. — Познакомьтесь, это Шим Джеюн. Он только приехал из Австралии и будет учиться с вами. Так как он иностранец, ему предстоит пройти нашу программу заново. Относитесь к нему с уважением. Он старше вас. Скажи пару слов, Шим. — Всем привет, я Джеюн. Можно просто Джейк. Надеюсь, подружимся, — произнёс он с лёгкой улыбкой, в которой было что-то обаятельное и открытое. Класс тут же оживился. Любопытство вспыхнуло мгновенно, глаза загорелись, зашептались голоса. Джейк, будто по щелчку, стал центром внимания. — Тише... Урок начался. Джейк, садись рядом с Рики.       Ни-ки услышал своё имя и с неохотой оторвал взгляд от окна. Его сердце непроизвольно ускорило ритм. Новые люди всегда вызывали в нём тревогу. Он не любил перемен, особенно тех, что вторгались в его личное пространство. Парень молча подошёл и сел рядом. Рики хотел было сказать, чтобы тот выбрал другое место, но свободных мест больше не осталось. Он стиснул зубы и решил промолчать. — Так это снова ты… — тихо сказал Джейк. Но младший проигнорировал его слова, сосредоточившись на уроке, будто бы его сосед был просто тенью.       Когда прозвенел звонок, и урок подошёл к концу, класс взорвался. Все кинулись к новому ученику, кто-то задавал вопросы, кто-то просто восхищённо смотрел. Возле парты, где сидел Джейк, образовалась толпа. И тут Ни-ки сорвался. — ДА БЛЯТЬ, ВЫ МОЖЕТЕ В ДРУГОМ МЕСТЕ РАЗГОВАРИТЬ! ЗАДОЛБАЛИ.— выкрикнул он, грубо оттолкнул парту и выскочил из класса. Джейк остался сидеть, глядя вслед его ускользающей фигуре. — Не обращай внимания, он всегда такой, — послышался чей-то голос. — Хотя раньше был душой класса. Потом вдруг стал… другим. Теперь с ним лучше не спорить. — Что случилось с ним? — Джеюн тихо спросил, но никто не дал ответа. Только пустые плечи, пожатые в молчании, и тишина, полная недосказанности. Шим молча смотрел в проём двери, за которой исчез Ни-ки, словно пытаясь разглядеть в этой тени хоть крупицу ответа. Австралиец не понимал почему его так тянет к этому вспыльчивому человеку.       Остаток уроков пролетел, будто в тумане. Учителя сменяли друг друга, за окном шумели деревья, но внимание Джейка было приковано лишь к одному, тому странному мальчику с холодным взглядом и остротой в голосе, как у лезвия. Он казался отстранённым, словно ненавидел весь мир.       Когда прозвенел последний звонок, школьный двор наполнился гулом голосов, беготней и смехом. Шим вышел на улицу, на мгновение закрыв глаза, вдохнув запах осени. Он шёл медленно, не зная, зачем ищет взглядом ту самую фигуру, исчезнувшую из класса. И нашёл. На заднем дворе школы, где почти никто не бывал, Ни-ки сидел на старой лестнице, ведущей к запасному выходу. Он курил, глядя в никуда. Ветер шевелил пряди его светлых волос, делая его ещё более одиноким на фоне кирпичной стены. Джейк остановился в нескольких метрах, не решаясь подойти. Несколько мгновений он просто смотрел, как японец молча вдыхает дым, словно выдыхая из себя боль. Затем, медленно, осторожно, сделал шаг вперёд. — Я не собираюсь лезть… — тихо начал он. — Просто… не люблю, когда люди кажутся одни. Ни-ки даже не обернулся. Только выдохнул и усмехнулся безрадостно. — А ты, значит, из тех, кто «не может пройти мимо», да? — голос был тихим, но в нём чувствовалась усталость. — Не знаю… может быть. Просто иногда одиночество... это такая тишина. И хочется понять, почему всё вдруг стало таким тихим. Повисла пауза. — Ты не поймёшь, — наконец, произнёс Ни-ки, глядя в землю. — Никто не поймет. — Тогда объясни. Рики медленно повернул голову. Его глаза встретились с глазами Джеюна. В них не было агрессии. Только усталость, тревога и что-то, что Шим не сразу распознал. — А если я не хочу никому объяснять? — Тогда я просто посижу рядом. — Джейк прислонился к стене, скользнул по ней вниз и сел, не глядя на японца. — Слушай, — голос был низкий, будто каждое слово вырывалось сквозь сжатые зубы. — Спасибо, конечно, за твою жалость… но мне твоя компания нахуй не нужна. Он поднялся, не удосужившись взглянуть в сторону Джейка. — Люди вроде тебя думают, что могут просто подойти и всё починить своей улыбочкой. Мир так не работает. Я не игрушка, чтобы ко мне вот так подходить, трогать, говорить, что тебе “не всё равно”. — Ни-ки развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. — Не лезь ко мне больше. Австралиец смотрел в сторону уходящей фигуры, оставаясь один со своими мыслями, которые теперь уже не оставляли его в покое.

***

      Всю неделю Джейк наблюдал за Ни-ки с молчаливым вниманием. Тот казался настоящей загадкой, подросток замкнутый, отстранённый, будто всегда витавший где-то далеко. Для Шима, выросшего в окружении доброжелательности, объятий и бесконечных попыток делать мир теплее, Рики был чем-то необъяснимым. Его угрюмый взгляд, острые, точные движения и привычка постоянно держать дистанцию только сильнее подогревали интерес.       Сегодняшний день заставил знатно попотеть Джеюна. Волокита с документами оказалось не простой задачей. Подписей оказалось больше, чем ожидалось. Когда наконец всё было завершено, он облегчённо выдохнул и направился к выходу. Но на пороге неожиданно заметил знакомую фигуру. Тот стоял у ворот, будто ждал кого-то. Все ученики давно разошлись, и почему Ни-ки до сих пор здесь, было непонятно. Но что-то щёлкнуло в груди. Странное, тревожное чувство. Джейк пошёл за ним на расстоянии, не нарушая личного пространства, просто наблюдая. Музыка едва доносилась из наушников младшего. Как вдруг Нишимура резко остановился, будто что-то уловил. Он не оборачивался, просто стоял посреди улицы, закатив глаза и сцепив пальцы на лямке своей сумки. Музыка продолжала играть в его наушниках, но даже она уже не заглушала раздражение. — Ты, блядь, долго ещё будешь за мной плестись? — сказал младший, не оборачиваясь. — Я тебя что, экскурсию по району веду? Джеюн сжал челюсть, шаг замедлился. Он с самого начала терпел. Терпел молчание, колкости. Но сейчас что-то внутри него щёлкнуло. — Расслабься. Я вообще-то домой иду. Думаешь, ты мне так уж сдался? — крикнул он, прибавляя шагу, чтобы поравняться. — У тебя мания величия, что ли? Ни-ки медленно повернулся, посмотрел на него хмуро, презрительно. — Да? Тогда иди нахуй уже, раз не сдался. Хватит ходить сзади, будто потерянный пёс. Раздражаешь. — Поверь, ты меня тоже нихрена не радуешь. Но я хотя бы не веду себя, как долбаный призрак, который всех сторонится, а потом орёт, если кто-то к нему приблизится. — Я просто не лезу к людям, которые мне неинтересны. Понял? — Да ты, походу, вообще никого к себе не подпускаешь — Шим тяжело дышал, лицо вспыхнуло. — Может, хватит прятаться за этой своей «мне всё похер» маской, а? Может, хоть раз скажешь, что у тебя вообще в башке творится? — А тебе-то какое дело? — Ни-ки шагнул ближе. Его голос был низкий, колючий. — Тебя кто-то заставлял пытаться со мной сблизиться? Хочешь быть добреньким, найди себе щенка. — Да пошёл ты, — рявкнул Джеюн, развернулся и с яростью махнул рукой. — Сам сиди в своём ебучем коконе. Он зашагал прочь, сжимая кулаки, проклиная собственную наивность. А внутри едва слышное, мерзкое ощущение, что, возможно, он действительно перегнул. Но он всё равно отвернулся и ушёл.

***

      Прошло уже два месяца с тех пор, как в жизнь Рики ворвался его шумный, самоуверенный сосед. После той ссоры на улице между ними не было ни слов, ни взглядов, только пустое, натянутое молчание. Даже когда их ставили в одну пару на уроках, они работали, словно роботы, чётко, слаженно, но без единой капли общения. Джейк злился. И злился сильно. На этот чёртов холод, на Нишимуру и на себя самого. Потому что, несмотря на всё, он всё ещё, пусть и украдкой, наблюдал за ним. Интерес не угас, он просто стал тише. Он хотел понять его. Хотел быть рядом. Но тот будто и не замечал. Пока Джейк находил новых друзей и проводил перемены в шумных коридорах, японец по-прежнему оставался в тени.... один, с вечной музыкой в ушах и закрытым лицом.

***

      Ноябрьская погода вызывала тоску. Леденящий ветер пронизывал до костей. Тяжелые тучи нахмурились, обещая скорый ливень. Шим шёл домой по уже ставшему знакомому маршруту. И вдруг… его взгляд замер. Толпа. Драка. И Нишимура в самой гуще. — НИ-КИ, СЗАДИ — крикнул Джейк, прежде чем ноги понесли его вперёд, не давая времени на раздумья. Взрослые хулиганы, вооружённые бутылками, с острыми лицами и пустыми глазами. Но старший не колебался. Его тело двигалось по памяти, как на тренировках в детстве. Пара точных бросков, пару ребер кто-то точно вспомнит утром. Рики же, хоть и не ходил в спортзал, постоять за себя умел. Один из нападавших швырнул бутылку. Стекло попало Джеюну на руку. Вторая со всей дури врезалась в колено японца, заставив его упасть с диким криком. Но тут уже появилась полиция. Сигналы сирен и крики скрутили время в комок. Нападавших схватили. А парни… остались сидеть на холодном асфальте. Джейк, тяжело дыша, опустился на бордюр. Младшего трясло от боли, но он, как всегда, делал вид, что всё под контролем. — Не трогай, сам справлюсь, — сквозь зубы сказал он, когда Шим потянулся помочь. — Не будь идиотом, — огрызнулся старший и, не спрашивая разрешения, подхватил его и усадил рядом. — Сиди. И не вздумай дёрнуться. Попробуешь убежать, клянусь, сломаю тебе вторую ногу. И с этими словами он сорвался с места и исчез в ближайшем повороте. Ни-ки остался один. Асфальт морозил ладони, небо стремительно темнело. Он знал, дождь уже где-то рядом. Ветер усилился, и с каждым гулом грома его тело сжималось от боли. Пытался встать... не вышло. Снова сел. Сквозь зубы выдохнул, как неожиданно его подхватила знакомая рука. — Я же сказал не двигайся. Сейчас начнётся ливень, пошли ко мне домой… — Я НЕ ПОЙДУ, — резко выкрикнул японец, ударяя словами как пощечиной. — Господи, да что ты за упрямый ублюдок, — выдохнул Джейк, не веря, что спорит в такой момент. — Я тебя насильно туда тащить, что ли, должен? Расслабься, я тебя жрать не собираюсь. — Наши дома рядом. Просто отведи меня до двери. Мне не нужен твой ебаный героизм. — Хорошо, — спокойно сказал Джеюн, сделав шаг назад. — Но с одним условием. Рики поднял голову. Молча. — Я пойду с тобой. В дом. Мать твоя на работе, ты на ногах еле стоишь. Мне плевать, чего ты там себе напридумывал, я не оставлю тебя одного. Так что либо я иду с тобой, либо ты тащишь задницу ко мне. Третьего не дано. Младший стиснул зубы. Гром ударил где-то близко. Он сжал пальцы в кулак. — Ну пошли уже. Будешь тут дальше ныть, промокнем. А если я заболею, убью тебя первым. Джейк усмехнулся. Снова этот мерзкий, упрямый, дерзкий Ни-ки. Даже на грани, он не терял своего огня. Подхватив его под руку, они зашагали в сторону дома. Медленно, но вместе. Рядом. На этот раз без слов. Но в каждом шаге звучало больше, чем в сотне пустых разговоров.        Наконец-то зайдя в дом, австралиец аккуратно снял обувь с них обоих и подхватил младшего, перенеся его на ближайший диван. Ни-ки молчал, будто специально. Его взгляд был тяжёлым, но он не сопротивлялся. Джейк достал из своей сумки лекарства, аккуратно разложив их.. Парень следил за каждым его движением. Он не смотрел в глаза, но и не отворачивался. Рики сидел с напряжённой спиной, будто вот-вот взорвётся, но позволял Джеюну обрабатывать ушибы. — Зачем ты полез драться с ними? — наконец, прервал молчание Джейк. — Это было настолько опасно. Если бы я не был тут, они могли бы… — Эти уроды били девушку, — резко бросил японец, прерывая. Его голос был низким, в нём сквозила злость. — Я просто не мог пройти мимо. Я был готов убить их сам. Он сжал кулаки. Злость кипела в нём, не успокаиваясь, и только тёплая ладонь на его руке заставила его чуть расслабиться. — Ты молодец, — мягко ответил австралиец. — Всё обработал. Не забудь поесть и выпить таблетки. Через час.. снова мазь. Я пойду… Он начал собирать свои вещи, но Рики внезапно резко схватил его за запястье. Неожиданно сильно. — И куда ты собрался, у тебя у самого ран куча. А мне тут лекции читаешь. — Я сам справлюсь, — спокойно ответил Джейк. — Не в первый раз, как ты знаешь. — Я тебя не спрашиваю, — бросил Ни-ки, голосом, в котором раздражение едва прикрывало что-то другое. — Просто сиди. И не дергайся. Он будто злился. На старшего, за то, что тот полез за ним. На себя, за то, что позволил помочь. И ещё за то, что заботился. Он вырвал из рук Джейка аптечку, снял с него толстовку... грубовато, но осторожно, и начал молча обрабатывать его раны. Шим не шевелился. Он видел, как губы Ни-ки сжаты в тонкую линию, как тот яростно заматывает бинт, будто перевязывает не рану, а сдерживает чувства, что давно рвутся наружу. Нишимура не говорил ни слова. Помогал, будто по обязательству, но в его взгляде мелькала искра чего-то большего. Если быть откровенным, Джеюн искренне желал остаться рядом с ним, подружиться и провести время в долгих разговорах. Однако сегодня слишком много произошло, и он не хотел сильно нагружать младшего, когда тот и так открылся с новой стороны. Тихо собрав свои вещи и попрощавшись, он покинул комнату. Младший не поблагодарил Джейка. И не сказал, что ему важно. Потому что так было проще. Потому что признать... значит признать слабость. А он не мог. Не сейчас.

***

      После того случая Рики стал вести себя… чуть иначе. На первый взгляд почти ничего не изменилось. Он всё так же говорил колко, смотрел холодно, отвечал отрывисто. Но между этими словами стали появляться пробелы. Тихое “я сам отнесу”, мимолётное “не забудь куртку”, лёгкий взгляд в сторону, когда Джеюн смеялся. Неожиданные жесты, которые были совсем не в стиле того Ни-ки, которого он знал до этого. Это было похоже на неуклюжую попытку заботиться, спрятанную под раздражением. Джейк начал замечать такие мелочи. И они ему нравились. Он не обольщался, знал, что японец не изменится сразу. Но всё же… что-то в нём стало теплее. Будто он пустил его чуть ближе. Самую малость. На расстояние вытянутой руки, не дальше. Но это уже много значило.       В тот день Джейк решил дождаться его после школы. Сел на скамейку, включил игру. Вовлеченный в игру, старший даже не заметил, как Ни-ки вышел из школы. — Рики сан! Стой! — закричал он, даже не думая, насколько громко звучит его голос. И даже с музыкой на полной, японец услышал. Он обернулся, медленно, бросив на него тот самый косой взгляд. — Не называй меня больше Рики сан, — спокойно сказал младший. Без злобы. Почти равнодушно. Но Шим всё равно удивился. Обычный Нишимура давно бы уже нахамил. — Ты что тут забыл? — Да ничего... Просто хотел с тобой пойти, — австралиец пожал плечами, делая вид, что это всё спонтанно. Хотя на деле он ждал этого два часа. — То есть ты реально просидел тут два часа только ради того, чтобы пройтись со мной домой? — он слегка толкнул его в плечо. — Ты долбоеб, — сказал Рики, но не с ненавистью, с странным оттенком дружеской грубости? Идти рядом с Ни-ки было непривычно. Тот молчал, как обычно, и атмосфера повисла тяжёлая. Он понимал, каждый вопрос это риск. Но молчать больше не мог. — Могу я задать тебе вопрос? — тихо сказал он. — Задавай, — коротко бросил Рики, не глядя на него, но замедлив шаг. — Где ты пропадаешь каждый день после уроков? — спросил Джейк. — Ты ведь не ходишь на дополнительные занятия… Резкий взгляд сбоку, будто предупреждение. — А тебе это прямо обязательно знать? Джейк ожидал этого. Ни-ки всегда ставил стены. Но вдруг… — На самом деле, это не секрет. Об этом знают все в классе, — проговорил младший и пожал плечами, словно ему всё равно. — Удивительно, что они тебе до сих пор не сказали. Я занимаюсь танцами. После уроков зал часто пустует, и учителя разрешают пользоваться им. Слова прозвучали почти обыденно, будто ничего особенного. Но как только они сорвались с губ, Рики на секунду замер. В груди кольнуло странное ощущение, почти тревожное. Он не собирался говорить, тем более так много. Он всегда отмахивался, уходил от вопросов, скрывался за холодом. Но сейчас… почему-то всё вырвалось само. Чёрт, зачем я это сказал? Он скосил взгляд в сторону. Старший шёл рядом, просто слушал, не выскакивал с реакцией, не давил, не удивлялся слишком громко. Просто принимал это как должное. Рики даже стало не по себе. — О, танцы… Когда я жил в Брисбене, я тоже занимался в школьной студии. Было круто. Нас там нас мало было, но были все как семья. Но по мере слов его тон менялся. Улыбка соскользнула. В голосе появился надлом, еле уловимый. — Когда я переехал в Корею… Я забросил это. Здесь всё другое…Люди другие. И танцы теперь только напоминают мне…об одном человеке… о друге, которого я, наверное, больше никогда не увижу. Он на секунду замолчал, будто решал продолжать или нет. Но продолжил. Его слова становились всё глубже, всё тише. — Он был тем, кто впервые затащил меня в студию. Я тогда считал, что я и танцы несовместимые вещи. Но он верил в меня. А потом… потом мама сказала, что мы переезжаем. Не просто в другой город, а в другую страну… Всё,что любил осталось там. Он остановился, и Ни-ки, сам не осознавая, тоже замедлил шаг. Он не перебивал. Просто слушал. — Я не смог сказать ему в лицо, что уезжаю. Столько репетировал, прокручивал в голове. Но так и не вышло. В итоге я просто написал письмо. Огромное…..с извинениями. Положил в почтовый ящик. Просил простить меня и написать ответ. Но ответа так и не было. Джейк слабо усмехнулся, глядя в тротуар под ногами. — И с тех пор танцы это напоминание. О том, что я струсил. О том, что потерял. И каждый раз, когда я думаю о возвращении, мне кажется, что предаю ту дружбу. Рики смотрел на него молча. В груди будто что-то сжалось. Он не привык, чтобы с ним говорят…по душам. Старший не скрывал боли. Он был искренним до боли. И почему-то именно это разозлило и тронуло японца одновременно. Потому что он сам так не умел. Он не умел рассказывать о себе. Не умел говорить о боли, о страхах. Он прятал их за отстранённостью, за грубостью, за взглядом. И сейчас его внутренний голос почти кричал «держи дистанцию», но… всё, что он делал это слушал. И с каждым словом Джейка он чувствовал, как его привычная броня будто становится чуть тоньше. Трещит по швам. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Может, “понятно”, может, что-то обыденное. Но вместо этого вдруг вырвалось: — Может… ты бы хотел попробовать снова?…Пойти со мной как-нибудь? — его голос звучал неуверенно, чуждо. Не как обычно. — Я не настаиваю. Просто… если вдруг захочешь. Он сам себя не узнавал. Эти слова он обычно говорил только в голове и даже там они казались слишком откровенными. Но сейчас… австралиец как будто вытягивал это из него, медленно, шаг за шагом. Старший посмотрел на него и просто сказал: — Я вообще-то не отказывался. — Тогда дай свой номер, — спокойно бросил Ни-ки, доставая телефон и протягивая его Джейку. — Напишу, когда буду в зале. Он старался говорить отстранённо, как обычно, без лишних эмоций. Но в глазах мелькнуло что-то мимолётное, лёгкая неуверенность, почти незаметная надежда. Будто сам удивлялся, что делает этот шаг. Шим, сдержав улыбку, быстро набрал цифры и вернул телефон. Они снова пошли рядом. На этот раз без слов. Но молчание уже было не тем, что прежде. В нём не было напряжения, будто воздух стал легче. Молчание было тихим согласием, они оба сделали шаг навстречу.       Чуть позже, когда Джейк наконец вернулся домой, он не успел толком снять кроссовки, как телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера. Без подписи. Только короткий текст и прикреплённое видео. Он сразу понял, от кого это. Сердце слегка ёкнуло от предвкушения, и он поспешил в свою комнату, захлопнув за собой дверь и плюхнувшись на кровать.       Видео загрузилось быстро. Несколько секунд и экран наполнился ритмичными движениями, быстрыми шагами, чёткими изломами тела, сменяющимися плавными переходами. Танец словно жил своей жизнью, уверенной и дерзкой. Стиль не похожий ни на то, что преподавали в Брисбене, ни на то, что он видел в корейских студиях. Всё было абсолютно новым. Как он так двигается? Джеюн смотрел с раскрытым ртом. Было ощущение, что танец одновременно пугает и манит.       Он чувствовал, как внутренняя неуверенность ворочается в груди, сможет ли он вообще потянуть это? После такого долгого перерыва, без практики, без тренера? Он провёл пальцем вниз. Под видео, короткое сообщение: *Ни-ки* Завтра. 16:00. Третий этаж. Буду там. Он не стал медлить. Быстро переоделся в старую, но удобную одежду. Поставил телефон на подставку и начал. Повторял движения с видео снова и снова. Сначала пытался повторять с музыкой, потом сбавил темп и начал разбирать шаги по частям. Его тело помнило движения, но не поддавалось сразу.       К вечеру он весь вспотел, запутался в переходах, не чувствовал ног, но… внутри разливалась странная, тёплая гордость. Он делал это. Он не сдался. И несмотря на все сбои, несмотря на десятки пересмотров, что-то у него уже начинало получаться.

***

      На следующее утро он проснулся разбитым. Мышцы ныли, будто он отработал целую неделю на стройке. Но в голове крутились только движения и только одно желание, дойти до конца. Он закинул футболку, спортивные штаны и полотенце в рюкзак, быстро поел и вылетел из дома.       На уроках ему было сложно сосредоточиться. Он будто сидел не в классе, а на краю зала, мысленно прокручивая каждое движение, каждый счёт.       Во время перемен он снова и снова пересматривал видео, ловя каждую деталь, игнорируя удивлённые взгляды одноклассников. Кто-то спрашивал, что он делает, кто-то шутил. Но он не отвечал. Он был полностью погружён. Японец наблюдал за ним издалека. Молча. Не показывая эмоций. Но внутри него что-то ёкнуло. Он не ожидал, что Джейк отнесётся к этому всерьёз. Ни-ки даже заметил, как в некоторых моментах тот повторяет движения так, как делал он сам когда-то. Наконец-то прозвенел звонок с последнего урока. Австралиец даже не дослушал объявление учителя, с рюкзаком в одной руке и спортивной сумкой в другой он вылетел из класса, как пуля. Всё внутри дрожало. Не от страха, а от волнения. Он шёл за Ни-ки по коридорам школы, стараясь не отставать, и с каждым шагом его волнение усиливалось. Ладони вспотели, сердце било барабаны в груди. А вдруг он пожалеет? А если увидит, как я двигаюсь, и просто разочаруется?.. мысли накатывали одна за другой. Джейк даже не заметил, как от привычных школьных стен они свернули куда-то глубже. Оказался в месте, в котором никогда раньше не был. Перед ним открылся просторный зал. Высокие потолки, огромное зеркало во всю стену, блестящий паркет и рассеянный свет. Всё выглядело по-настоящему профессионально. Почти как студии из тех, что он видел в Брисбене. Они переоделись молча, без лишних слов. Но в этой тишине не было неловкости. Джейк пытался разминаться, как помнил, но украдкой косился на Ни-ки. Тот с невероятной лёгкостью тянулся в шпагат, делал повороты. На фоне младшего он чувствовал себя деревянным. — Ты выучил танец? — неожиданно прервал тишину Рики, словно почувствовал напряжение. — Только куплет. Сложный он… Я вообще не понимаю, как его можно выучить за пару дней. А ты сколько учишь? — Джеюн нервно потёр шею. — Вчера начал, — спокойно ответил японец, будто ничего особенного. Старший выдохнул с облегчением. Но в следующую секунду его расслабление исчезло без следа. Рики встал по центру и включил музыку. И уже с первым битом Джейк замер. Ни-ки двигался дерзко, чётко, но в то же время мягко, почти воздушно. Младший перестал быть тем замкнутым, колючим подростком. Сейчас он был живым, настоящим, свободным. Настолько свободным, что Шим даже чувствовал, как сжимается его горло от восхищения. Когда музыка оборвалась, австралиец не смог сдержаться и захлопал. — Чёрт, ты… ты монстр, — выдохнул он, все ещё не веря увиденному. Ни-ки только скосил глаза, но губы предательски дёрнулись. — Давай теперь ты, — твёрдо сказал он. — Эм… серьёзно? — Джейк сглотнул. — После этого? — Двигайся давай, — коротко отрезал Ни-ки, присаживаясь у зеркала.       Два часа они провели в зале. Разбирали каждый элемент. Японец терпеливо показывал, поправлял, снова и снова объяснял. Джейк путался, сбивался, но не сдавался.       Они опомнились только тогда, когда за окнами начало темнеть, а часы показали, что зал скоро займут старшеклассники. Пришлось собираться. Усталость чувствовалась, но настроение у обоих было неожиданно лёгким. — Спасибо, — сказал Джейк уже у выхода, неловко почесав затылок. — Я думал, у меня вообще ничего не выйдет. — Выйдет, — спокойно ответил Рики. — Просто не сразу. Они вышли на улицу. Было прохладно, и между ними повисла короткая пауза. — Может… — Джейк замялся. — Как-нибудь зайдёшь ко мне? Или я к тебе. Фильм посмотрим. Если хочешь. Рики на секунду задумался. Раньше он бы отказался. Или нашёл бы причину. — Можно, — тихо ответил он.

***

      Шла третья неделя. Иногда они не виделись по несколько дней, а потом просто снова оказывались вместе, будто так и должно быть. Чаще всего это были вечера с фильмами. Бывали дни, когда они почти не разговаривали. Просто сидели рядом, каждый в своём телефоне. И даже тогда Рики не чувствовал неловкости. Эта тишина не давила. Она была спокойной.       Но внутри у Нишимуры всё ещё жило недоверие. Он привык держаться настороже. Привык к мысли, что люди уходят, даже если сначала остаются. Поэтому иногда он сам делал шаг назад, становился холоднее, отвечал односложно, мог избегать встречи, если появлялись сомнения. Он будто заранее готовил себя к тому, что Джеюн однажды исчезнет. Но Джейк не исчезал.       Со временем Рики начал замечать, что ему больше не хочется прятаться. Не сразу. Понемногу. Он стал говорить чуть больше, делиться мелочами, которые раньше оставлял при себе. Иногда просто оставался рядом, даже когда было тяжело, вместо того чтобы уйти.       Мама заметила изменения почти сразу. Сын стал спокойнее, чаще смеялся, начал говорить о школе. И впервые за долгое время пригласил кого-то в дом не потому, что так надо, а потому что ему этого хотелось.       Ни-ки всё ещё не говорил вслух, насколько Шим стал для него важен. Но он чувствовал, рядом с ним не нужно было защищаться. Можно было быть собой. И этого хватало, чтобы шаг за шагом перестать бояться.