Глаза цвета ноябрьского неба

      — Слышь, у тебя че, глаза лишние? Могу сократить их численность, если будешь так пялиться, — Ромка нахмурился, закрывая собой обзор одному особо смелому пацану из класса, который решил понаблюдать за переодевающимся в спортивную форму Антоном.              Парень быстро стушевался и поспешил как можно скорее ретироваться с поля зрения маленького волчонка, а именно в другой угол небольшой комнатушки, которая называлась раздевалкой. Раздевалкой это было сложно назвать, поскольку ни шкафчиков, ни душевых здесь не было. Стояли лишь две длинные скамьи с потрескавшейся краской, а на стенах были прибиты вешалки-крючки, куда можно было повесить одежду. На этом раздевалка заканчивала блистать собой. Сама комната была выкрашена в темно-зеленый цвет, что делало ее еще более темной, а тусклая лампа, единственная в своем роде на потолке, скорее висела чисто для украшения, чем как источник света, поскольку даже с ней видно было, мягко говоря, «хуево», как выражались мальчишки.              Начался новый учебный год, а значит и снова все уроки по кругу, нормативы по физкультуре и ненавистные контрольные по математике. За лето изменились многие ребята из класса. Особенно девчонки. А в одном конкретном месте некоторые изменились заметнее всего. Девушки всегда созревали быстрее парней, это было биологическом фактом. И теперь, получив порцию самолюбия и выросшую за лето грудь, многие из них решили взять это на вооружение и сразить нравившихся им парней. А некоторые одного единственного и конкретного — Романа Пятифана, который за лето стал просто неотразим. Сам альфа прекрасно знал, что нравится многим девчонкам, но все они для него были не больше чем просто одноклассницы, а до их «прелестей» ему вообще было фиолетово. Может быть, год назад Рома бы еще и обратил внимание на нечто подобное, но сейчас это был дохлый номер. Его полностью и бесповоротно интересовал лишь один человек и все, что с ним связано.              Альфа хмыкнул, провожая струсившегося парня хмурым взглядом серых глаз, складывая руки на груди и стоя перед Антоном неприступной крепостью, закрывая его в уголке от любопытных глаз, хозяевам которых могло стать интересно, как же развивается тело омеги. Сам Ромка уже переоделся, точнее просто снял олимпийку и переодел футболку, оставшись в своих излюбленных спортивных штанах черного цвета и кроссовках, которые ему с папиной работы передала коллега.              — Особо любопытным могу глаза на жопу натянуть, может чего нового увидите, — он сверкнул глазами, отчего все оставшееся внимание, которое еще худо-бедно было приковано к парню за спиной альфы, тут же улетучилось и больше не появлялось. Сам Рома едва сдерживался, чтобы не обернуться.              — Спасибо, Ром, — едва слышно пробормотал Тоша, смущенно стоя спиной к одноклассникам.              Увы, как единственного омегу в классе его многие хотели рассмотреть и узнать, чем же омеги так отличаются от бет. Хотя, Тоша бы сам мог им сказать, что ничем таким особым. Бяша тоже уже переоделся и, не дожидаясь Антона с Ромкой, побежал гонять в футбол в спортзале, пока еще была перемена. Бурят был вообще довольно шустрым, уступая только Петрову в беге на короткие дистанции, зато вот на длинных он был лучшим, это точно. Как маленький ястреб, Бяша лавировал между ребят, обгонял их и вырывался всегда вперед, даже если вначале тормозил из-за своих вечно развязанных шнурков.              Наконец, быстро переодевшись, Тоша повернулся к другу, тронув его за широкое плечо, а Рома обернулся, отчего омега вновь утонул в этих бездонных серых глазах. За это лето и правда многие поменялись. Полина, например, расцвела, стала просто невероятной, она была, как первый подснежник зимой. И многие мальчишки в классе провожали ее взглядом. Тоша же боялся только того, что Рома влюбится в нее, пусть и говорил, что на самом деле в Полине подружку не видит, она лишь друг детства, «свой кореш». Катька тоже поменялась и теперь ходила довольная, с широченной улыбкой и хитрыми лисьими глазами. У нее выросла грудь, больше, чем у других девочек из класса, хотя Антон предполагал, что она просто в нижнее белье подкладывает носки, чтобы казаться более взрослой и соблазнять мальчишек. Но крутилась вечно около Ромки, отчего омеге так и хотелось вгрызться ей в лицо зубами.              — Пошли, тоже поиграем в футбол с Бяшей.              Когда теплая ладошка коснулась ромкиного плеча, то мальчишка даже едва вздрогнул от этого немного робкого, но приятного прикосновения, повернувшись к Тоше полу-боком, увидев, что парень уже переоделся. Признаться честно, Ромка сам до ужаса хотел посмотреть за тем, как изменился омега, ну или просто поглазеть на него без футболки, но вести себя так неподобающе не стал, ведь Тоша так и довольно стеснялся переодеваться вместе со всеми, а тут лучший друг бы еще на него пялился. В памяти до сих пор остро стояли слова Бори о том, что Антон стесняется собственной внешности и имеет комплексы, поэтому Ромка решил более внимательно относиться к нему и при удобных случаях говорить что-то приятное. Вот только что, он и понятия не имел.              — Нет проблем, Тох. Ты всегда можешь ко мне обратиться по любому поводу. Сделаю все в лучшем виде, — альфа подмигнул. — Погнали пока Сергей Игоревич не пришел.              Ромка пошел на выход из раздевалки в спортзал, где слышались громкие возгласы и звуки пинков по мячу. Вообще играть в футбол в спортзале им не разрешал физрук, но пока его не было, то возможность попинать мяч не упустит ни один нормальный пацан. Поэтому, выйдя в зал, Ромка тут же побежал к ребятам, крича передать пас. Приняв мяч, альфа погнал его через весь зал, ловко огибая парней, которые пытались у него отобрать мячик, после пиная его в стенку через воображаемые ворота, забивая гол. Пятифанов усмехнулся, подбежав к Бяше и дав ему «пять».              — Эй, Тох, пошли быстрее! — Рома махнул омеге, приглашая его с собой, а после снова побежал за мячом.              Антон посмеялся, ведь видеть таких по-детски радостных друзей ему было приятно. Несмотря на то, что они уже так вымахали в росте, они все равно остались такими же веселыми и по-детски наивными, несмотря даже на то, что происходило в их жизни. Побежав к друзьям, омега перенял пас, ловко перебирая ногами и обгоняя всех мальчишек, правда, по пути теряя мяч, но все равно возвращаясь в игру, даже когда мяч перехватили другие мальчишки. Началась почти что ожесточенная борьба за эту круглую фигуру в полосочку. Волейбольным мячом играть в футбол никогда нельзя было, но никого это не волновало. Из раздевалки начали выползать девчонки, садясь на скамью, чтобы их не зашибли мальчишки, а когда в стенку за их спинами врезался мяч, то Катька завизжала: «Попов!!! Я все Сергею Ивановичу расскажу!», за что Толик снова, с усмешкой, но уже целясь, запустил мячом в стенку, прямо рядом с головой Катерины.              До прихода физрука парни успели убрать мяч и построиться в шеренгу, ровно тогда, когда голос из коридорчика приказал всем встать в строй. Антон встал в самом конце шеренги мальчишек, Ромка же в самом начале, как самый высокий мальчишка. Бяша от Антона тоже стоял подальше, ведь тоже хорошо вырос за лето. И, как назло, в росте из девочек больше всех прибавила Катька, а потому придется терпеть омеге ее общество на физкультуре еще один год, ведь она стояла прямо за ним. Разминка началась и прошла довольно быстро, а в первый же урок физкультуры им сказали, что ребята будут сдавать подтягивания, чтобы не затягивать с нормативами, а девочки будут сдавать упор лежа.              Когда учитель позволил всем сначала размяться и пошел у девочек принимать первых, все парни начали подтрунивать над Бяшей, мол, теперь снова он на зубах висеть будет? В том году, возможно, была такая же шутка, только не при Антоне, ведь подтягивания сдавались осенью, зимой же физкультура всегда была на лыжах, если было не сильно холодно. Осмотрев железный турник, висящий на шведской стенке, омега как-то замялся. В руках у него силы не было никакой, и он боялся, что даже одного раза не подтянется. Было бы слишком позорно, а потому стоило хотя бы попробовать. Внизу уже был постелен мат, чтобы было не так больно падать, если вдруг кто-то сорвется.              — Э, Бяха, да не слушай ты этого Толика. Оставь свои зубы в покое, им и так досталось в прошлом году, — Ромка прыснул, остужая азартный пыл друга, когда тот уже был готов принять еще один спор, что и теперь повиснет на турнике на зубах.              Бяша был довольно азартен до споров, как и до игры в дурака, поэтому немного придержать его все-таки стоило. Ромка размял плечи, руки, чтобы разогреть мышцы перед потягиванием. Для него подтянуться несколько десятков раз не было проблемой, поскольку он занимался боксом и руки были довольно сильными, как и все тело в принципе было подтянутым и поджарым. Поэтому все нормативы по физре альфа сдавал легко и непринужденно, в то время как некоторые мучились с ними только так. Пятифанов заметил Антона, который стоял под турником и как-то обреченно на него смотрел. Подросток помялся и задумчиво опустил взгляд, раздумывая, а затем резко сорвался с места, отправляясь к Сергею Игоревичу, который принимал упор лежа у девчонок. Рома подошел к физруку, когда тот закончил принимать отжимания у Катьки.              — Сергей Игоревич, а Петрову тоже десять раз подтягиваться надо?              — А что, какие-то проблемы у него?              — Ну, может ему хотя бы раза три на четверку можно? Он же омега.              — Хоть он и омега, но он все же парень. Так что минимум раза четыре на тройку он должен потянуться. Для всех нормативы одинаковые, Пятифан. А теперь не задерживай очередь, а иди готовься, — мужчина посмотрел в журнал, который держал в руках, после посмотрев на Полину, которая вышла следующая, ставя в ее клеточке точку. — Вперед, Морозова.              Рома нахмурился, посмотрев на физрука, который вел себя, как настоящий говнюк. Он пошел обратно, подходя к Антону, который повис на этом злосчастном турнике и из последних сил пытался подтянуться, после резко полетев вниз. Альфа среагировал моментально, оказываясь под омегой и ловя его на свои руки, не дав грохнуться на мат, который особой мягкостью не отличался. Он выдохнул, подкинув парня на своих руках немного вверх, перехватывая поудобнее, а внутренний волк утробно зарычал.              — Черт, еле успел. Тоха, ты вообще ешь? Легкий такой. Слушай, хочешь я тебе помогу? Научу, как подтягиваться так, чтобы особо не париться.              Когда Антон вместо столкновения с матом вдруг оказался в горячих и сильных руках, прижатый к чужому телу, а потом, когда его еще и подкинули, у него просто повалил пар из ушей, а сам омега стал таким красным, что можно было смело сравнивать со спелым помидором на рассаде у бабушек. Сердце забилось в груди, как бешеное, а бабочки в животе вновь дали о себе знать. Вот-вот и из ушей уже выпорхнут. Медленно повернув голову к Ромке, Тоша сглотнул, закрывая краснеющее лицо ладонями, когда из парней кто-то выкрикнул: «Тили-тили тесто!». Видимо, за лето мальчишки тоже осмелели, что забыли, кому принадлежит эта территория. Послышался голос Бяши, который набычился: «Э, слышь, пацанва, место знайте, на!», отчего уже стало смешно.              Прыснув, Тоша убрал руки, отводя взгляд от Ромы и бегло облизывая языком пересохшие губы. Во рту как-то тоже резко стало сухо, будто вся вода вышла с паром от его головы.              — Э-э… Ром, отпустишь меня? — альфа опомнился, поставив Петрова на мат, так осторожно, что фантазия тут же начала вырисовывать то, что Антон мог нравится Роме. Жаль, что он слишком хорошо его знал. — И как же подтягиваться?              Ромка смущенно потер затылок и улыбнулся, затем отворачивая голову и упирая руки в бока. Улыбка лезла на лицо, но он прокашлялся и вновь состроил суровое выражение лица. Он слишком крут для того, чтобы публично показывать, что он, как сучка, течет от Антона.              — Да очень просто. Щас я тебе покажу, а потом ты попробуешь и скажешь, легче так или нет. Вот увидишь, сдашь эти подтягивания и сам не заметишь, — мальчишка ловко запрыгнул на турник, повиснув на нем лицом к Тоше. — Смари. Цепляешься вот так, ноги немного поджимаешь под себя и когда делаешь движение вверх немного подкидываешь под себя ноги, словно подгоняешь себя под задницу. Так ты будешь себя подталкивать и будет легче, — Рома стал показывать Антону как подтягиваться, быстро и легко потянувшись пятнадцать раз, после спрыгивая на мат. — Шесть раз ты точно должен отжаться, ты же сильный пацан, я ж видел, — Рома усмехнулся. — Давай, попробуй, — подросток отошел чуть в сторону, кивая на турник.              «Так покраснел, что чуть не сгорел нафиг. Такой милый. Поверить не могу, что подержал его на руках. Теплый такой, мягкий, а красивый пиздец! Блять, я ж не выдержу скоро и сдохну от этих чувств!», — подумал Рома, и внутренний волк уже желал загрызть собственного хозяина. Но Ромка жестко зацепил его на цепь.              Пока альфа подтягивался, то Тоша едва ли не захлебнулся собственной слюной. Он был сильный, красивый и опасный. Хищный, словно зверь и от этого голова кружилась всякий раз, когда Рома был рядом. Закрыв глаза, Тоша облизал губы, выдыхая и это выглядело скорее так, словно он настраивает себя на подтягивания, но он просто пытался совладать с сердцем, которое снова ускорило свой ход.              Открыв глаза, мальчишка посмотрел на Пятифанова, скользя взглядом по сильному поджарому телу, отводя взгляд и смущенно отправляясь к турнику, забравшись по перекладинам, а после цепляясь за сам турник, снова повиснув на нем, смущаясь взглядов одноклассников, которые делали ставки, сможет ли зайчик подтянуться. Поджав ноги так, как Рома показал, Антон напряг руки, делая взмах ногами и едва-едва доставая подбородком до перекладины, вновь распрямляя руки, что удивительно, как он связки не потянул, ведь рухнул на руки всем весом. Получилось хотя бы один раз, а руки уже задрожали.              Вновь сделав взмах, Тоша выгнулся всем телом, подтягивая себя на руках, но в этот раз вышло еще хуже, чем в первый, а вскоре и руки перестали держать и омега спрыгнул вниз, на мат, приземлившись на ноги.              — Епт, Тох, ты сильно на руки не падай, когда вниз опускаешься. А то связки потянешь или суставы повредишь.              Рома задумался, как бы еще облегчить другу подтягивания. Но еще более легкого способа альфа не знал, а потому вздохнул. Сильно сейчас Петрова гонять было нельзя, потому что с непривычки руки быстро устанут и тот не сможет подтянуться даже один раз. Пятифан заметил, что Тоша довольно расстроился, видимо думая, что двойка по физре обеспечена, и исправить ее потом будет довольно сложно. Рома подошел к Антону, приобнимая за плечи.              — Да не раскисай, Тох. Щас придумаем что-нибудь, — альфа улыбнулся. — Пару тебе точно не влепят. Может я смогу с физруком добазариться, не кисни, — он хлопнул друга по плечу, после отстраняясь.              Когда очередь дошла до норматива парней, а все стали по очереди выходить на турник, Ромка быстро сдал норматив сам, после ожидая очереди Петрова. Когда же очередь дошла до него, то Рома вышел вместе с омегой, чем вызвал непонимание со стороны одноклассников и физрука.              — Пятифанов, ты уже сдал свой норматив. Сейчас очередь Петрова.              — Я знаю, я вышел, чтобы помочь Антону. Он не может подтянуться сам, а пара ему не нужна. Я просто буду поддерживать его снизу за ноги, а подтягиваться он будет сам. Это считается за те же подтягивания, просто облегченный вариант. Я сам видел, как вы позволяете так девчонкам потягиваться, — мальчик чуть нахмурился, смотря на физрука.              — Как-то ты слишком печешься за этого Петрова, — учитель тоже чуть нахмурился, — если так, то я поделю оценку Петрова пополам между вами и твоя пятерка может превратиться в два, если он сдаст на пять.              — Да хоть в кол, мне по барабану, — Пятифанов пожал плечами. — Тох, поднимайся на турник.              — Ром, да я сам… — Антон попытался отговорить альфу, на что тот лишь фыркнул.              — Бегом залезай на турник.              Хотелось, наконец, доказать Ромке, что Тоша и без его помощи сможет сдать, хотя бы на три. А на тройку нужно было как минимум раза четыре. На четыре и на пять подросток уже не претендовал, ведь прекрасно понимал, что руки слабые. Сейчас, смотря на этого упрямого альфу, Антон выпрямился, стараясь быть хоть немного повыше, смотря Ромке в глаза.              — Я сам. Пожалуйста. Я справлюсь, — Антон нахмурился, сводя светлые брови к переносице, после отправившись на турник, ведь парни уже начали ныть, что побыстрее хотят своей очереди.              Вообще, перед Ромкой должен был идти Тоша, но омега пропустил его, как и других, чья фамилия начиналась на «П» вперед, ведь жутко боялся. Но очередь дошла и до него. Забравшись на турник, Антон повис на нем, пока физрук внимательно следил. Скользнув глазами по Ромке, а затем словив и его хищный взгляд ноябрьских глаз, Тоша сглотнул, складывая ноги внизу, начиная подтягиваться.              — Давай, Тох! — Бяша подбодрил друга, хоть и видел, даже чувствовал (а ведь он был бетой) недовольство Пятифана, что Антошка его так при всех отшил, что сможет сам, не приняв помощи альфы. Возможно, Антошка сам не хотел упасть в глазах своих друзей, решив, что сделает хотя бы на тройку. Когда парень изо всех сил сделал четвертый раз, а физрук отсчитывал, то Бяша снова прокричал. — Антох, давай, на! Еще сделай раза два и у тебя будет четыре, на!              Хоть Рома и был несколько недоволен тем, что его так отшили и не приняли помощь, но также он был и горд за Антона, который не был похож на других омег, которые с радостью бы приняли помощь альфы. Этот пацан был не лыком сшит, и это волчонку в нем очень нравилось. Подросток легко и довольно усмехнулся, когда Тоша забрался на турник и стал подтягиваться, причем гораздо лучше, чем несколько минут назад. Вот он уже подтянулся на тройку, как силы стали стремительно его покидать, а Рома напрягся, смотря на омегу. Бяха стал поддерживать друга еще усерднее, а Ромка подхватил его:              — Давай, Тоха, ты сможешь! Еще два раза! Всего два! — Рома с содроганием следил за тем, как подтягивается Тоша, его руки уже начинали дрожать. — Еще один раз! — альфа сжал от напряжения кулаки, во все глаза смотря на омегу, а внутри аж все сжалось от какого-то волнения, словно от подтягивания Антона зависела жизнь на Земле. И вот, собрав последние силы, Тоха поднимается на руках последний раз, честно заработав себе четверку, после спрыгивая на мат, тяжело дыша. Пятифанов радостно засвистел, непобоясь замечания физрука, после подходя к Антону, хлопая того по спине. — Молодец, Тоха! Какой же ты все-таки упорный парень, я фигею с тебя!              — Молодец, Петров. Четыре, — учитель поставил оценку в журнал, — а ты, Пятифан, не на стадионе, чтобы свистеть тут.              Антон заулыбался, ведь стало так приятно от похвалы Ромки. Даже все равно было, что он не относится к Антону, как к омеге, а как к одному из своих братков, ему просто было приятно, что он переживал за омегу и поддерживал. Слезая с мата, Тоша еще раз взглянул на Ромку, который аж весь светился, но только Антон не понимал, то ли гордость его так сильна, то ли в мыслях каких-то своих витает. Но все равно приятно было.              Петров встал рядом с Бяшей, и тут же получил хлопок по спине и от него. Руки мальчишек были сильными и от каждого хлопка Антона всегда подкидывало вперед. Вскоре настала и очередь Бяши, а тот вышел под голос физрука: «Хандаев Булад, вперед», и теперь была их с Ромкой очередь тоже его подбадривать. Только вот незачем было, Бяша так легко и просто отработал свою пятерку, что казалось, будто он вообще на турнике родился. Да, бурят, конечно, в физкультуре был очень силен.              Когда урок физры закончился и прозвенел звонок, то все поплелись в сторону раздевалки, а те, кто не успел сдать норматив были перенесены на следующий урок. Переодевшись, Ромка снова закрыл собой Антона, чтобы тот спокойно переоделся без посторонних глаз, за что снова получил благодарность от парня, от которой было очень тепло внутри. Едва Ромка успел выйти из раздевалки, как туда повалил восьмой класс, а ему «посчастливилось» встретить Бориса, который освещал себе путь свежим фингалом под глазом. Заметив этот фонарь, Рома не смог сдержать довольного смешка.              — Что, Борька, нашла коса на камень? На кого-то левого быканул, что тебя так приложили-то?              — А это я у тебя спросить хотел, Ром, — Боря посмотрел на парня, встав вместе с ним в коридоре, что вел к спортзалу. — Не ты ли причастен к тому, что меня вчера пацаны из десятого класса зажали в переулке рядом с библиотекой? Что-то затирали про гнилой базар и за неподобающее нормальному пацану поведение.              — Э, слышь, ты берега не попутал случайно? — Рома нахмурился, а его глаза потемнели. — Ты прежде, чем на меня гнать, поинтересовался бы у них, хер ли они к тебе пристали. Я тут непричем. Мне не за чем старшиков к делу привлекать, я сам с тобой разобраться могу, если пиздеть много будешь. А пиздишь ты в последнее время очень много.              Антон задержался в раздевалке, потому что складывал все в свой рюкзак. И стоило ему выйти из раздевалки, как он столкнулся нос к носу с Ромкой и Борисом, посмотрев на старшего друга и распахивая глаза, а парни тут же замолчали, хотя до этого явно выясняли отношения.              — Боря, с тобой… тебя кто так? Болит?              Друг только качнул головой, дескать, «Не волнуйся», только снова зло зыркнул в сторону Ромки и, наклонившись к Тоше, обнял в знак приветствия, после уходя в раздевалку. Обернувшись вслед парню, Антон замялся, поджимая губы и очень переживая за то, что случилось. Петров посмотрел на Рому, запах которого снова был тяжелым и давящим, почти удушающим и горьким. А от его взгляда, хищного и потемневшего, становилось даже жутко, хоть омега и знал, что Ромкина злость не на него и он ничего не сделает. Взяв альфу за рукав, Тоша слегка потянул его в сторону от раздевалки, останавливаясь, чтобы подождать Бяшу.              — Это… ты его так? — спросил Тоша, кивнув в сторону раздевалки, из которой уже вышел Бяша. Придав голосу как можно более невинный вид, Антон сделал вид, что спрашивает из интереса, а не из опаски. Ведь за Ромой драк уже он давно не наблюдал, задаваясь вопросом, что это с ним такое.              — Да не трогал я его, — альфа недовольно фыркнул, складывая руки на груди и чуть хмуря брови. — Кто ж виноват, что пацан базарить много начал? Видимо, не только мне показалось это недопустимым, а еще кому-то, вот он за базар свой и ответил, — Рома посмотрел на Антона. — Или ты считаешь, что ко всем происходящим дракам причастен лишь я? А, Тох? — омега лишь отрицательно покачал головой, а Рома вздохнул, успокаиваясь. — Ладно, забей. Я узнаю у пацанов из десятого, какого они пристали к Боре, если тебя это так волнует, — Ромка недовольно пробурчал, но увидев благодарную улыбку на лице Антона тут же растаял. Он почесал бритый затылок. — Блять, что ни день так дребедень. Погнали уже, скоро звонок.              Рома потопал на второй этаж, где у них сейчас должен был быть урок русского и литературы, который вела классная руководительница Лилия Павловна. Поднимаясь по лестнице, им навстречу выбежал один из ромкиных «пацанов на побегушках», роль которого заключалась патрулировать школу и если где-то начинало пахнуть горелым или не фильтроваться базар, то такие «стукачи» сразу шли сообщать своему вожаку. Каждый месяц Рома менял таких людей, чтобы никого не заподозрили и не знали в лицо.              — Че такое? — альфа остановился на лестнице.              — Ромыч, там на первом этаже пятиклашки у первоклашек деньги в столовку вымогают. Одна девочка, беленькая такая, в них цветком запульнула, а они ее за это в туалете закрыли. Я хотел ее оттуда освободить, но решил лучше тебя позвать. К тому же, эта девчонка сама что-то кричала про тебя, — произнес мальчишка Славик.              — А училка где? Как всегда, нихуя не следят за первошами. Короч, я погнал. Если что лица запомнил, чтобы потом этих увольней вычислить? — парень согласно кивнул. — Молодец, отлично работаешь, — Рома кивнул, после поворачиваясь к Антону и Бяше. — Я щас сгоняю, восстановлю порядок, а вы пока идите дальше, — он резво побежал вниз по лестнице на первый этаж.              — Беленькая первоклассница, это не Оля случайно? — Антон забеспокоился, посмотрел на Ромку, который остановился и только пожал плечами. — Мы с тобой.              Бяша согласно поддакнул, а Антон вперед Ромки побежал на первый этаж. Только одна беленькая девочка, что была похожа на облачко, могла знать Ромку лично, что припугнула пятиклассников им. Слетев с лестницы просто пулей, омега остановился, подождав Ромку, который пошел в сторону туалетов, а Петров помчался за ним, как и Бяша. Ноги у Ромки были длинными и потому он ходил очень быстро, что иногда друзьям приходилось за ним поспевать. Они с Бяшей, словно тени, двигались за Ромой, который твердым и быстрым шагом шел по коридору в сторону туалета, где слышались бойкие окрики, в которых Антон узнал голос Оленьки.              — Оля! — омега даже забыл, как дышать, кинувшись к туалету, что находился в углу коридора, замечая, что дверь была завязана какой-то тряпкой и привязана к углу, чтобы дверь не открылась. Открыв эту несчастную дверь, мальчишка кинулся к сестренке, чьи глаза были влажными, но она не плакала, стойко выдержав нападки старших мальчишек. — Оля!              — Тоша! — девочка кинулась в объятия старшего брата.              — Вот ублюдки мелкие, — Бяша рыкнул, нахмурившись, смотря на девочку, у которой были глаза на мокром месте, но она стойко держалась и не плакала, и лишь когда увидела своего брата, то слезы хлынули из ее глаз хрустальным потоком, а сама девочка кинулась обнимать Антона.              — Пойду поищу их, может они еще где-то здесь. Оля, они у тебя деньги тоже забрали?              — Н-нет, — девочка всхлипнула, обнимая Тошу поперек пояса, смотря на Рому влажными глазами, — они хотели, но я взяла с подоконника цветок в горшке и кинула в них, за что они потащили меня в туалет и закрыли здесь. Еще и свет выключили. Было темно и страшно! — она уткнулась носом в живот Антона, обнимая его еще крепче.              — Урою нахрен, — Рома зло рыкнул. — Бяха, помоги Тохе успокоить Олю, а я пойду поищу этих камикадзе, — босяк развернулся и пошел в сторону класса Оли, что находился в другом конце коридора, чтобы хорошенько проучить этих пятиклашек, а туда как раз и указал Славик.              Антон гладил Олю по голове, стараясь не задевать ее банты, только затягивая их, ведь ее хвостики слегка растрепались.              — Ну, Оленька, не плачь, сейчас Рома найдет этих плохих ребят, и они получат сполна. Он им так наподдаст, что тебя вообще вся школа будет бояться и уважать, — омега улыбнулся, вытирая слезы Оли. — В следующий раз беги так быстро, как только сможешь, ладно?              На самом деле Тоша очень надеялся, что Олю в школе доставать, как когда-то его самого, не станут. Но оказалось все в точности, да наоборот, ее тоже задели, да еще и мальчишки из старших классов. Чмокнув сестру в лоб, Антон посмотрел на Бяшу, который метался, ведь хотел помочь другу и тоже заступиться за Олю. Петров кивнул ему и бурят сорвался с места, быстро нагоняя Ромку. Взяв Олю на руки, Тоша отправился к ее классу, начиная разговаривать с сестрой о всякой всячине, лишь бы отвлечь ее от слез и успокоить. Обычно у Тоши это всегда получалось, да получилось и в этот раз, ведь уже через мгновение девочка перестала плакать, только изредка всхлипывала, но уже улыбалась.              — Ты правильно сделала, что Ромкой им пригрозила. Он сейчас и правда пойдет и скажет им, что ты его любимица и трогать тебя нельзя. Они наверняка не восприняли твои слова всерьез, а на самом-то деле вот как, — омега подмигнул сестре.              — Да, Ромочка хороший очень, как и Бяша. Они сейчас проучат этих хулиганов, которые у моих друзей деньги отобрали. Прям ух! — девочка нахмурила светлые бровки, став похожей на маленькую полярную совушку. Последний раз она шмыгнула носом, после слезая с рук брата, поправляя свой школьный сарафан. — Хорошо, что у нас есть такие друзья как Рома и Бяша. Нужно будет их отблагодарить, что они нас с тобой защищают, Тош. Давай, когда они вернуться, то ты обнимешь Рому, а я обниму Бяшу, хорошо? — малышка улыбнулась. — Думаю, что Роме будет очень приятно, что ты его обнял. Ты ведь ему нравишься.              — Чего? — Тоша удивленно похлопал глазами.              Оля только невинно похлопала белыми ресничками, на которых словно застыл иней.              — А ты что, не знал? Эх, Тоша, Тоша. Правильно мама говорит, что ты не видишь дальше своего носа, — она уперла руки в бока, совсем как мама, улыбнувшись. — Он ведь так заботится о тебе, рюкзак твой носит, до дома провожает, хулиганов бьет, которые тебя обижают. Ты разве не видишь, как он меняется рядом с тобой? — она тихо посмеялась, когда брат покраснел. — Невнимательный Тоша! Ты так все упустишь!              — Ну… Оль, это ведь не показатель, — Тоша густо покраснел. — Просто Рома «по понятиям» живет, честный и добрый, вот и носит рюкзак и защищает. Потому что я омега, а в его компании до меня омег не было, вот он и относится ко мне внимательно, но как к другу.              Антон густо покраснел, сам понимая, что ему нравится Рома, но все подростковые, как омеге думалось, знаки внимания были лишь дружескими. Покачав головой, Петров отвел взгляд в сторону, прикрывая лицо рукой и покачивая беспокойно ногой. Сестра жутко смутила, но на то она и была ребенком, что говорила все, что думала. Антон когда-то ведь и сам таким был, жутко смущая родителей, например, вопросом, откуда берутся дети и почему мама по ночам иногда кричит. Каким же он маленьким любопытным ребенком был. Тоша снова посмотрел на Олю, погладив ее по волосам.              — Давай ты сама их обнимешь? Они ведь тебя защищать пошли. Хорошо? — Тоша присел на корточки перед сестрой, поправляя воротник ее блузочки и сарафана. — И больше не плачь, хорошо? Красивые девочки не плачут.              — Ладно, больше не буду, — Оля улыбнулась, а после легко покачав головой каким-то своим мыслям.              Через несколько минут, когда до звонка оставалось примерно пять, к ним вернулись Рома и Бяша, которые несли в руках отнятые хулиганами деньги, но на вскидку их было явно больше. Заметив ребят, девочка тут же кинулась к ним, обнимая сначала одного, а потом другого.              — Спасибо, мальчики, что защитили меня и моих друзей!              — Не за что, малышка. Вот, отдай эти деньги своим одноклассникам, у которых их отняли, — Рома отдал девочке несколько купюр, а оставшиеся в руке деньги поделил между собой и Бяшей. — А это небольшая плата за их необдуманные действия, — альфа усмехнулся, оголяя клыки, а бесята в его глазах зажигали румбу. — Оля, в следующий раз, когда тебя кто-то будет задирать, просто пинай по яйцам, если это парень, а если девчонка, то кидайся в волосы. Ибо нех… эм… нефиг тут устраивать хрен пойми что.              — Хорошо, Ромочка, — Оля улыбнулась, после подходя к альфе и беря его за руку, отводя немного в сторону и потянув вниз, чтобы парень наклонился. — Я сказала Тоше, что он тебе нравится… Но он не понял, — первоклашка как-то обреченно вздохнула, — тебе нужно самому ему сказать.              — Оля! — прикрикнул Тоша, когда девочка увела Рому в сторону, что-то ему шепча, пока омега стоял и просто густо краснел под подсмеивание Бяши.              — А откуда ты…? — Рома распахнул глаза, посмотрев на Олю, но взгляд девочки сказал все сам за себя. Шерсть снова встала дыбом и по спине пробежали холодные мурашки. Альфа присел на корточки перед Олей, чуть склонив голову в бок, а если бы у него были уши, то точно он бы прижал их к голове. — Я не могу ему сказать, это сложно. Вдруг я ему не нравлюсь?              — Ты ему точно нравишься, можешь мне поверить, — малышка улыбнулась. — Просто Тоше надо говорить все прямо. Пока не скажешь, он не поймет. И, Ромочка, мне сова рассказала по секрету… что Тоша другого тоже любит… и нехорошее будет.              — Что будет? — альфа напрягся, чуть нахмурился, но Оля лишь пожала плечами. — Ладно, я понял. Спасибо, — Ромка улыбнулся, потрепав девочку по волосам. — У меня есть для тебя небольшой подарок, только он дома. Я обязательно принесу завтра в школу и отдам тебе, ладно?              — Хорошо, — Оля нетерпеливо затопала ножками, обрадовавшись внезапному сюрпризу. Прозвенел звонок. — Ой, надо идти на урок, — девочка снова обняла Рому, потом подбегая к Бяше, обнимая его, а после обнимая и Антона. — Пока!              Антон метался, он не понимал, что рассказала Оля. Вдруг сейчас, вот прямо сейчас, когда Ромка во время их разговора распахнул глаза, она говорила, что Рома Антону нравится? Девочка была проницательной и умной, не зря так быстро научилась читать и писать, когда вместе с братом занимались. Отведя взгляд, когда Рома посмотрел на него, он покраснел всем лицом.              — Пока, Олька! — Бяша помахал девчонке рукой, уперев свои руки в бока. — Пошлите быстрее, пока училка не спалила, что мы с Ромычем бабки стрельнули, — Бяша направился с другом на лестницу, а Антон потопал за ними.              Ромка вдруг остановился прямо на лестничном пролете, когда Бяша убежал вперед, поворачиваясь к Антону и смотря тому прямо в глаза. В голове все еще отчетливо прокручивались слова Оли, и альфа тихонько рыкнул:              — Почему не говоришь, что тебе Боря нравится?              У Антона замерло сердце. Он только смотрел в потемневшие глаза Ромы и ощущал, как трескается все внутри.              

Продолжение следует…