Все дороги ведут в вуз

Миша тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Глаза болели от несчитанных часов проведённых за компьютером, книгами и в целом от существования в этом мире. Хотелось просто лечь спать и не вставать часов так сто, но то были лишь мечты, которым не суждено сбыться. «А как хотелось бы…», — подумал про себя Московский. Но стоит во всём и всегда находить плюсы, даже если это кресты на могилах. И этим крестом для парня была пятница, после которой следуют целых два выходных. Осознав это, он уже собрал последние силы в кулак и готов был вновь приступить к работе, как в его кабинет, открыв с ноги дверь, ворвалась Камалия. — Миша! Есть планы на выходные? — ничуть не промедляя, спросила она. — И вам доброго вечера, Камалия Мухаммадовна. Да, есть. И крайне грандиозные, — ответил тот, поднимая светлые брови. За многие годы дружбы с девушкой он настолько привык к таким выходкам, что уже просто не обращал на них внимание. — Встать в четыре часа дня, заказать что-то из доставки и смотреть какую-то фигню, не вылезая из кровати — это не планы, Московский. — Зилант сложила руки на груди, — Ну блин, Миш, сходи со мной, я такую крутую постановку нашла! — Ками, ну ты же знаешь, я эти театры, филармонии и прочее не переношу. Сходи со Святом или со своими подругами. — Свят на эти выходные едет домой, у всех девчонок дела. Только ты можешь меня спасти! — ноет та. — Ну неужели не найдётся ни одного какого-нибудь твоего троюродного брата со стороны матери подруги тёткиной бабки, который смог бы составить тебе компанию, — мученически склоняет набок голову Московский. — То, что я — татарка, ещё не значит, что у меня тысяча родственников, — закатывает глаза Камалия, — И Данис сейчас в Уфе, так что не сможет. — добавляет она чуть позже. — Так уж и быть. Я схожу с тобой. — выдыхает Миша. — Ура! — девушка подпрыгивает от радости, после чего треплет того по голове, окончательно руша и так уже порядком растрепавшуюся причёску. В дверь раздаётся уверенный стук. — Михаил Юрьевич, здравствуйте, не отвлекаю? — в проходе показывается чёрная макушка. — Нет кончно, заходите, — отвечает тот. — О, Вина, привет! — улыбается той Зилант. — Камалия Мухаммадовна! С прошлого учебного года не виделись. — улыбается та, — Так, сначала к сути, а то забуду. Я просто пару своих бумаг забыла здесь, — девушка быстро направляется к столу. — Мгм. Слышала, тебе группу курировать дали. Как тебе? — интересуется другая. — Да… Никак? Странновато, но в целом, нормально. — пожимает плечами да Каналассо, — в английском, конечно, вообще очко, в основном, а так довольно приятные ребята, как мне показалось. Вам как? Они же у вас, да? — Да, — выдыхает Московский, — к сожалению… — Ну, чё ты кислый такой, — толкает того локтем Камалия, — нормальные ребята. — Ага. У меня на уроке какая-то троица уже сыграла в морской бой, — закатывает глаза он. — Троица? — переспрашивает Вина, — Я заметила только двух знакомых. Такого со сплитом и кудрявого. Всё никак не могу выучить их имена… — Уверена, они твоё тоже, — ухмыляется Камалия, — Я помню кудрявого, ммм Саша, вроде как. Он весь урок исправно отвечал, уже чувствую, у кого будет автомат. — Мгм, — соглашается Винченца. — А-а, я понял про кого вы, — протягивает московский, — этот парень — сразу видно, душнила. — Кто бы говорил, Миша. — язвит Камалия, — Помня тебя, только поступившего на истфак, любой зазнавшийся сноб показался бы дружелюбным плюшевым мишкой, — Зилант закатывает глаза и переводит взгляд с Московского на девушку по левую сторону от неё. Брови Винченцы изгибаются в вопросительном выражении. — Я вся во внимании, — говорит она, готовая слушать неебейшую историю от Камалии про её невыносимую жизнь с Михаилом в университетские года. — Вообще, я бы сказала, что здесь не обойтись без коньяка, но у нас его нет, поэтому перебьёмся чаем, — татарка подошла к запрятанному Мишей чайнику, быстро вылила в него бутылку воды, стояющую рядом, и, включив его, с самым пафосным видом, из всех возможных села за стол сложив руки домиком, — Ну, слушай. Дело было в 2014, на втором курсе. Как ты знаешь, мы с ним учились в одном институте, но на разных специальностях…

---

Камалия радостно, почти вприпрыжку, бежала по морозу домой. Ну, как домой, к Мише, но сейчас это одно и то же, так как она к нему переехала. Временно, конечно, но всё же. Благо, все эти формальности сейчас были абсолютно не важны. Самое главное — она сдала этот чёртов анализ художественного текста, который никак ей не давался. И у неё сегодня прекрасное настроение, которое ничто не способно испортить. Купив себе разнообразных вкусняшек, как вознаграждение, в ближайшем магазине, она вбегает в парадную и быстро поднимается по лестнице на пятый этаж. — Миш, я сдала! — кричит Зилант, едва переступая порог. — Поздравляю, — без энтузиазма доносится из комнаты, в которой парень опять сидит за книжками, как предполагает Ками. — Не поняла, чё такой кислый? И где салют в мою честь? — она снимает верхнюю одежду, проходя в квартиру. Как и думала, она находит своего друга в обнимку с каким-то историческим текстом, ещё и на древнем, явно не славянском языке, — Господи, что на этот раз? Цивилизация древних мото-мото? — Вообще-то, это греческий. — недовольно смотрит на неё из-под светлых бровей парень. — Хоть фарси. Выглядишь, как ходячий труп. Когда ты в последний раз выходил на улицу? Или хотя бы окно открывал? Сидишь тут, как дракула. — девушка подходит и быстрым движением раздвигает плотные шторы, не пропускавшие свет. — Мхм, Камалия, блин, — бурчит Московский, щурясь от света, — Чего тебе нужно? — Мне нужен друг-не овощ, но ты, видимо, этого мне дать не хочешь, — отвечает татарка, — Мы сейчас же пьём чай и едем куда-нибудь прогуляться, потому что если ты не выйдешь на улицу ещё хоть секунду, то явно откинешься, — она открывает окно, и порывы морозного ветра залетают в квартиру, заставляя Мишу поёжиться и встать. — Ты ведь от меня не отстанешь? — устало спрашивает тот, на что подруга лишь машет головой в отрицательном жесте, и ему не приходится ничего делать, как только встать и направиться в сторону кухни за ней, уже ставящей чайник и раскладывающей пакет с продуктами. Миша уже видит, что, конечно, она опять купила чак-чак и вспоминает, как один раз, съездив к ней в гости в Казань, клялся больше никогда в жизни его не есть, так как тот уже из ушей лез. Но обещание видимо придётся нарушить, ради целости собственного здоровья. — Так что за письмена, с которыми ты работал? — слышит Московский плюхаясь на стул. — Да так, новая находка. Это на древнегреческом, там очень много новых, неизвестных слов, которые никому непонятны, но документ стоящий, по предположениям описывает что-то про богов, и там появляется новое имя. Это может раскрыть новую часть их религии. — отвечает он, зевая. — М-м, ясно, очередная задача, что не под силу никому, а также дастся тебе за несколько бессонных ночей, да? — девушка ставит перед носом парня чашку с чёрным чаем, — Значит так. Сейчас мы поедем прогуляемся где-нибудь подальше от города, а когда придём домой, ты ляжешь и как следует отоспишься, понял. Парень лишь кивнул. Спорить с Камалией всегда было бесполезным занятием — в любом случае ты останешься в проигрыше. — Вот и славно, — улыбнулась та.

***

Машина, которую вела Камалия, размеренно ехала по городу в сторону юго-запада Петербурга. Ведь, после недолгих раздумий, выбор места для прогулки пал на Петергоф. Тихий, спокойный, да и явно не сильно многолюдный в будний зимний день — то, что и необходимо Московскому с его вечной головной болью, и Камалии, ей просто для душевного спокойствия. Вот, они уже въехали в красносельский район города, а это значит, что до их цели остаётся всего с десяток километров, которые они быстро преодолевают. — Приехали! — громко объявляет Зилант паркуясь возле небольшого сквера. Она под руку вытаскивает Мишу из машины и ведёт за собой. Они проходят красивые старинные здания, многочисленные кафе, магазины, деревья, которые раньше сияли изумрудными кронами, но сейчас стоят белёханькие, усыпанные снегом, что занятно, вряд ли на долго, зная переменчивость петербургской погоды. И, дойдя наконец до самого парка, заходят, отправляясь на продожительную, судя по всему, прогулку. Они встречают несколько белок, спустившись по большой лестнице и пройдя буквально пару десятков метров. — Вот блин, я не взяла ничего им поесть, — сетует Камалия с видом самого грустного человека на планете. Однако она присаживается на корточки и протягивает пустую руку, подзывая зверька. И тот, кстати, очень даже подзывается, но, обнаружив, что его наебали, оскорблённо уносится прочь, думая какие же все люди твари. — Ты долго ещё будешь? — Миша проходит мимо девушки и легонько ногой толкает её чуть в сторону, а та, лишившись способности удерживать равновесие, падает прямо в соседний сугроб. — Московский блять! — воскликает она и быстро лепит снежок, кидая его в парня, тот лишь смеётся и пуляет в неё такой же снаряд. Между ними уже начинается нешуточный снежковый бой, даже не бой, а целая война, в которой нет победителя, так как пиздюль прилетит каждому. — Всё! Закончили! Миша! — в итоге кричит Зилант, макая друга лицом в снег, спасибо, хоть не жёлтый. Тот выныривает, пытаясь отдышаться и разлепить мокрые ресницы. — Тфу! Знала бы ты, как я тебя ненавижу! — ругается он в попытках отряхнуться от снега. — Да, да, Миш, я тебя тоже очень люблю, — девушка приобнимает его за плечо и вновь заваливает в сугроб, но тот не поддаётся и сбрасывает её с себя, а сам поднимается. Татарка лишь громко смеётся, глядя чуть сумасшедшми глазами, встаёт и треплет его по мокрым от снега волосам. После заключения негласного мира в этой снежной войне, они продолжают спокойно гулять разглядывая красоты парка. Миша вдыхает полной грудью и, кажется, действительно расслабляется. Его плечи опускаются, взгляд меняется на менее надменный, и на лице сияет небольшая улыбка. «Ну, наконец-то» — проносится в мыслях у Камалии. Однако счастье длилось не долго. Они вышли на более людный участок Петергофа. Проходя мимо какого-то фонтана, вокруг которого стояла компашка людей не слишком приятной наружности, Московский, чёрт знает зачем, решил подслушать их разговор. «Ну и короче да, этот фонтан был построен в 1554 при правлении Александра Невского, а парк ещё в 1500 году создал Николай второй» — без толики иронии и сарказма произнёс какой-то парень посередине. И Михаил, псина сутулая, как сказала бы Ками, услышал это. Естественно, от подобных высказываний он словил исторический микроинфаркт, и, конечно, не в силах устоять на месте от подобного бреда, подходит к ним. — Извините, не совсем уважаемые, но вы сделали несколько фактических ошибок, так как во-первых Александр Невский не правил в 1554 году, в это время власть была у Ивана четвёртого, а Николай второй также не правил в 1500 году, в это время была вообще другая династия — не Романовы, а Рюриковичи, к которым выше названный Николай никакого отношения не имел. Также нельзя не сказать, что парк начал строиться в 1710 при Петре первом. — говорит он. — Ты чё? Думаешь, я тупой и не знаю о чём говорю? — делает ему на встречу шаг тот, кто рассказывал те небылицы. — Я не думаю, я уверен, что у тебя есть диагноз с названием «кретинизм», — огрызается Миша. Зилант, наблюдая за этим, лишь мысленно хлопает себя по лбу, потому что, кажется, одному богу известно, отчего же Московский такой долбоёб. — Слыш, ты вообще попутал? — кричит тот гопник. Никто не успевает среагировать, как он достаёт нож и всаживает Мише в бедро, быстро вытаскивая. Тот падает на землю, держась за кровоточащую ногу. Камалия вскрикивает от неожиданности, привлекая ненужное внимание того мудака и ещё нескольких человек его шайки, но тут же собирается и даёт одному из них коленом в лицо. Пытается отбиться и от остальных, но получается довольно плохо, так как силы далеко не равны. И вот когда перед её лицом уже летит нож, её резко собой закрывает кто-то. Этому кому-то оружие прилетает прямо по лицу, как понимает Зилант, но он всё равно вырубает нападавшего и последнего его товарища. Он тяжело, часто дышит, но оборачивается к Ками и спрашивает: — Вы в порядке? Кем-то, спасшим девушку, оказывается парень примерно её возраста, с длинными каштановыми волосами, а также свежим кровавым следом на левом глазу. — Да, да, — быстро кивает Зилант, — подождите, я сейчас позову охрану, и ещё вам срочно нужен врач! — Умное решение, — кряхтит Миша, по-прежнему держась за рану.

---

— Эх, да, — вздыхает Ками, — Именно из-за Мишиного душнильства я и познакомилась со своим мужем. За это, конечно, благодарочка, но всё же ситуация была дерьмом. — Подожди, так у Свята шрам от ножевого?! — Винченца вопросительно выгибает бровь. — Ну, да, — отвечает Камалия, как само собой разумеющееся. — Он всегда говорил мне, что его так в детстве собака укусила. — Пхаха, наверно, так легче, чем объяснять, что вступился за какого-то душнилу в Петергофе 2014, — лишь смеётся Зилант. — Да-а, — тянет Вина, — как скучно я живу… — И не говори, а это ты ещё не знаешь про празднование пасхи на четвёртом курсе! — Камалия! — говорит Московский тоном, мол «заебала уже». — Ладно, ладно, — улыбается та, — может, как-нибудь позже.