Все дороги ведут в вуз

Наступает вторник. Не такой злосчастыный и ненавистный всеми день недели, как понедельник, но всё же то ещё дерьмо. Особенно если у вас есть пары. Особенно если одну из них ведёт Михаил Юрьевич Московский. А ещё вы будете обязаны на ней ответить. Тогда вообще атас. Но главное — не унывать! Может, в следующей жизни вам повезёт, и вы будете камешком, которому не надо заниматься всей этой парашей. Татищев продирает глаза, садясь на кровати и свешивая с неё ноги. Пытаясь въехать почему он вообще тут существует, он встаёт и берёт телефон. «6:50» — яркими цифрами высвечивается на экране. Он всё успевает, ведь его общежитие находится на 8-й линии В.О., что было, пожалуй, величайшей удачей в его жизни. Юра помнит, как когда студентов вообще распределяли по общагам, все молились «Лишь бы не в Петродворцовый!» — всё-таки пол дня в дороге быть не хочется. Татищев сам, однако, не молился, но ему улыбнулась удача и теперь он добирается за двадцать-тридцать минут пешком, а не два часа из Петергофа в переполненном автобусе. По-прежнему пялясь в экран телефона, он пытается вспомнить, а зачем ему собственно понадобилось так рано вставать, заходит в телеграмм, уже хочет нажать на чат их группы, но краем глаза замечает группу «Уральские принцессы». Юра улыбается — название дали после прогулки, на которой выяснилось, что его одногруппник и одногруппница тоже с Урала. Да, проект подарил ему неплохие знакомства. «Точно, проект…» — вспоминает Татищев. Он сам благородно решился на роль спикера, так как почти не принимал участия в создании этого чего-то с чем-то. И теперь ему надо подучить, хотя, будем честны, хотя бы прочитать, всё, что его товарищи по несчатью написали. — Мхм, — уставше бурчит он, пока тянется за флешкой и переходником, вставляет переходник в разъём телефона, а флешку в переходник, — Та-ак, Ниен, — тянет Юра, открыв доклад, — мгм, в 1611 построили крепость, 1632 — получил полные городские права. План застройки, ясно, ещё план застройки… и ещё план застройки. Бля, да сколько их вообще? — он хочет откинуться на подушку, но не рассчитывает расстояние и бьётся головой об стенку, — Сука! — Татищев трёт ушибленный затылок. — Чё орёшь? — хрипят с соседней кровати. — Да ничё. Башкой пизданулся. Спи — рано ещё, — раздражённо отвечает Юра Илье Томину — его соседу по комнате, а также тому самому парню, который в первые же дни влюбил себя половину женского коллектива всего факультета, ну, или же попытался влюбить, там от девушек зависело, но это, по словам самого Томина, уже другое, ведь не всем дано понять насколько он ахуенный. Внешность парня нельзя было бы назвать неординарной: высокий шатен с карими глазами — под такое описание можно подобрать черт знает сколько мужчин, но было одно но: у Ильи было очень много пирсинга. Юре даже казалось, что у того на лице дырок больше, чем у него во всём организме. — Зачем ты встал, если ещё рано? — открывает один глаз Томин. — Мне надо — я и встал. — Логика железобетонная, — отзывается Илья, уже утыкась лбом в подушку, — Разбуди меня ближе к половине восьмого. — Я тебе что будильник? — фыркает Татищев, — Сам встанешь, — он утыкается обратно в экран, продолжая вчитываться. Так проходит порядка сорока минут, но вот раздаётся громкий звонок. Какая-то мелодия настойчиво играет, заставляя хозяина телефона проснуться и даже встать с кровати. Для бодорствовавшего же всё это время Юры, это служит неким сигналом, мол, «поднимай свою жопу, в универ пора». Он трёт уставшие от чтения с экрана глаза и направляется в сторону душевых умыться. Поесть он решает по дороге, так что быстро собирается и выходит, быстро покидав тетрадки и другие принадлежности в рюкзак. На улице противнейшая погода: льёт как из ведра, по всюду грязь и сырость, промозглый ветер забирается под одежду, но радует, что хотя бы не так уж и холодно — 16 градусов как-никак. Однако когда выходишь на набережную не спасает уже ничего. Нева бушует и показывает свой характер, расплескивая свои волны о гранит, а ветер, кажется старается сдуть каждого прохожего к чертям собачим. Юра, по дороге уже забежавший в какой-то рандомный ресторан быстрого питания, идёт, попутно матеря всё что есть на этом белом свете и вдруг чувствует, как к его правой ноге прицепилось что-то не сильно увесистое. Он опускает голову и видит маленькое чёрное промокшее насквозь существо, держащееся за его штанину, как за последнюю надежду выжить, и жалобно мяучащее. И хотя Татищев делал вид, что он суровый уральский мужик, который не будет плакать даже когда ему в глаза брызнут керосином, от вида котёнка его сердце сжалось и начало изнывать от того, какие же люди сволочи, он поднял его на руки и сунул подмышку. — Потом решим, чё с тобой делать — сказал он, продолжая идти быстрым шагом и параллельно пытаясь хоть чуть-чуть согреть бедное животное.

***

Костя, закрываясь от дождя зонтом, подходит к универу, думая о том, какая же всё-таки хуйня ваша эта питерская погода. Прямо перед входом он встречает уже знакомую фигуру, промокшую насквозь и несущую что-то в руках. — Юр, — окликает его Уралов. Тот разворачивается и криво улыбается. — Здорово, Кать, — говорит он и Костя замечает в его руках котёнка. — А… — лицо парня застывает в недоумении, а взгляд перемещается с животного в глаза Татищеву и обратно. — Он ко мне по дороге прицепился, — быстро поясняет тот, заходя в вуз. Они шустро снимают верхнюю одежду, и Юра торопливым шагом направляется в сторону туалетов по полупустым коридорам. — Сколько времени? — спрашивает он, заходя в помещение и ставя кота в раковину. — Восемь, — отвечает Уралов, — до пары ещё полчаса. — Заебись, отмыть успеем. — Это да. Но где ты его всё-таки взял? — Костя подходит к держателю бумаги и отрывает оттуда несколько салфеток, — Следи за тем, чтоб вода в уши не попала. — Я же говорю, он прицелся к моей ноге, пока я шёл, — Татищев массажными движениями, как можно аккуратнее моет животное под струями тёплой воды. После того, как вода, стекающая с шерсти котёнка, перестаёт быть грязного оттенка, Юра передаёт его другу, — Ну и я не смог оставить его там, он бы помер же! — Это не «он», Юр, — говорит тот, вытерев животное насухо и подняв на уровень глаз, закутывая в свой чёрный шарф и смотря в точно такие же янтарные, как его собственные, глазки, — это «она», — Костя смотрит на Татищева, — И нам теперь с ней весь день таскаться? — А что ты предлагаешь? На улицу её выкинуть? — смотрит на Уралова в ответ тот. — Ладно, пошли уже, у нас физика сейчас. Парни направляются к аудитории, попутно встретив Аню и объяснив ей какого хуя у Кости на руках замотанный в шарф кот. А потом Уралову приходится это объяснять ещё и прибалдевшему Саше. Две первые пары проходят без особых приключений, так как животное спит и никуда с Костиных коленей, на которых оно удобно пристроилось, уходить не собирается. Однако на третьей паре — истории, на которой троица должна отбывать наказание за морской бой, чертовка решила, что довольно ей спать и, пока Юра распинался перед Михаилом Юрьевичем, незаметно вывернулась из шарфа и с деловым видом пошла покорять просторы аудитории. — И несмотря на то, что проект Эрика Дальберга был утверждён, реализован он не был, — монотонно и уже заебавшимся голосом чеканит Татищев, — причиной тому послужила нехватка средств. Михаил Юрьевич откровенно хуёво пытается изображать заинтересованного слушателя, если пытается вообще, что замечает Юра в отражении на экране ноутбука, показывая ему следующий слайд, а ещё он замечает странное движение за головой преподавателя. Выровнявшись и повернув к нему голову, Юра застывает, потому что тем самым шевелением оказывается никто иной, как сбежавший чёрный комочек шерсти, взобравшийся по креслу на самый верх. И вот, парень уже думает, что бы такого написать в своём завещании, как, слава кому бы то ни было, Михаил Юрьевич очень удачно наклоняется, растирая веки и уставше говоря: — Продолжайте, Юрий. Тот успевает быстро и почти бесшумно за долю секунды схватить мелкую проказницу и засунуть её в передний корман толстовки, после чего невозмутимо продолжает рассказывать. А внутри вспоминает, какую-то там спартанскую легедну о том, как мальчик спиздил лисёнка и, чтоб не схватить пиздюлей спрятал того под плащ… а потом сдох потому что тот прорыз в нём сквозную дырку. И, хоть эта мелочь Юру прогрызать не собиралась, царапалась она больно. — Пиздец, я думал, я там сдохну на месте, — по выходе из аудитории на повышенных тонах жаловался он, рассматривая не очень глубокие, но всё же порезы на своих руках, — как она вообще сбежать-то умудрилась? — Мне кажется, что сейчас главный вопрос не этот, а как нам найти перекись, — констатирует факт Аня. — Пошли до аптеки, всё равно сейчас большая перемена, — говорит Костя, направляясь к гардеробу

***

Перед последней парой, которая по совместительству была парой английского преподаватель отлучается по каким-то срочным делам, так что начинает происходить небольшое количество хаоса: в аудитории на полную громкость играет Меладзе, подпевают абсолютно все, но особенно старатся Томин. — Краси-и-и-иво ты вошла в мою грешную жизнь, — уже стоя на парте, орёт он во весь голос, — Краси-и-и-иво ты ушла из не- — Ребят! — громкий голос и звук открытой двери прерывают веселье, — Меладзе великолепен, согласна, но у нас вообще-то пара английского, — взгляд преподавателя настолько спокойный, будто она видит такое каждый день, — поимели бы совесть, включили бы Эминема, — на её лице проскальзывает лёгкая улыбка, пока Вина проходит к своему рабочему месту. Все как можно скорее утекают на свои законные места и делают вид, что занимаются бурной мыслительной деятельностью, а Илья быстро и аккуратно слезает с парты и показывает Татищеву знак «окей». — Хули он делает? — звучит от того риторический вопрос для Уралова. — Ой, очень бы хотелось извиниться за такое недоразумение, — подходит к столу преподавателя Томин, приглаживая чуть растрепавшиеся волосы, очаровательно, как он сам думает, улыбаясь. — Ну если тебе уж прямо так хотелось, то сделай это по-английски, пожалуйста, — не отрываясь от каких-то бумажек, отвечает девушка. — А эм… — немного заминается тот, — I am really sorry, dear Vin-… Vi-… — Томин немного сводит брови к переносице, пытаясь вспомнить имя преподавателя. — So, go ahead, — поднимает на него взгляд та, — What do you want to say? Oh! Get it. You don't remember my name. But you have said the first syllable correctly. А пока ваш одногрупник пытается вспомнить как меня зовут, я бы хотела, чтобы вы записали наверняка новое для многих из вас слово «syllable» — слог, — обращается она ко всей группе, а затем разворачивается обратно к ученику, — So, if you can't remember my name and patronymic, maybe you will say, how I asked you to call me. — после того как Илья промучался ещё около полминуты, девушка сжалилась, — Ладно, расслабься и иди уже к себе. Меня зовут Винченца Алессиовна, но я вас просила называть меня, как в англоязычных странах, тобиш Prof. Da Canalasso. А если вы вдруг забыли, то можно просто спросить. На английском это будет звучать, — она встала и маркером начала писать на доске, — Sorry I forgot your name. Could you say it again please? Всё понятно? Тогда продолжаем. Пара продолжается в своём размеренном темпе. Ничего из ряда вон выходящего не происходит, только котёнок, посаженный на лежавший между стульями Юры и Кости рюкзак, иногда попискивал, но, слава не очень жалуемому уральцами существу сверху, на это никто не обратил внимания и их небольшого друга не раскрыли Но вот английский подходит к своему завершению, и студенты направляются быстрей из учебного заведения. — Что делать-то с ним будешь? — вздохнув, спрашивает Костя. — Не знаю, — чешет затылок Татищев, — Может сестрёнке отдам. Она давно животное просит, будто Серёжи ей мало. — Серёжи? — ненадолго отрываясь от игры с котёнком, вопросительно вскинула бровь Аня. — Моего брата, — поясняет Юра. — Подожди, ты до этого рассказывал про Даниса. Прости за не очень тактичный вопрос, но сколько вас в семье? — спрашивает Камская. — Четверо, — отвечат парень. — Нифига, — девушка берёт с парты на руки котёнка и разворачивается к друзьям, — я всегда удивлялась, кем нужно быть, чтобы воспитать больше трёх детей? Мои родители-то со мной и Савой плохо справлялись, а у тебя… — Не стоит, там были и свои мутки, — отмахивается Татищев, стараясь сменить тему, что ему не сильно приятна, что замечают его приятели, но взглядами соглашаются не лезть в это: может потом расскажет, когда сам захочет. Существо в руках Ани издаёт не очень довольный мявк, напоминая о себе. — Погодите, а в общагу с животными можно? — резко спрашивает Юра. — Нет вроде, — пожимает плечами Костя, — А что? Татищев звонко хлопает себя по лбу. — Блять, мне её не пронести, получается, — обречённым тоном говорит он, — И что же мне теперь с ним делать? — Ну блин, у меня не получится её забрать, — грустнеет Аня, — я же с девочками квартиру снимаю, а у Оксаны как раз аллергия на шерсть. — Я бы взял, но есть одно «но», — говорит Уралов, поджимая губы после. Ему жалко этот маленький комочек, которого судьба уже помотала как только можно за его короткую жизнь, — Моя мать тоже аллергик, так что не думаю, что она обрадуется пушистому существу у нас в квартире. Все стараются думать, как же выйти из такой ситуации, которую одним слово можно охарактеризовать как «жопа». — Дорогие, пара уже закончилась, — доносится до них голос преподавателя, начиная приближаться, — Я, безусловно, очень польщена вашей тягой к знаниям, но мне надо бы кабинет проверить, да и ещё сюда сейчас придёт другая группа и- — преподаватель, чей голос то и был, застывает прямо у них за спинами, — Эм… окей, у меня только два вопроса: во-первых, где вы его взяли, а во-вторых, что он делает здесь? — Это она, — говорит Аня, — Её Юра по пути в универ нашёл, она к его ноге прижалась и отпускать не хотела, — кратко рассказывает она, поворачиваясь к девушке и протягивая котёнка вперёд, чтобы та на него посмотрела, — теперь думаем, куда её пристроить, пока новых хозяев не обретёт. — Может новых и не придётся искать, — тихо говорит Винченца, чтобы не спугнуть существо, к которому она наклонилась и взяла на руки, — Она породистая по всей видимости у вас. Немецкая длинношерстная если быть точно, у моего брата такая же, черепахового окраса только, так что скорей всего не выбросили, а потеряли. — Мгм, — кивает Юра, — но объявлений я там по близости никаких не видел, а выглядела она будто бы минимум недели две так шарахалась и в каком говне только не побывала. — В ветеринарку сходите, проверьте есть ли чип, а там уже смотрите, — пожала плечами преподаватель, — но ты прав, она худющая, как не знаю кто. В дверь раздаётся спешный стук и, не дожидаясь ответа, заходит Камалия. — Вин, тебя Владимир Владимирович к себе вызывает, — говорит она и, замечая животное в руках Да Каналассо, мягко улыбается, но тут же слышит сзади, как её зовут и идёт, бросив на последок, — какая милая темнота с глазками. — Пха, темнота с глазками, — вырывается у Татищева, — если не найдём твоих хозяев, так тебя и назовём. — Ну нет, Юр, — не соглашается Аня, — она же немка, мы должны придумать что-то на немецком. — Ну, одно другому не мешает, — говорит тот, — назовём её так на немецком. — Dunkelheit mit Augen? — посмеиваясь, спрашивает Винченца. — Вы знаете немецкий? — немного удивляется Юра. — Я знаю четыре языка, — отвечает преподаватель, пожимая плечами, — А ещё, мне кажется, что название, которое вы придумали немного длинновато. — Согласен, сократим до «Дункельхайт» или как там? — Костя опирается на парту. — Хорошо, — Татищев берёт котёнка из рук Да Каналассо, — Ну, поехали в ветеринарку, Дункель… — он с товарищами направляется в сторону выхода. — Если хозяев не обнаружится — привозите обратно, на одну ночь я её приючу, — на последок говорит им профессор.