I cannot fight this feeling

Они отметили Рождество дома. До девяти часов пробыли у Элизабет, Дэнни «контрабандой» пронес в госпиталь жареную индейку и бутылку вина. Вино выбирал Чейз, который сам почти не пил, однако во французских винах разбирался. Нетрудно догадаться, кто был его наставником... Элизабет в этот день уложили волосы и сделали макияж, она сидела на кровати, облокотившись на подушки, смеялась и шутила. Временами Дэнни и Роберту даже казалось, что все в порядке, что все стало так, как было раньше... В завершение Дэнни, переодевшись Сантой, раздал подарки. Чейзу достался айфон последней модели («На твой старинный мобильник уже больно смотреть» прокомментировал Санта-Дэнни под общий смех.) Подарки, выбранные с любовью и какой-то особой щепетильностью, принесли всем немало радости. Приняв из рук пасынка красивую коробочку (в ней было жемчужное ожерелье), Элизабет обняла его за шею, притянула к своему лицу. - Подарок для Уилсона уже отправился в Америку? – шепнула она. Она видела подарок, выбранный Чейзом. Золотой брелок в виде четырехлистного клевера на платиновой цепочке, очень дорогой. Чейз заказал его два месяца назад у хорошего ювелира. Вещица получилась изящной и изысканной. - Счастливец Уилсон. – сказала Элизабет, целуя Роберта. Эти отношения неизменно трогали ее. И тем сильнее было чувство вины – ведь именно она поневоле стала разлучницей... Позднее, вернувшись из госпиталя, Чейз, Дэнни и Оливия организовали праздничный ужин. Елочные украшения и хрустальные бокалы красиво переливались, отражая пламя свечей, было очень уютно и немного грустно. Спать разошлись около двух ночи, вот только Чейз заснуть не мог, как ни старался. В конце концов он оставил эти безуспешные попытки и спустился на первый этаж. Ему хотелось пить, а в холодильнике всегда стояло несколько упаковок молока – специально для Чейза, он очень любил холодное молоко. Он с наслаждением сделал несколько глотков... и вдруг странное чувство охватило его. Это не было предчувствием беды, нет. Скорее наоборот. Что-то должно произойти. Что-то хорошее. Чейз закрыл глаза и залпом допил молоко, словно некий волшебный напиток. Утром его разбудил телефонный звонок. Звонили из госпиталя и в первую секунду Чейз испугался - вдруг что-то случилось с Элизабет. Но, едва услышав Алистера, он понял – новости хорошие. Голос врача едва ли не звенел от радости. - Есть! Есть положительная динамика, черт возьми! – почти кричал Бен. А Чейз, не веря, боясь поверить, побелевшими от напряжения пальцами сжимал телефонную трубку. - Объясни толком, Бен! – попросил он изменившимся от волнения голосом. И Бен объяснил. То, на что они уже не надеялись, произошло - к парализованным конечностям возвращалась чувствительность. Конечно, о полном выздоровлении говорить было слишком рано, на реабилитацию могли уйти годы, но... произошло чудо. - Вот и не верь после этого в исполнение желаний в Рождественскую ночь! Теперь каждый год буду отправлять Санте письма, прямо на Северный полюс! – кажется, на другом конце провода доктор Бенджамин Алистер собирался пуститься в пляс. - Я еду прямо сейчас! Бен, у тебя шампанское есть? И не надо – я привезу. Ящик, два ящика! Со сказочной быстротой, какая бывает, пожалуй, только во сне, Чейз вихрем пронесся по дому, разбудил Дэнни и Оливию и те присоединились к нему в этом умопомрачительном забеге. Казалось, им потребовалось всего пять минут, чтобы оказаться в машине, заскочить в магазин за обещанным шампанским (целое море шампанского) и примчаться в госпиталь... В это утро, солнечное, небесно-голубое утро, все без исключения верили в Санту и в исполнение заветных желаний. Только одно не удавалось Чейзу в этот волшебный вторник 25 декабря – дозвониться до Уилсона. Обидно – ведь ему, Чейзу, нетерпелось поделиться своей новостью, осчастливившей стольких людей – и одним счастливцем стало бы больше. Он снова и снова упрямо набирал знакомые номера – один за другим, но безрезультатно. Откуда же ему было знать, что скоро, уже совсем скоро, посредничество телефона и Интернета им с Уилсоном больше не понадобится. Ни единого облачка, полный штиль – идеальные условия для пролета и посадки. Вот она, долгожданная Австралия, которую он впервые видел наяву. За стеклом иллюминатора, как на экране, он видел сверкающую синеву океана, зелень и белизну суши... Вот он, Мельбурн. Стекло затуманилось от дыхания и Уилсон вытер его рукавом. Ему хотелось по-детски прильнуть к окошку и смотреть, смотреть, впитывать новые впечатления. Самолет снижался, вот уже стюардесса, приятно улыбаясь, попросила путешественников пристегнуть ремни. Ох, как колотилось сердце Уилсона! Сердце, предвкушающее встречу... Сотрудница аэропорта вернула ему паспорт и пожелала приятного пребывания в Австралии (Уилсон успел заметить на ней серьги в виде крохотных бумерангов). И вот он, наконец, свободен! Стеклянные двери услужливо распахнулись перед ним... Воздух показался Уилсону необыкновенно чистым и сладким. Трудно было поверить, что где-то там, на другом полушарии, сейчас холодно и идет снег. Здесь солнце светило и грело по-летнему, и Уилсон снял пиджак. Адрес он знал наизусть. Он столько раз представлял себе, как едет по улицам Мельбурна, направляясь к дому Чейза. Можно было, конечно, взять напрокат автомобиль, но на это ушло бы время, а Уилсон просто не мог больше ждать. Таксист попался веселый и общительный, а главное, ехал он быстро. По дороге он рассказывал своему пассажиру про места, которые ему обязательно следовало посетить, однако до сознания Уилсона доходили только несвязные обрывки слов. Он грезил наяву. Улица, утопающая в зелени. Асфальт блестит, как вымытый паркет. И голос дружелюбного шофера (его зовут Батч): «А вот и номер семнадцать!» Двухэтажный особняк в тени эвкалиптов (разумеется!) и перечных деревьев. За легкой, какой-то воздушной оградой – аккуратная дорожка, посыпанная песком. Это сон. Вот сейчас я проснусь и все закончится... Хорошо, что таксист сам достал мой чемодан – я бы, наверное, забыл о нем. Осталось сделать несколько шагов... в одной руке – чемодан, на другой висит сложенный пиджак. Выгляжу, как путешественник, вернувшийся домой после долгого отсутствия. Звонить не нужно – ворота открыты, точно о моем приезде знали. Передо мной терраса и дверь, ведущаю в дом. Волшебный замок. И тут я останавливаюсь – потому что заветная дверь открывается. Чейз. Мой Роберт. Я вижу его – и через мгновение он тоже увидит меня. Господи, его глаза! Бесконечное изумление... и бесконечное счастье. Счастье, которое теперь наше. Только наше. Навсегда. Конец.