Что едят бесы?

16 В тот день в городе закладывали очередной храм ново- веров. На мероприятии присутствовали многие офици- альные лица города — от мэра до начальника полиции. Почему-то эти люди решили, что фигура архистратига Михаила подойдет в качестве покровителя правоохрани- телей и общественного порядка. И даже выделили недо- стающие средства, которые не удалось в срок собрать од- ними лишь пожертвованиями. А еще здесь были десятки простых зевак — жителей ближайших домов. Дарья находилась в самом центре, у места будущего алтаря. Она размышляла о жизни, стоя по левую руку от Алексия, по правую — от представителей правоох- ранительных структур. Она держала в руках камеру, но все реже щелкала затвором, погружаясь в размышле- ния. Освящение фундамента будущей церкви шло пол- ным ходом. Алексий нараспев читал молитвы в микро- фон, взывая к Господу, к святым и смертным. А Даше с каждой секундой становилось все легче и легче, ее душа будто бы воспаряла все выше и выше к хмурым не- бесам, сквозь которые пробивалось ослепительно белое пятно солнца. И она поймала себя на мысли, что впер- вые за много лет у нее так легко на сердце. На нее слов- но нашло просветление, так долго догадками и сомнени- ями копившееся и наконец дошедшее до предела. Теперь она чувствовала себя сильной и одинокой, как далекая птица, парящая на головокружительной высоте. Молодой священник ходил вокруг собравшихся с кадилом. Во время одного из нарезаемых им кругов он вдруг повернулся к Даше и покадил в ее сторону. Она перехватила его взгляд, почему-то полный суровости крайней степени, как будто он прозревал в ней рассад- ник нечисти. А Даша с готовностью подставила свое бренное тело под благовонный дым и вдохнула всей гру- дью. Ей стало еще лучше — как от глотка живой воды. Алексий перекрестился на все четыре стороны и, взяв кисть, начал сбрызгивать все и всех вокруг себя. Святая вода попала на лицо и одежду Дарьи. Еще радостней и светлее стало ей, несмотря на не проходящую уже мно- гие месяцы усталость, от которой ныли все члены. Она сложила пальцы и трижды перекрестилась на слова «Го- споди, помилуй!». Алексий опустился на колени, многие последовали его примеру. Когда же он встал и сбрызнул святой влагой торчащий из бетона крест с позолоченной табличкой «На сем месте будет возведен храм Архистра- тига Божьего Михаила», солнце пробилось сквозь разо- рвавшиеся на месте белого пятна облака. Свет разлился по плечам и лицам, засияла золотом табличка. И возли- ковали души верующих. Дарья почувствовала небывалую свежесть. Она ни- когда не боялась святой воды и молитв. А это значит, никаких бесов в ней не было! Это всего лишь бред, при- думанный Алексием и поддержанный ею. Да благосло- венно будет сие святое место, позволившее это понять. Как же она была глупа! Она позволила себе поверить в свою дьявольскую природу, в одержимость, в то, что она не такая, как все. Ничего: строгая аскеза мучитель- на, но никогда не бывает лишней. Она еще молода, не все еще потеряно… Дарья взглянула на лицо Алексия. Он был не здесь, его глаза горели экстатическим огнем. И у Даши воз- никла мысль: это он одержим бесами! Да, скорее он, чем она. В этот момент она почувствовала на себе взгляд. Про- курор стоял немного в стороне и откровенно любовал- ся просветленным лицом женщины с белым покрывалом на голове. До Игоря дошли слухи, что она прислужива- ет в доме нововера. Зрение не обманывало его, это была очень красивая женщина. По крайней мере, так ему каза- лось на расстоянии. Даже не верилось, что она — мать троих детей. Теперь он заинтересованно разглядывал Дашу, размышляя о том, какова эта женщина с изнан- ки: такая же чистая, как выглядит, или порочна, как все, кого он знал? Монотонный бас Алексия распола- гал к размышлениям. Еще Игорь думал о том, какова может быть жизнь со священником: не следит ли этот напыщенный поп за каждым шагом ее, не заставляет ли каждый раз покрывать волосы перед появлением на лю- дях и не запрещает ли пользоваться косметикой? Или она делает это добровольно? На ее белом, словно выто- ченном из мрамора лице не было ни помады, ни румян, но от этого оно не перестало быть потрясающе краси- вым. Потом Игорь представил себе Дашу в парандже — да, так было бы спокойнее. В голове возник восточный образ жизни, какой пришлось бы принять этой красави- це, стань она женою, например, араба. А потом он начал гадать о том, что делают священники со своими жена- ми в постели. Наверняка эта грешница вызывает в Алек- сии неистовую страсть. Он не верил, что тот ни разу не брал свою красивую прислужницу. Либо он и в самом деле святой. Или евнух. Игорь снова украдкой взглянул на Дашу. Чай, нелегко быть наложницей батюшки?.. Он знал Алексия с детства — никогда тот не был паинькой. Ему рассказали, что Даша здесь в качестве пресс- секретаря региональной епархии НПЦ — дети пошли в сад, строгий благодетель помог ей с работой, и она не- плохо справляется. Но мысли прокурора внезапно обо- рвались, когда она взглянула на него. Ее взгляд был оча- ровательным — таким ярким и обжигающим, таким… глубоким. У нее были красивые глаза. И очень краси- вый рот. Игорь бы отдал многое, чтобы поужинать с ней. Он отвел глаза. Почему бы и нет? Ведь он может предложить епархиальной газете какую-нибудь инте- ресную тему. Например, о продаже индульгенций. В последнее время это стало модным. И если Даша не наложница Алексия, а просто «бесноватая», народив- шая целую ораву детей у него на глазах, то у Игоря есть шансы. В конце концов, у него могут найтись и рычаги воздействия. Если же нет… По долгу службы и в силу профессиональной привычки Игорь всюду выискивал нарушения закона. За его плечами были сотни выиг- ранных дел и почти ни одного проигранного за послед- ние десять лет. Но все эти дела были мирскими. То, что наклевывалось сейчас, было для Игоря новым и свежим. Он давно присматривался к секте нововеров, но пока не к чему было придраться. Он снова перехватил взгляд Даши. Трое детей и та- кая фигура: что бы осталось от любой другой женщины? Просто удивительно! 17 Вскоре прокурор начал планомерную работу по сбли- жению со священником, чтобы подобраться поближе к Даше. Игоря заводили экзотические обстоятельства жизни этой женщины. К тому же Даша была так хороша собой и отлично готовила. Прекрасная маленькая попа- дья? Нет, этот статус ей совершенно не подходил. Вот если бы она стала женою прокурора!.. Но Игорь никогда бы не решился предложить Даше руку и сердце и надежную опору для многочисленного «поповского выводка». То есть ему бы ни за что не при- шло такое в голову просто так, при обычных обстоятель- ствах, если бы Алексий, например, оставил Дашу или она сама от него ушла. Игорь бы этого не сделал, если бы не одно главное обстоятельство: ему упорно не уда- валось отвратить супружницу от Алексия — тот ее буд- то зомбировал! Игорем двигали вовсе не благие намерения: он смо- трел на любовь женщин как на спорт, а услышав, как Алексий уверен в своей власти над Дашей, и увидев, как она беспрекословна и покорна ему, загорелся же- ланием развеять этот миф — у Алексия на глазах. Но потерпел фиаско. Дарья отказала ему. Ему не удалось совратить с пути истинного эту грешную душу. Мало того, Алексий сразу же заподозрил неладное и поспе- шил запретить Даше не то что приближаться к «это- му бабнику», но и глаз не сметь поднять, если он вдруг посмеет еще раз к ней обратиться. И даже заставил ее уйти в отпуск, чтобы они не встретились где-нибудь вне поля его видимости. Пусть с детьми дома посидит, мо- жет, образумится. Тогда Игорь намекнул Алексию, что у них с Дашей кое-что было, но тот искренне не поверил. Это больно кольнуло Игоря: этот попик усомнился в его достоинст- вах! А Игорь не любил, когда ему говорили, что у него что-то не получается. Сколько себя помнил, когда ему такое говорили, он обязательно добивался своего. И в этот раз не был намерен сдаваться. Теперь он готов был на все во имя спасения своей попранной прокурорской чести. К тому же, некоторое время понаблюдав за тем, как живут Алексий и Даша, он понял, что священник совершает самое настоящее преступление — и с точки зрения морали, и с точки зрения закона. Прокурор мог бы сразу приступить к уничтожению Алексия — доказательств у него было уже более чем до- статочно, оставалось лишь найти повод для начала за- конной проверки. Но такой подход навсегда бы испор- тил его отношения с Дарьей. А он продолжал надеяться, что у них все будет. Поэтому не спешил. Выполнить задуманное оказалось не так уж слож- но, просто нужен был другой подход. Первый раз Игорь обжегся, предложив Дарье банальный ужин. Он тогда не знал, что подобные непристойности претят ее чисто- му сердцу. И в следующий раз решил сыграть на ее оби- дах на Алексия, на ее сомнениях и на чистых чувствах — своих якобы серьезных намерениях. Сыграло ему на руку еще и то, что, как ему казалось, он понравился Даше. Это был тот случай, когда у женщины возникает к сильному полу дружеское чувство — доверие и сим- патия. Он же видел, что она подсознательно ищет защи- ты от этого зверя в рясе, нуждается в надежном друге, на которого сможет положиться. Долгое время Игорь был мягок и тактичен. — Тебе нельзя оставаться с ним. Однажды он совер- шит с тобою страшную вещь. И детям с ним тоже небезо- пасно! — говорил он каждый раз, перехватывая Дашу то на официальном мероприятии, а то и по дороге в храм или магазин. Своим прокурорским чутьем он безошибочно угады- вал по ее внешнему виду и лицу, поцапались они с Алек- сием сегодня или нет. Сорвался он на нее или день про- шел без эксцессов. А Даша с каменным выражением лица проходила мимо, будто не замечая его, как през- ренного беса, насевшего на уши. Но никто бы не мог сказать, о чем она думает, шагая с опущенными глазами, со взглядом, будто обращенным внутрь себя. А Игорь ви- дел ее насквозь: он читал душевный протест в каждом ее движении, чувствовал, что в ней зреет какое-то важное решение, осознание того, что так больше не может про- должаться. А еще он видел, что она очень устала. — Об этом рано или поздно все равно станет извест- но,— увещевал Игорь.— Дарья, я не могу смотреть, как ты мучаешься. Я хочу помочь тебе. Выходи за меня: ты и твои дети ни в чем не будут нуждаться,— неожидан- но для себя сказал он. Услышав это, Дарья подняла на Игоря испуганные глаза. И тут же поспешила прочь. Но этого взгляда было достаточно, чтобы внутри у Игоря все перевернулось. С тех пор он не был намерен отступать. 18 В тот день Дарья выглядела печальной и даже мрачной. Она устала слишком сильно. Дни напролет от троеуст- ного визга у Даши стучало в висках, будто кто-то бил по ее черепной коробке изнутри молоточками. Дети но- сились вокруг и наводили всюду разгром, переворачи- вая все вверх дном. Младшему было полтора года, стар- шему — четыре. Но самой страшной головной болью был средний. Настоящий смерч! Даша надрывала голос, но мальчишек было не угомонить. Едва уложила детей спать днем, как их разбудили звуки дрелей и молотков в соседней квартире. Дети вы- мотали ей всю душу, несмотря на то, что она их любила. «Ах, если бы у меня была мама или хотя бы све- кровь!» — мечтала Даша. Но Алексий был сиротой, как и она. И Даша сама не знала, как держалась все это столь долгое время. Алек- сий не понимал, как ей тяжело. Еще недавно она стара- лась не думать об этом, но сейчас смотрела на него и ду- мала: это совсем не тот человек, которого она знала. Тот был чутким, милосердным, достойным звания священ- ника. Он судил обо всем объективно, готов был выслу- шивать бесконечные исповеди, даже если ему изливали душу до самого утра. Тогда ей казалось, что он спаса- ет ее душу. А теперь… Иногда так и хотелось крикнуть ему в лицо: «Да ты просто идиот, нацепивший рясу! Пу- затый самодур!» Перфораторы сверлили в ее мозгу бесконечные тон- нели — квартиру за стеной, пустовавшую столько лет, наконец-то купили. Меньшой боялся этого звука, пос- тоянно хныкал и лез на руки, и у Даши от тяжести ныла поясница. А детский визг со всех сторон вытягивал из нее последнее терпение. Наконец ей удалось снова уложить их спать. Даша сидела на полу у только что прикрытой двери, поджав губы, и теперь молилась — молилась, чтобы кто- нибудь из детей не проснулся и не разбудил остальных. Ф-фу! Вроде бы уснули… На полу был ужасный беспорядок. Она боялась сту- пить, чтобы не попасть ногой на какую-нибудь игрушку, которая запищит или, того хуже, заведет при нажатии долгую песенку. Осторожно собрав игрушки, Даша хо- тела вымыть посуду, прикрыв дверь в кухню. Но вздрог- нула, услышав громкий стук в дверь. Это Алексий. Уже половина седьмого? А она еще не успела приготовить ужин, и он опять будет ворчать. Но сейчас перед ней стояла другая задача: в две-три секунды бесшумно пре- одолеть прихожую со скрипучим полом и открыть дверь раньше, чем он постучит еще раз. И тогда уж наверня- ка дети проснутся. Даша научилась делать это ловко. Приставив палец к губам, она высунулась во входную дверь, давая Алек- сию понять, чтобы не шумел. Он недовольно ввалился, проворчав под нос что-то вроде: «Пусть учатся спать при шуме». Но не стал греметь. Всюду сушилось бесконечное белье, делая воздух удушливо-влажным, с запахом стирального порошка. В кухне вдобавок варились постоянно убегавшие мясо и каша. А в раковине лежала груда грязной посуды, хотя бы половину которой надо было успеть перемыть до при- хода Алексия. А лучше всю. Но с прошлой недели на их улице отключили по причине аварии на теплотрассе го- рячую воду. И руки Даши покрывали кровавые цыпки. Все это было похоже на пытку. А самое жуткое в этом самом обычном дне Даши было то, что ад не закан- чивался вечером. От Алексия помощи было мало. Нао- борот, приходя домой, он старался к чему-нибудь при- драться: тут не сделано, тут не доделано, тут сделано не так… Мол, чем ты вообще весь день занималась? Дома черт-те что творится! А дальше: жрать хочу, устал, уйми детей… «Ох, скорей бы выйти на работу!» — мечтала Даша. Лучшими вечерами были те, когда Алексий желал позаниматься с детьми. Тогда она могла в тишине закон- чить дела, прибраться. И взглянуть в зеркало. И тогда она ужасалась — нет, не тому, что с ней сделала жизнь. А тому, что она ничего с ней не сделала. Даша выгля- дела на восемнадцать в свои двадцать восемь. Только взгляд выдавал ее возраст. Ее грудь совсем не напомина- ла грудь многодетной матери, вскормившей троих мла- денцев. Время будто не коснулось ее своей костлявой клешней. И Даша холодела от мысли, что однажды… Ангелы оберегали Дашиных детей от хворей — они почти не болели. И это было удивительно, ведь обычно дети болеют часто. Возможно, если бы хоть раз один из ее малышей серьезно заболел, она бы сорвалась рань- ше. Сама же Даша держалась на последнем издыхании от усталости. Но для себя она была на последнем месте. Теперь Даша слишком много стала размышлять о том, что с нею происходит. Думала все больше и боль- ше. И всеми силами души старалась сдерживать в себе все возрастающую боль. Она чувствовала, что это не к добру. Она помнила, что в детстве, стоило ей толь- ко сильно на кого-то обидеться, с этим человеком вско- ре случалось что-нибудь нехорошее. Было, правда, одно условие: обида должна быть справедливой, искренней и без надежды на возмездие. Вроде такой, когда сильный обижает слабого. Заметив это, Даша заставила себя не обижаться на людей. Потому что меньше всего хотела причинять людям боль. У нее была природная склон- ность винить во всем сначала себя и лишь во вторую очередь других. Она старалась не желать причинившим ей страдания никакого зла, простить их, погасить в себе обиду. Но получалось не всегда. А в тот раз она не захо- тела даже постараться. Стряпая ужин, Даша обнаружила, что на завтра нет молока. Быстро поменяв домашнюю юбку на юбку для похода в магазин, она отправилась в молочную лавку. На улице было безлюдно и очень душно, будто перед гро- зой, хотя еще ни одной тучки не появилось на горизонте. Даша почувствовала себя неважно и поспешила скрыть- ся от солнца в тени сквера, через который ходила в мага- зин каждый день примерно в одно и то же время. Хорошо зная этот маршрут, там ее и поджидал Игорь. Он встал со скамьи ей навстречу, но Даша по своему обыкновению прибавила шаг и некоторое время как будто равнодушно продолжала свой путь, не обращая на него внимания. А потом вдруг почувствовала головокружение. — Я должен поговорить с тобой,— догнав ее, начал Игорь. Его слова потонули в гудящем шуме, поднявшемся в ушах Даши. Она поспешила покинуть преследователя. Но мир качнулся перед ее глазами, покрылся черными жужжащими мушками, и сознание вдруг отпустило ее. Легкое тело Даши, безжизненно обмякшее, упало прямо на руки Игорю. Он перепугался не на шутку, от- таскивая ее к ближайшей скамье, но легкими пощечина- ми быстро привел в чувство. Спустя несколько секунд Даша открыла глаза. — Как ты? — услышала она голос Игоря и почувст- вовала тепло его рук, поддерживающих ее.— Плохо? — Мне уже лучше,— поспешила ответить она, фо- кусируя взгляд на лице Игоря, оказавшемся очень близ- ко.— Ничего страшного. Она сделала попытку привстать, но вдруг поняла, что не желает этого делать. Так хорошо было здесь, в тени деревьев, не хотелось никуда спешить… Она чув- ствовала чудовищную усталость, доходящую до физи- ческой боли: ей казалось, что если она сейчас пошеве- лится, то умрет. И расслабленное состояние, словно кошмарное сновидение, засосало ее и заставило бросить попытки убежать от судьбы. — Ничего страшного? У тебя уже обмороки случают- ся — и ничего страшного? Принести воды? Даша собиралась отказаться, но неожиданно для себя кивнула. И с наслаждением ожидала Игоря, помчавшего- ся в ближайший киоск, расположенный в полусотне ме- тров от их временного пристанища. Он торопился, бо- ялся, что Даша улизнет. Но на этот раз она не сбежала. Даша сделала несколько глотков приятной ледяной воды. Как давно она не позволяла никому позаботить- ся о себе! С какой стати она решила, что у нее хватит сил на такую жизнь? Она откинулась на спинку скамьи и закрыла глаза. — Нельзя так изнурять себя, Даша. Нельзя позво- лять ему делать это с тобой,— возмущался Игорь.— Иначе скоро ты, извини, двинешь кони, как говорят наши «клиенты», а он и палец о палец не ударит, чтобы причи- слить тебя к лику святых. — Все так живут,— возразила Даша, в последний раз попытавшись противостоять искушению. — Кто все? Всем хоть кто-то помогает, а ты тащишь все на себе. За какие грехи ты себя так наказываешь? Эти слова как ножом полоснули. Даша вздрогнула, но не ответила. И не сделала попытки встать и уйти. — Раньше я не хотел вмешиваться в ваши отноше- ния, думал оставить тебе право решать, как жить. Хотя то, что делает Алексий,— это преступление,— продол- жал Игорь.— Но я мог бы закрыть и на это глаза — ради тебя. А теперь понимаю, что ради тебя же должен разо- блачить его. Он не имеет права быть священнослужи- телем, потому что он прелюбодей. И я больше не буду молчать и бездействовать. Даша внезапно выпрямилась и посмотрела на Иго- ря. Пожалуй, в тот момент она прочла этого человека, как книгу, и заранее все узнала о нем. Но это ее не оста- новило. 19 Увидеться с детьми Алексию больше не удалось. Как не получилось больше встретиться с Дарьей и влиять на нее, как раньше. Зато ему запросто удалось лишиться сана, когда история всплыла на поверхность. Игорь по- старался выставить все очень красочно. В глазах общест- венного мнения Алексий рухнул с высокого пьедестала. Теперь для людей он был извращенцем, застращавшим бедную слабую женщину, внушившим ей невесть что и творившим с ней что заблагорассудится. Неудивительно, что после этого его вышвырнули из прихода пинком под зад. Громкая новость получила широкий общественный резонанс. Вчерашняя паства даже устроила пикет под ок- нами его дома, забросала балкон и крыльцо гнилыми по- мидорами и тухлыми яйцами. Дальше всех бросали яйца женщины, прошедшие обработку Алексия, будучи бере- менными. Полиция, конечно же, быстро разогнала пикет. Но после пошатнулись основы и всей Новой право- славной церкви. Если один нововер, и не самый послед- ний, оказался подонком, рассуждали люди, то вполне возможно, что и остальные такие же. Все реже тянулись руки к ящикам для пожертвований. В храмах и часовнях нововеров почти перестали служить службы. Вандалы изрисовали стены граффити и пошлыми надписями. На- чался долгий судебный процесс в отношении НПЦ, яко- бы подрывающей основы нравственности и чуть ли не го- сударственности. Все эти события разбили и опустошили Алексия. И наконец, случилось то, чего боялась его сестра Кате- рина, он «съехал с катушек». Алексий почти полностью отказался от плотских ра- достей, уединился и был близок к раскаянию в содеянном. Он мечтал закрыть глаза, а открыв их увидеть, что все это — сон. Что они с Дарьей только что поженились и она ждет их первенца. Он божился, что больше не скажет ей ни одной глупости о несуществующих бесах. Он пол- зал на коленях перед иконами, молил дать ему еще один шанс, клялся, что сумеет сохранить свое земное счастье… А после в изнеможении распластывался на полу и в неясных узорах потолочной плитки, в которых во вре- мя сладострастных минут с Дашей ему виделись очер- тания райских кущ, наблюдал настоящий ад, нависаю- щий над ним: чертей и орудия всяческих изощренных пыток, которых заслуживает эта грешница, его невер- ная ненареченная жена. Тогда он вновь обретал уверенность в том, что ему не удалось победить и изгнать ее бесов. Напротив, они оказались настолько сильны, что расплодились и осквер- нили собою и его жизнь тоже. Он заразился ими, пере- нял часть их на себя. А она, окрепнув, снова вырвалась из богоугодной жизни в грех и разврат. — Ее надо спасти! — шептал он в полубреду перед началом очередных галлюцинаций, транслируемых на поверхность потолка.— Эту заблудшую овцу… Во что бы то ни стало! В конце концов, ворвавшись обманным путем в дом своего врага, он схватил нож и, занеся его над своим младшим сыном, возопил: — Блаженны неплодные, утробы нерожавшие и сос- цы непитавшие! Но не успел довести свой умысел до конца, получив по затылку табуреткой. Даша не знала, откуда в ней взялось вдруг столько силы, чтобы сломать стул о баш- ку бывшего священнослужителя. Но его голове ничего не сделалось, даже напротив, когда он пришел в себя, то словно бы одумался и успокоился. Даше удалось уговорить Игоря не затевать уголов- ный процесс. Но от психиатрической лечебницы Алек- сий не открестился. Впрочем, глядя на него, можно было подумать, что он совершенно не против туда отправить- ся, как и в любое другое место. Ему теперь было все одно. А по окончании лечения он принял решение уда- литься в монастырь. 20 — Почему ты не ушла от него раньше? — допытывался Игорь, вглядываясь в лицо своей избранницы и пытаясь разбить стену ее замкнутости. Она настолько привы- кла оставаться глубоко в себе, что порой ему казалось, будто она не слушает и не слышит того, что ей говорят. Игорь целовал Дашу каждые несколько минут, горя- чо ощущая ее присутствие рядом с собою. Он чувство- вал себя, как в двадцать лет, ему хотелось любить эту женщину постоянно, и он не уставал повторять ей: — Никогда не думал, что влюблюсь в мать троих де- тей с осиной талией, которая будет выглядеть как восем- надцатилетняя девочка. А Даша не могла расслабиться, несмотря на то, что была словно во хмелю от внезапно обрушившейся на нее свободы. Ее напрягало даже не то, что дети были дале- ко, хотя и под надежным присмотром. Ей не верилось в гладкость отношений с мужчиной после всего, что с нею произошло. Нельзя прожить четыре года в кошмаре и, нарожав детей псевдосвященнику, почувствовать себя беззаботной. Даже всего лишь в двадцать восемь. Она не сомневалась в правильности своего поступка, но… Но и сознавала, что Игорь, наверное, просто играет с ней, для него завоевать Дашу — дело принципа, просто еще одно развлечение. И пошла она на этот союз лишь оттого, что у нее действительно не было выбора: или оставаться с психом, или оказаться на улице с тремя маленькими сы- новьями, или принять условия этой новой игры. Даша скрывала свои тревоги, но ее выдавали глаза. И прежде всех это замечал Игорь, постоянно находив- шийся рядом. Когда он заглядывал в них, ему станови- лось страшно — там была темная бездна, в которую он падал со смутным чувством, что не вернется назад. — Ну расскажи мне, что удерживало тебя рядом с ним? — продолжал он любопытствовать, провоцируя ее на тяжелые размышления.— Мы должны все знать друг о друге. Даша выпила всего один глоток вина. Она боялась притрагиваться к алкоголю после стольких лет воздер- жания. Но и этого глотка ей хватило, чтобы опьянеть. Открывающиеся за окном экскурсионного автобуса виды захватывали дух. Бог весть, о чем она думала, глядя на великолепие природы в этой поездке по горному серпан- тину. Игорь отдал бы многое, чтобы влезть Даше в го- лову и прочесть ее мысли. Но она упорно уходила от от- ветов на вопросы. — Нет. Я боялась не этого,— вдруг заговорила Даша, когда Игорь уже забыл, о чем спросил.— Я и сейчас бо- юсь, что он… Он сам одержим бесами, хотя всегда вну- шал мне, что ими одержима я. И потому должна посто- янно молиться. Игорь посмотрел на нее долгим взглядом, а потом хо- хотнул, и Дарья умолкла. — Прости,— продолжал ухмыляться Игорь.— То есть он внушал тебе… Тут Игорь вдруг расхохотался, совершенно смутив и расстроив Дашу. — И как же он «лечил» тебя? Одними молитвами? А детей вы рожали от святого духа? Ах-ха-ха-ха-ха! — Перестань! Ты хочешь услышать, что я ненормаль- ная? Так и есть. Но однажды я ему поверила. Со мной действительно что-то было не так. Быть может, мне луч- ше было бы обратиться к психиатру. А я обратилась к священнику. Игорь сосредоточенно смотрел на ее меняющееся ежесекундно выражение лица. Даша хотела что-то еще сказать, но потом вдруг напряглась, натянулась, как струна, что-то вспоминая, и вот-вот была уже готова рас- плакаться. Тогда он сжалился и решил оставить ее в по- кое. Он восхищался этой женщиной, поэтому не желал ставить ее в неудобное и смешное положение. Она и так глубоко увязла во всем этом постном дерьме. — Не надо, не продолжай. Тебе тяжело — я это вижу. Это ведь не исповедь, к которым ты привыкла, и не до- прос, а я не дознаватель, я прокурор. Посмотри на меня. Ты действительно считаешь, что прокурор не способен защитить тебя от каких-то бесов? От воспоминаний, так долго хранившихся под спу- дом в глубинах памяти, теперь в голове у Даши все пере- вернулось. И прежде чем успело улечься, Игорь достал из кармана пиджака маленькую коробочку синего бар- хата. Открыл ее, и оттуда, из белого атласного нутра, в отсветах заходящего солнца блеснуло колечко с прилич- ным бриллиантиком. — Господи…— только и смогла сказать Даша. — Я говорю серьезно: выходи за меня. Раньше чем она успела ответить, он накрыл ее губы своими. Поначалу Игорь подумывал: а не бросить ли ее перед алтарем? Но не стал этого делать — не потому, что по- жалел. Просто это была бы неполная победа над Алек- сием. А вдруг она вернется к бывшему попу, покается — и тот снисходительно примет ее назад? Священником Алексий быть перестал, но остался мужчиной. Игорь не- мало думал и о том, нужна ли ему в качестве жены трех- детная дама. Но она не выглядела даже на свои годы, не говоря уже о том, что совсем не походила на многодет- ную мать. Почему бы ему не попробовать? Ведь он хо- лост. То есть Игорь был вдовцом. Но ведь это практиче- ски одно и то же. О том, что сталось с его первой женой, никто толком не знал. Поговаривали, будто она покон- чила с собой, потому что была слишком истеричной и ревновала мужа ко всем женщинам подряд. Но это было так давно!.. И потом, к ней, первой, Игорь никогда не ис- пытывал ничего такого, как к Даше. Это чувство было ново для него. Игорь не назвал бы это любовью, скорее то была всепоглощающая страсть: приятная, разреша- ющая забывать обо всем на свете и пробуждающая в его натуре неведомые дотоле качества, желания и воз- можности. С тех пор как его первой жены не стало, он побаи- вался серьезных отношений и сближался с женщинами лишь для развлечений. Но Даша казалась ему такой без- защитной, что ее он совсем не боялся. Так нужна она ему или нет? Когда он понял, что не желает оторваться от ее губ, этот вопрос уже не стоял. Нужна — и точка. И не важно, что у них обоих было в прошлом. Она ему подходит. К тому же это будет ин- тересная свадебка. А Игорь любил все необычное — ру- тина сводила его с ума. И еще Даша была нужна ему фи- зически. Сначала Игорь не признавался себе в этом, но с каждым днем все больше ощущал, что ее тело должно принадлежать только ему. 21 Игорь настоял на том, что Даше необходимо отдохнуть. Подыскал хорошую няню для детей и с легкостью по- лучил желаемое. Его расчет был прост: увозя Дарью на курорт, где отдыхают преимущественно пожилые люди и семейные пары, он надеялся, что здесь на нее некому будет пялиться. Постоянное внимание к ней со стороны мужчин с самого начала раздражало его. Но во время одной из экскурсий при посещении мужского монасты- ря он заметил, с каким откровенным, едва сдерживае- мым желанием, чуть ли не облизываясь, горящими от возбуждения глазами смотрят на нее монахи. Этого уж Игорь совсем не ожидал! Он, негодуя, схватил Дашу под локоть на глазах у всех и, выведя в монастырский ого- род, среди роз и огурцов впервые устроил ей сцену рев- ности, еще даже не женившись на ней. А Даша стояла перед ним, усталая, потерянная, и за ее спиной мирно гудели пчелы, кружа возле ульев монастырской пасеки. — Я не знаю, почему они так на меня смотрят,— ска- зала она.— Ведь я же покрыла волосы и плечи. Игорю стало жаль ее. Действительно, в чем она ви- новата? В том, что красива? — Прости,— сказал он, обняв ее и прижав к себе. Но для него так и осталось загадкой, почему мона- хи смотрели так только на Дашу, в то время как многие туристки вошли на территорию монастыря как были — кто в шортах, кто в коротких юбках, многие с открыты- ми плечами. И среди них были вполне красивые моло- дые женщины. «Дьявольщина какая-то»,— подумал Игорь. И усмех- нулся сам себе, потому что никогда раньше не относил- ся серьезно к суевериям и приметам. А религию считал моральным кодексом, необходимым любому обществу, чтобы оно не разлагалось. Вскоре они сели в автобус и поехали прочь от мона- стырских стен. Но на душе у Игоря потяжелело. Туж- но стало Игорю. Он вспомнил, как лет десять назад был здесь со своей первой женой. И чем выше поднимался автобус, тем тяжелее становилось Игорю при мыслях о ней. А тут еще эти таращившиеся на Дашу попы с ма- сляными глазами!.. Он включил фотоаппарат, чтобы посмотреть снимки, которые нащелкал сегодня, и хоть чуть-чуть отвлечься от мрачных мыслей. Но вдруг на одном из фото, сделан- ных в храме, увидел то, от чего у него внутри все похо- лодело. Снимок не получился, он был размыт из-за не- правильно выбранного в церковном полумраке режима съемки. Но ровно посредине, где должно было распола- гаться окошко, четко прорисовывался лик женщины: еле различимые, но знакомые черты лица, темные воло- сы и протянутая к нему десница… Игорь чертыхнулся и дрожащими руками удалил сни- мок из памяти фотоаппарата. Он посмотрел на Дашу, ко- торая могла все это увидеть, но оказалось, что она усну- ла, ее укачало на бесконечных поворотах горной дороги. Спустя пару минут Игорь успокоился и убедил себя в том, что ему просто померещилось, воображение разы- гралось, слишком много думал о покойной сегодня, вот и привиделась. К тому же они с Дарьей почти не спа- ли этой ночью и с раннего утра ездили по серпантинам. Ночью в отеле Дашу весьма удивило развязное по- ведение будущего мужа в постели. А после всего он гла- дил ее длинные светлые волосы, дивясь ее неугасаемой красоте. — Такой ты и умрешь,— прошептал Игорь. Даша с опаской посмотрела на него: что он хотел этим сказать? — Не сегодня,— успокоил он ее.— А когда я узнаю, что ты изменяешь мне. — Но я не… — Молчи, красивая женщина! Люди несовершенны. Но я не стану жить без тебя. — Тогда… — Тихо! — он приложил палец к ее губам.— Одна- жды это случится — я не тешу себя иллюзиями. — Не случится,— сказала Даша, засыпая. — Тогда это очень хорошо,— вдруг расслабился Игорь и, откинувшись на подушку, тоже заснул. 22 Что было дальше, нетрудно себе вообразить, исходя из женской поговорки, что все мужики в конечном счете одинаковы. Но с Игорем все было по-другому. По край- ней мере, первое время. На смену тому, к чему Даша привыкла за годы «семейной» жизни с Алексием, при- шло кардинально новое. То есть это было позабытое ста- рое, но позабытое настолько хорошо, что практически стерлось из памяти. Даром что у Даши не уменьшилось хлопот и уж точ- но не стало меньше детей, она чувствовала себя обрет- шей нормальную семью. А когда хлопоты приятны, они отнимают меньше сил, чем кажущаяся бессмысленной беготня по кругу. Даша могла наряжать с детьми но- вогоднюю елку, ждать гостей, улыбаться им, разгова- ривать с кем хочется и о чем хочется. Ходить с мужем к друзьям, пить вино, шутить, смеяться и радоваться жизни. Ей казалось, она наконец-то начала жить по-че- ловечески. Но из благоразумия или по привычке скры- вать свои чувства не говорила об этом Игорю. Да он и сам мог заметить это, ведь она же не ходила, а порхала! Правда, вскоре Даша поняла, что ее новый супруг еще требовательней Алексия. А ведь этого по определе- нию не могло быть! К тому же требования Игоря были трудновыполнимы, потому что слишком противоречи- вы. С одной стороны, он желал видеть в Даше совре- менную женщину, которую ему предстояло показывать своим друзьям, под руку «выводить в свет». И Даша изо всех сил пыталась соответствовать этому образу. Вме- сто привычных длинных юбок и платков, покрывающих волосы, ей пришлось вновь привыкать к шпилькам, ко- ротким платьям и косметике. А для этого предстояло полностью обновить гардероб и следить за модой. Игоря раздражали «аскетические пережитки» ее поведения — он терпеть не мог, когда что-то в ее облике напоминало ему об Алексии. И порой эта его придирчивость доходи- ла до паранойи, которая не была так ощутима вначале, когда он еще держался. Сначала он просто делал жене замечания по поводу внешнего вида, а потом начал от- кровенно отчитывать за слишком скромный вид. А ее по- ходы в церковь «по привычке» по православным празд- никам выводили его из себя. Игорь требовал от Даши присутствия на всех свет- ских мероприятиях, на которых бывал сам. Настаивал, чтобы она была неотразима. Он так гордился своей по- бедой: уведенная у священника женщина выглядела луч- ше, чем любая из жен его коллег. Соперницы готовы были разорвать ее, а сослуживцы откровенно завидова- ли Игорю. Но с другой стороны, его не на шутку выводи- ло из себя то, как на нее смотрят мужчины. Они просто пожирали ее глазами, и оставалось только догадывать- ся, какие эротические фантазии возникали в их вообра- жении. Даша словно расцвела в новых условиях — вы- глядела свежо и неотразимо. Игорь сдерживал себя изо всех сил, но он был слишком ревнив, чтобы не высказы- вать Даше своего недовольства по поводу того, что она будто бы строит глазки то одному, то другому. И постепенно пьянящее чувство свободы оставило Дашу. Она словно пробуждалась от приятного сна и признавалась себе в том, что не знает, как ей относить- ся к Игорю. Она понимала: его отношение к ней напо- минает скорее отношение собственника к вещи, побе- дителя к ценному, но бессловесному трофею, чем мужа к любимой жене. 23 …В ту ночь Даша впервые за много месяцев спала очень тревожно. Ее голову словно сводила судорога, от которой, казалось, сейчас лопнет мозг. Проснувшись в предутрен- нем полумраке, она почувствовала в комнате чье-то при- сутствие. Но никого не было. Только тигр, изображенный на наволочке, будто бы зловеще смотрел на нее своими зелеными глазами. Когда она осмотрелась, ей показалось, что все предметы в комнате настроены по отношению к ней враждебно. Каждая картинка и статуэтка, имеющая глаза, смотрела на нее так же злобно, как этот тигр. Даша накрыла подушку одеялом и, дрожа, подошла к окну. Ощущение ужаса отпустило не сразу — только после того, как на нее словно ветерком повеяло из глу- бины комнаты. Что это было, Даша не знала. Глядя в окно на просы- пающийся мир, она размышляла о том, о чем некоторое время назад запретила себе думать: что этот рай, в кото- рый она внезапно провалилась, однажды должен закон- читься, что этот ее шаг не останется безнаказанным. Но почему? Разве мало она ишачила на эту жизнь? Разве не заслужила толику счастья и покоя? Не может пожить, как все люди? — Что с тобой такое? — спросил Игорь, незаметно подкравшись сзади и нежно положив руки на ее плечи. — Страшный сон приснился,— натужно улыбнув- шись, мягко ответила она. — Бедная ты моя… Это просто сон. — Да, я знаю. — Иди ко мне,— позвал он, притягивая ее к себе и целуя. Меньше всего Даше сейчас хотелось заниматься лю- бовью. Но Игорь был так настойчив. Его ласки, которых было слишком много, начинали ее утомлять. Они высасы- вали из нее силы. К тому же страсть, которой они обычно предавались, стала казаться ей чуть ли не преступной. Но как было сказать об этом ему? Игорь бы обиделся, думала Даша. Она ошибалась — он бы рассвирепел. — Что такое? — напрягся Игорь, чувствуя пассивную вялость и чуть ли не сопротивление ее губ. — Я… мне бы выспаться,— сказала она.— Завтра рано вставать. — Хорошо,— он оставил ее в покое. И уложил в по- стель. — Мне кажется, ты слишком перетруждаешься,— сказал он.— Ты все стараешься успеть. — Ну да, а как иначе? — возразила Даша, зевнув.— Жизнь всего одна, а вокруг столько интересного. Игорь снова напрягся. — Я бы хотел, чтобы ты верно расставила приорите- ты,— заявил он.— А то тебя не хватает на семью. На меня,— уточнил он.— Мне это не нравится. Я скучаю по тебе. Вижу каждый день, а прикоснуться к тебе не могу — то одно, то другое мешает. Подумай над этим. С этими словами он поцеловал ее в лоб и ушел спать. А Даша, озадаченная, еще долго не могла заснуть. 24 Это случилось вновь. В феврале, перед рассветом, ког- да Игорь уже ушел на работу, дети еще не проснулись, няня еще не пришла и даже будильник, заведенный Да- шей, еще не прозвенел. Минут за двадцать до пробужде- ния всего подъезда, когда на лестнице начали раздавать- ся непрерывные гулкие шаги и голоса отправляющихся в новый день. Дарья почувствовала, что проснулась, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, а сквозь рас- плывающееся пространство перед полуоткрытыми гла- зами созерцала троих существ в облике людей: двоих мужчин и одну женщину. Они сидели вокруг ее ложа и говорили о ней. Даша попыталась вырваться из плена своих мучите- лей, но не смогла распахнуть глаза и окончательно прос- нуться. Как и рассмотреть лица существ — они сидели слишком близко. Соскочив с кровати, пока дрема снова не овладела ею, Дарья стремглав помчалась к выключателю, чтобы зажечь свет. Но щелкнув им, поняла, что попытка про- буждения не удалась, выключатель не сработал, она осталась в темноте. И в момент осознания своей бес- помощности услышала в прихожей приближающиеся шаги. Даша замерла и приникла к стене. К этому вре- мени страх, к которому она вроде бы давно привыкла, пробрался в сердце достаточно глубоко и начал перера- стать в ужас, несмотря на то, что Даша научилась от- носиться к своим кошмарам философски. Она чувство- вала: сегодня это подобралось к ней слишком близко. И оно не просто плод ее воображения, который исчезнет сам собой. Оно представляло собой опасность, ближе его подпускать было нельзя. И потому, недолго заду- мываясь над тем, что побудило эту силу начать наступ- ление именно сегодня, после стольких лет затишья, Даша сделала над собою нечеловеческое усилие и на- конец открыла глаза. Со второй попытки она все-таки проснулась, свет зажегся. Даша отдышалась и через несколько секунд услышала тихий стук в дверь — пришла няня. Игорь в тот день был в прекрасном расположении духа. Он отлично провел эту ночь и был весьма доволен собой. Сослуживцы переглядывались и перемигивались, но уже не удивлялись его настроению — все знали при- чину: Игорь был без ума от своей жены, которую отбил у священника. Об участи же Алексия старались не го- ворить, разве что шепотом. Пробежал, однако, слух, что он прошел лечение, покинул психиатрическое учрежде- ние и стал затворником в мужском монастыре. А Дарья находилась в то утро в совершенно ином со- стоянии. Накладывая макияж и натягивая дорогие кол- готки, она не могла сконцентрироваться. Сегодня ей предстояли важные встречи, а она думала, как сказал бы Игорь, о ерунде. А именно никак не могла отвлечь- ся от сегодняшнего посягательства потусторонней силы на свой внутренний мир. Не могла, потому что понима- ла — это слишком серьезно. В следующий раз они под- берутся еще ближе и, наконец, дотянутся до нее. Нуж- но было что-то с этим делать — но что? Размышляя об этом, Даша совершила массу оплош- ностей за день: начиная с того, что забыла дома губную помаду, и заканчивая тем, что перепутала имя с отче- ством одного заезжего государственного деятеля. Он, впрочем, лояльно отнесся к осечке журналистки, а вот Игорь принял все близко к сердцу. — Ну что с тобой такое? — упрекал он ее в своем ка- бинете в обеденный перерыв.— Ты всегда такая умная, находчивая, никогда не ошибающаяся… И так опозорить меня перед всеми! — Бог с тобой! Опозорить? Тебя? Если кого я и под- вела, так это себя. — Ты моя жена! — повысил он голос.— И я отвечаю за твои поступки, как за свои. — Никто не может отвечать за поступки других,— возразила Даша. — Не спорь со мной. Это не тот случай. Если это по- вторится… Он что-то говорил еще, но Даша уже не слышала. У нее в ушах застряли слова: «Если это повторится…» Если это повторится, она, может быть, будет уже бес- сильна им противостоять. Чего они хотят от нее? Чего добиваются? Быть может, их цель — отправить ее в пси- хушку, как Алексия? Но ведь и до встречи с ним она про- тивостояла им столько лет! Нет, дело в другом. Теперь они как будто окрепли. Или просто время пришло? Что послужило приманкой для их нового вторжения в ее жизнь? Ответ пришел не- ожиданно: Алексий! Он слишком долго сдерживал их, приняв на себя основной удар. А теперь их ничто более не стесняет в стремлении овладеть ее телом и душой. Прошло шесть месяцев. Где он сейчас? В монастыре? В каком? Нужно его найти! Ей срочно нужно его уви- деть! — Ты слушаешь меня или нет? — услышала она гнев- ный оклик Игоря. Дарья растерянно посмотрела в глаза супругу. И чуть было не начала рассказывать ему о своих тревогах. Но вовремя остановилась — он даже слушать ничего не станет. Лучше уж пусть не знает. Игорь не такой, он ни во что подобное не поверит. Пока не грянет гром. Жена так его вывела из себя, что Игорь едва не за- лепил ей пощечину. Он терпеть не мог, когда его сло- ва пропускают мимо ушей. Никто не смел равнодушно относиться к тому, что он говорил! Чтобы не наделать глупостей, он вышел на крыльцо покурить и успокоить- ся. Она упорно не хотела приходить в себя. Да что же с ней такое?! Вдруг Игоря обдало холодком: она ему изменила! Эта гадина изменяет ему! Отсюда и ужас в ее глазах — небось совесть мучает. А может быть, страх того, что он с ней сделает, если узнает. «Значит, она чувствует, что я могу об этом догады- ваться,— составлял свою версию Игорь.— Значит, этот кто-то находится совсем рядом…» В глазах у него на миг помутилось, когда он прокру- тил в голове образы всех мужчин, с которыми она мо- гла… Три претендента сразу выступили из общей мас- сы на первый план. Среди них был его начальник, один из местных депутатов и заместитель министра одного из региональных министерств. Кто из них? Когда Игорь вернулся в кабинет, руки его дрожали. Даша же, напротив, успокоилась. Она собиралась ухо- дить: сегодня у нее были еще две встречи. Внутри у Иго- ря все клокотало. Когда она ушла, он позвонил своим надежным людям, попросив проследить за ней. 25 Но слежка не принесла ожидаемых результатов: Дарья бывала за день в десятках мест, где не задерживалась дольше двадцати минут. О возможности измены она даже не помышляла. Однако Игорь упорно не хотел этому ве- рить. Он продолжал смотреть на жену с подозрением. И оттого, что ничего не мог доказать, начинал все больше ненавидеть Дашу, в то время как она всего лишь цели- ком отдавалась своей новой работе, представлявшей со- бой бесконечное общение с людьми. С тех пор как повторился тот предутренний кошмар, Даша боялась оставаться в одиночестве. Она начала вставать спозаранку, до восхода солнца, чтобы снова не встретиться со своими бесами. Ведь они обычно прихо- дили на рассвете. А еще Даша все чаще вспоминала об Алексии: выходит, он был во многом прав. Во всяком случае, пока он был рядом, они не являлись ей. Игорь же становился день ото дня все раздражитель- нее. Даша понимала: с ним что-то происходит. И опаса- лась, как бы это не оказалось ее негативным влиянием. Точнее — их. Первая ссора произошла спустя восемь месяцев по- сле нашумевшей свадьбы. Однажды Игорь нашел по- вод приревновать ее к Роману Даниловичу — в день его вступления в должность главы одного из региональных министерств. Для Игоря этот чиновник был темным типом — нель- зя было ничего определенного узнать о его прошлом, так, несколько строчек официальной биографии. Одна- жды Игорь попытался его прощупать, но напоролся на сопротивление. Все догадывались, что у Романа Дани- ловича когда-то были связи с криминальным миром, но доказать это оказалось невозможным. Не к чему было придраться в его работе. Разве что этот субъект был весьма охоч до женщин, несмотря на то, что у него была семья — жена и уже взрослые дети. У него была репу- тация Казановы. Но его профессиональной карьере это никак не мешало. После интервью Даши с Романом Даниловичем Игорь набросился на нее с полной уверенностью, что она дав- но водит шашни с министром. — Ты играешь на моих чувствах! — кричал Игорь.— А я не люблю, когда со мной играют. — Игорь, пойми, это подозрение на пустом месте,— оправдывалась Даша.— Я понимаю, у тебя такая про- фессия, что нужно постоянно кого-то обвинять, подо- зревать и доказывать чью-то вину. Но я ничего плохого не сделала, поверь! — Верить тебе мог священник. А мне нужны доказа- тельства. Докажи! — Но как? — Это уж не мое дело. Но пока я их не увижу, я буду считать, что… О господи… Круглое лицо Игоря исказилось от боли при мысли о том, о чем он не хотел бы думать, чего не хотел бы себе даже представлять. — Не могу поверить, что ты… — Да нет же, нет! Ну с чего ты взял? — Даша довер- чиво заглядывала в его глаза, пытаясь успокоить его, мяг- ко брала его за руку. И в ее глазах вставали слезы от того, что он отворачивается от нее, избегает ее взгляда. Он знал, что если посмотрит ей в глаза, то сдастся и по- верит ей. Этому демону с лицом ангела! Хитрой дряни с внешностью агнца… Наконец он посмотрел на нее. И ему легче было по- верить ей, чем представить, что он может потерять ее. «Я стал тряпкой,— сказал он себе.— Но она долж- на быть моей». 26 В марте начался Великий пост. И по привычке Даша пе- рестала употреблять в пищу мясо и другие запрещенные церковью на время поста продукты. Это стало поводом для еще одного неприятного столкновения, произошед- шего между супругами. …На столе уютно дымились три кружки какао. Игорь любил этот напиток, напоминавший ему о безмятежном его детстве. И Даша часто готовила какао по его прось- бе. Она всегда покупала свежий, не растворимый, а тот, который нужно варить. Готовила его, как кофе, на воде, в медной джезве, порой добавляя всяческие пряности и немного красного перца. Молоко доливали уже потом, в готовый напиток — каждый на свой вкус. Игорь при- знавал, что не пробовал ничего вкуснее того какао, ко- торый делала Даша. У нее этот напиток богов получал- ся безумно вкусным, впрочем, как и вся ее стряпня. В ее способности придавать еде вкус было что-то поисти- не дьявольское. Приходя с работы вечером, Игорь созна- вал: даже знай он, что в пищу подсыпан яд, все равно бы не удержался и съел, и выпил… И сегодня он тоже, мгновенно позабыв обо всех не- приятностях, произошедших за день, с блаженством рухнул на кухонный стул и приник губами к горячему лакомству. — Ты богиня, Дарья,— не удержался он.— У тебя зо- лотые руки. Я в восхищении! — добавлял он, отхлебывая. И только когда на дне остался лишь небольшой оса- док, отставил кружку и обернулся к жене. Даша давно заметила особенность своей жизни неза- метно и внезапно перетекать в нечто неестественное. И к тому, чтобы жизнь обернулась бредом, не нужно было прилагать усилий. Напротив, усилия нужно было при- лагать, чтобы хоть ненадолго удержать ее в нормальном русле. Вот и сейчас, глядя в глаза Игорю, она понимала: что-то уже не так, скоро начнется. — Что это на тебе? — спросил Игорь, только сейчас обратив внимание на скромную косынку, покрывающую ее волосы, собранные на затылке. Даша непроизвольно дотронулась рукой до головы, поймав его взгляд. — А… что? — спросила она. — Что ты на себя нацепила? — с отвращением спро- сил Игорь. — А ты хотел бы есть ужин с волосами? — париро- вала она. — Сними это немедленно,— приказал Игорь. Он придвинул к себе тарелку и, положив первую ложку в рот, поперхнулся: — Грибы? — Ты не любишь грибы? — спросила Даша.— Это шампиньоны. — Я люблю грибы. Но ответь мне на один вопрос: по- чему в этой трапезе не присутствует мясо? Игорь сразу обо всем догадался, и Даша решила не кри- вить душой, не стала утверждать, что это вышло случайно. — Хорошо, в следующий раз я приготовлю для тебя с мясом,— опустив глаза, созналась она. Из принципа Игорь не стал есть очень вкусное овощ- ное рагу с грибами. Он заказал пиццу с ветчиной. И ког- да ее привезли, свежую и тепленькую, порезанную на шесть порционных кусков, демонстративно принялся за еду. Он жевал пиццу, краем глаза наблюдая, как спокойно и кротко кладет в рот ложку за ложкой из своей тарел- ки Дарья. Ее дети пищали за отдельным детским столи- ком: их она уже покормила, и теперь они просто играли на кухне. Раздражение росло в Игоре, подкрепляемое ее покорным молчанием. Она ничего больше не собиралась ему говорить: ни перечить, ни подчиняться? «Она приготовит что-нибудь с мясом — для меня! — вспоминал ее слова Игорь.— Глядите-ка, какая упря- мая ослица!» Вдруг он схватил кусок пиццы с приличным ломти- ком ветчины, встал, подошел к ней и свободной рукой схватил за волосы на затылке, откидывая ее голову назад. — Ешь! — приказал он, угрожая затолкать кусок пиц- цы ей в рот целиком.— Ешь, я сказал! Даше ничего больше не оставалось, как откусить, поскольку он все усиливал свою хватку, рискуя выр- вать ей волосы. — А теперь жуй! — словно маленькому отказыва- ющемуся есть сорванцу, приказывал Игорь.— Жуй и глотай. Вот так,— удовлетворенный, он сел на свое ме- сто под откровенно негодующим и обиженным взгля- дом жены. Она почувствовала себя униженной и готова была расплакаться, но не проронила ни слова. — И запомни хорошенько, что я не потерплю в сво- ем доме подобной дряни. Ничего из того, чему он тебя научил, ты поняла меня? Оттенок ревности к Алексию несколько сгладил ин- цидент. Но Даша понимала, что дело не только в этом. Игорь был жесток, и он уже перестал скрывать свою же- стокость — он не терпел неповиновения ни в одной из своих «просьб», с каждым днем все больше напомина- ющих длинный список правил поведения, запомнить и понять которые было куда сложнее, чем освоить право- славный катехизис. В кухне на время воцарилось молчание: даже дети притихли, почувствовав, что взрослые ссорятся. Млад- ший возил машинки среди крошек на столе. Даша про- должала жевать, запивая чаем встающую в горле ко- мом еду. А Игорь, уплетая пиццу, засмотрелся на детей и задумался о них. Ее дети… Зачем ему ее дети? Куда их деть, чтобы не мешали ему притрагиваться к жене, ког- да ему захочется? Он оплачивал няню, но этого было мало, ему хотелось, чтобы они не досаждали еще и ве- черами, и по выходным. Впрочем, в выходные няня тоже приходила, если ее об этом просили,— за дополнитель- ную плату. Но в общем детская возня и суматоха не раздражали Игоря, тем более, что детьми он не зани- мался — это ведь ее дети… Они ему объективно нрави- лись, можно сказать, он даже любил детей. Но своих у него не было. Может быть, пора это исправить? Каж- дый уважающий себя мужик должен иметь наследни- ка, в конце концов. — Даша, я давно хотел поговорить с тобой,— начал он, неожиданно нежно взяв ее руку. Она подняла на него глаза, полные слез от только что нанесенной ей обиды. Но он не обратил на слезы внимания. Он их даже не заметил, совсем забыв о том, что произошло пару ми- нут назад.— Мне кажется, мы уже готовы к тому, что- бы у нас появился общий ребенок. Словосочетание «общий ребенок» резануло слух Да- рьи. А в Игоре, едва он произнес эти слова, поднялась волна страсти к Даше. Ее рука в руке Игоря, даже едва прикасаясь к нервным окончаниям его ладони, словно подливала масла в опаливший его огонь. — Как ты на это смотришь? — спросил Игорь, на- крыв ее руку второй рукой и перебирая ее пальцы. Даша, не ожидавшая такого поворота событий, не знала, что и сказать. 27 Даша никогда не была любимой внучкой у бабушки — та уравнивала всех детей, распределяя поровну свою заботу на всех. Так что если у Даши возникали пробле- мы или она испытывала недостаток внимания, никто не спешил помогать ей в первую очередь. Зато у бабушки Даша унаследовала гостеприимный характер: та тоже без разбора принимала и потчевала гостей, зачастую привечая людей, вовсе не дружелюбно настроенных. От этого иногда случались неприятности. Но больше всего от визитов недоброжелателей страдала Даша, по- чему-то выглядевшая благополучнее остальных членов своей семьи. То ли внешность ее вызывала у женщин зависть, а у мужчин — желание, то ли аура у нее была особая. Отношения с людьми, приходившими в то вре- мя к ним в гости, у Даши никогда не складывались. Но жизнь с Алексием укрепила в ней уверенность в том, что гостей принимать нужно по-христиански, хлебом и солью. Тем более что приходящие к нему были сов- сем из другой социальной прослойки, с ними было лег- че ладить и приятней иметь дело. А с друзьями Иго- ря — и подавно. Однажды субботним апрельским утром Даша гото- вила пирог. Но так, как прежде, утруждать себя не ста- ла: тесто для пирога купила в магазине, чтобы сэконо- мить время, да и все прочее взяла наполовину готовое. Она теперь работала в пресс-службе областной проку- ратуры, а потому времени на домашние дела оставалось еще меньше, чем раньше. Но Даша любила готовить и с этим не могла ничего поделать. А Игорю очень нрави- лась ее стряпня. Поэтому приходилось выбирать время, чтобы угодить мужу. К тому же сегодня он находился в приятном расположении духа. Внезапно она услышала стук в дверь и поспешила по привычке радужной улыбкой встретить гостей, кем бы они ни были. На пороге стояла женщина чуть стар- ше ее. И что-то в этом преждевременно состарившемся лице было до ужаса знакомым. — Полина? — вдруг узнав двоюродную сестру, вы- дохнула Даша.— Как ты?.. Сколько же лет прошло…— Даша вдруг поняла, что ей не хватает слов, чтобы объяс- нить свои чувства. И на этот раз вряд ли то была радость встречи, скорее страх минувшего, призрак прошлой жиз- ни, кошмаром ворвавшийся в настоящее. Но не внутрен- няя боль подвигла Дашу на холодный прием, а взгляд се- стры — она пришла явно не с миром, выражение ее лица было скорее воинственным. — Я пришла просить тебя снять твое проклятие,— сказала Полина, оставаясь за порогом. От нее попахи- вало алкоголем. — Какое проклятие? Я никого не проклинала,— хо- лодно ответила Даша. — Ты знаешь, о чем я. Ты знала, чем занимается моя мать. Полина тяжело выдохнула, опустив взгляд. Дарья молчала. — Она ненавидела тебя. Не имеет смысла теперь при- творяться. Я глубоко несчастна: у меня нет детей, из-за этого от меня ушел муж. — Может быть, ты просто больна? И все еще образу- ется,— сказала Даша. — Да, я больна, больна! Но благодаря тебе! А ты все рожаешь и рожаешь! С легкостью меняешь мужей. И у тебя все хорошо! — Если ты пришла желать мне зла… — Нет, я не гадости говорить пришла. Я прошу тебя простить маму. — Но при чем здесь она и твои несчастья? Ты мне зла не делала и не должна из-за нее страдать. Полина горько усмехнулась. — По-видимому, должна. С какой-то стати дети от- вечают за грехи родителей. — Ты пьяна, Полина. И несешь какую-то чушь,— еще более холодным тоном ответила Даша. — Нет, это не чушь. Я прочувствовала это на сво- ей шкуре. Ответь мне, ты можешь простить ее? Я уве- рена, что дело в этом. Что тебе стоит? У тебя же все те- перь хорошо. А я, как ты сказала, ни в чем не виновата перед тобой! Мир качнулся под ногами Даши. Она могла бы ска- зать сейчас что угодно, чтобы успокоить сестру, но у нее не хватило сил соврать. Ее воля натолкнулась на твердыню сопротивления, когда она вспомнила ту нескончаемую, невыносимую боль на самом рассве- те юности. — Бог простит,— сказала Даша, так и оставив По- лину за порогом.— Попроси лучше свою мать раскаять- ся — вот тогда и простит. Прощай. И Даша впервые в жизни захлопнула дверь перед че- ловеком, пришедшим за помощью. А потом упала на ко- лени и попыталась молиться. За этим занятием ее и за- стал Игорь. — Я же говорил тебе, что не желаю видеть в своем доме никаких камланий! — рассвирепев, он поднял ее на ноги. Но удивился ее отсутствующему взгляду: Даша будто не видела ничего перед собой, смотрела внутрь себя. — Кто приходил? — спросил он. — Мое прошлое,— прошептала Даша. Она была совсем бледной. А по квартире распростра- нялся запах подгорающего пирога. — Кто?! — Не хочу об этом говорить,— отрезала она, так и не взглянув на него. Отпустив ее, Игорь подумал о самом плохом — что приходил один из ее бывших мужчин. Но ничего не стал говорить в тот день. А ревность и гнев клокота- ли в нем. 28 — Я хочу показать тебе одно место,— как-то сказал Игорь за ужином.— Я не был там уже много лет. С тех пор как… умерла моя жена. Дарья подняла на него глаза и наконец заявила в лоб: — Ты никогда не рассказывал о ней. Игорь посмотрел на Дашу рассеянным взглядом. Он выглядел удивительно хладнокровным, не краснел и не бледнел, как обычно. И был сейчас и без того мрачен, чтобы помрачнеть еще больше. Похоже, он был готов к этому вопросу. — Не говорил, потому что мне было больно вспоми- нать. Но теперь все иначе. Мне кажется, я должен кое- что вспомнить, чтобы наконец забыть. — Понимаю,— поддержала его Даша.— Как она умерла? Она долго болела? Мучилась? — Нет,— покачал головой Игорь.— Нет… Она уто- нула. Она перебрала и решила искупаться в реке. Я пы- тался ее остановить, но она и слушать ничего не хоте- ла,— сбивчиво заговорил Игорь.— Истерила, обвиняла меня во всех смертных грехах. Она хорошо плавала, но течение было слишком сильным. Я пошел за ней, толь- ко… я не спас ее, Даша. Игорь бессмысленно сцеплял и расцеплял пальцы рук, лежащих на столе. Его глаза блестели, но то были не слезы, а нечто другое. Быть может, он просто нерв- ничал, спустя много лет воспроизводя в памяти скорб- ные события? — Она была красивой? — спросила Даша первое при- шедшее в голову, чтобы разрядить обстановку. — Да, очень,— ответил он.— С тех пор я не был там, где все произошло. А знаешь, это очень живописное ме- сто. У нас был загородный домик на берегу реки. Он и сейчас там стоит, с заколоченными ставнями. Я хотел его продать, но не смог. Ты поможешь мне? Даша была обескуражена. Она вдруг вспомнила одну историю, которую прочла в газете лет десять тому на- зад. Это была маленькая заметка с черно-белым сним- ком. Кто-то еще тогда подрисовал усы спасателю в во- долазном костюме. Но она не могла поручиться, что та заметка была именно об Игоре и его супруге — мало ли людей каждый год тонет, решив искупаться после выпи- того. Потом соседка по комнате в общежитии почисти- ла рыбу на этой газете, и еще долго валялись возле му- сорного ведра у входа на общую кухню мятые и грязные листы с обрывком страшного заголовка «Забрала вода». …Даша как сейчас помнила толстый слой пыли на зем- ляных дорожках бабушкиного двора. Сестру, все время играющую с соседскими девочками, которые никогда не звали поиграть Дашу. И босоногих мальчишек с черны- ми истоптанными пятками, вздымающими пыль с земли. У Даши были, наверное, такие же грязные пятки, когда она носилась вместе с ними по старым улицам. Тогда еще никто не знал, как сложится судьба каждого из них. Один сел за кражу и наркотики, другого убили в пьяной драке, третий ушел в армию и не вернулся из «горячей точки»… …Она помнила, как больно врезалась в ступни ще- бенка у железнодорожных путей. Как однажды они по- бежали на болото возле станции — ловить лягушек. Но внезапно пошел поезд, и дети спрятались под ку- стами совсем рядом с путями. За их спинами был кру- той склон: оступишься — покатишься. Было страшно и интересно. Даша сидела на корточках в полуметре от стучавших колес, замирая от восторга, она видела все, что было под составом, все его закопченные закорюч- ки. А когда длинный поезд наконец кончился, наступи- ла поразительная тишина и пустота. Такая наступает после сдачи всех экзаменов. Или после рождения ре- бенка. Пустота, граничащая с нирваной, прекрасная и пугающая. — …завтра,— закончил Игорь, решительно встав из- за стола. И Даша подумала: как же хорошо, что на этот раз он не понял, что она отвлеклась и перестала его слушать. Он ведь о чем-то много говорил все это время. Ах да, о сво- ей покойной супруге! 29 Земля была еще сырой, когда Игорь привез Дашу в это странное мрачное место. Хотя оно наверняка могло лишь казаться мрачным из-за промозглой апрельской погоды. На самом деле это был очень симпатичный загородный домик, только заброшенный. Даша представила себе, как хорошо должно быть здесь летом, если привести все в порядок и посадить цветы. Перехватив ее загоревший- ся взгляд, Игорь сказал: — Пойдем. Они вышли на крутой берег, с которого вниз к воде вела кривая, просевшая от времени земляная лестни- ца, когда-то выложенная кирпичом. Но теперь кирпи- чи местами обсыпались, местами просели, ушли в зем- лю. Было скользко. — А вода здесь не поднимается в половодье? — спро- сила Даша. — Дом ни разу не топило. Берег очень высокий,— объяснил Игорь, глядя по-над водой. Он словно о чем-то серьезном думал. Даша почувст- вовала, будто он что-то важное хочет сказать. Но он пе- редумал. — Зря мы сюда приехали…— сказал Игорь как бы сам себе.— Проклятое тут место. Даша с удивлением посмотрела на мужа, доселе не отличавшегося суеверием, и увидела в его взгляде не свойственное ему выражение. Невооруженным гла- зом она могла бы определить, что это чувство вины. Она искренне, с участием положила руку на его пле- чо, а он едва не отдернулся, почувствовав тепло ее чистой, почти непорочной души рядом. И вдруг в го- лове Даши прозвучал хорошо знакомый и слышимый только ею голос, въедливый, ехидный, отрезвляющий: «Убийца рано или поздно возвращается на место пре- ступления». Дарья вздрогнула, пытаясь отогнать навязчивую мысль. А Игорь за это время уже успел взять себя в руки. — Прошлое осталось в прошлом,— сказал он.— За- мерзла? Дарья кивнула. И он обнял ее, чтобы согреть. — Думаю, за этот домик можно выручить приличную сумму,— сказал он.— Купим дачу где-нибудь в другом районе. Как ты на это смотришь? — Тебе решать,— пожала плечами Даша. Игорь усмехнулся. Конечно ему, а кому же еще! Если бы Даша совала нос в его дела и указывала, как посту- пать, он быстро бы ее приструнил. Но в том-то и дело, что эти ее доверчивость и покладистость казались ему подозрительными. Поначалу Игорь недооценивал жену: ну разве может быть много ума у женщины, нарожавшей столько детей от разных мужчин? Много позже он понял, что Даша — это особый случай. Ведь если б у нее не было мозгов, то она хоть однажды устроила бы ему чисто женскую исте- рику, и повод бы нашелся. А раз она понимала, что ей просто подфартило и поэтому нужно терпеть, значит, мозги у нее все-таки были. И была в ней еще неуловимая коварная хитрость, иначе как объяснить, что она мно- го не болтала, не в пример большинству женщин, и была поразительно спокойна, будто четко знала, что делать. Будто что-то задумала. Этого Игорь не любил: он предпо- читал держать людей в страхе неизвестности и неопре- деленности — так они становились более управляемы- ми. А с Дашей выходил парадокс: она вроде бы целиком и полностью была в его власти, но в то же время он ни- когда не мог знать наверняка, что она сделает в следую- щий момент. И постоянно ждал подвоха. 30 Игорь ушел из дома в субботу утром, не объяснив, куда и надолго ли. Так он решил проучить Дашу, оставив ее в выходные сидеть дома с детьми. Но обстоятельства из- менились неожиданным образом. Сразу после его ухода позвонил Роман Данилович и пригласил Игорево семей- ство принять участие в двухдневном фестивале много- детных семей. Обиженная и оскорбленная поступком мужа, Дарья, знавшая о фестивале, но еще две недели назад отказавшаяся от приглашения, сегодня взяла да и согласилась — она давно никуда не выбиралась с тех пор, как… Как снова забеременела. Шел уже четвертый месяц. Это был сознательный шаг со стороны обоих супругов. Но когда Игорь узнал о том, что Даша зачала, он словно почувствовал небы- валую власть над ней и начал угнетать ее. Только Даша твердо решила впредь ничего не терпеть от людей — по крайней мере того, что можно избежать. Тем более что Игорь перешел все рамки, предложив определить Даши- ных детей в школу-интернат и забирать только на кани- кулы. Ему надоело, что чужие малыши постоянно пута- ются под ногами и занимают почти все ее время, да и его тоже. Тогда Даша проявила не свойственную ей твер- дость — наотрез отказалась разлучаться с детьми. В от- вет Игорь рассчитал няню, и все хлопоты о детях вновь легли на хрупкие плечи их матери. До вечера было много времени. Даша принаряди- лась, благо в обновках Игорь ей никогда не отказывал. И даже сделала прическу, вызвав на дом парикмахера. На этот раз она не собиралась уступать мужу, слишком много он от нее требовал. А самое страшное — он даже не понимал, что его последняя «просьба» избавиться от детей чудовищна! Ему это казалось в порядке вещей: ей же «надо отдохнуть». Эти его настойчивые попытки за- ставить ее отдыхать чуть ли не насильно, быть может, были приятны и нужны ей вначале, но теперь все изме- нилось. Даша понимала, что оступилась в очередной раз. И не просто оступилась, а совершенно увязла в беско- нечном и беспросветном болоте своей жизни. Роман Данилович, прознав о намерении Игоря и по- ложении Даши в собственной семье, начал относиться к ней с особенным уважением и даже благоговением. И в этот раз, услышав, что Игорь «уехал в командировку» и не сможет сопровождать супругу, приехал за Дашей и ее детьми лично. Когда она открыла дверь, он обомлел от явившейся ему нежности и с трепетом поцеловал ее тонкую руку. — Вы готовы? — спросил он, опомнившись.— Нам пора. — Да, сейчас только захвачу водичку для маленького. Даша была самой красивой многодетной матерью на мероприятии. Вечером был банкет, организованный со всевозможными удобствами: детей взяли на себя многочисленные приглашенные аниматоры, дав мамам возможность спокойно посидеть за столом. К спирт- ному Даша не притрагивалась. Но витавшие в воздухе пары шампанского все же вскружили голову. И на ка- кой-то миг ей показалось, что все печали и проблемы — легко поправимые мелочи, что жизнь легка и прекрас- на, если ее не усложнять. Это подтверждали улыбчивые лица женщин и мужчин вокруг — у них было столько хлопот и забот с детьми, а они умели к этому всему от- носиться вот так, с улыбкой. Ах, если бы она раньше это поняла! — Чем вы сейчас занимаетесь? — интересовался си- дящий рядом Роман Данилович. — Я работаю в прокуратуре,— ответила она. — Под чутким руководством супруга? — с долей на- смешки сказал он. — Можно и так сказать,— хорошее настроение Даши улетучилось, как только она вспомнила об Игоре. И о ре- альном положении вещей. — Послушайте, вам нельзя идти у него на поводу,— начал он.— Если вы любите своих детей, то должны быть настойчивы. И в конце концов он поймет, что был не прав. — Я и не собираюсь расставаться с детьми,— захло- пав ресницами, сказала Даша, со страхом подумав: «От- куда он знает?..» — Поверьте мне, я знаю больше: Игорь уже все ре- шил и даже не примет во внимание ваше мнение,— упре- дил ее вопрос Роман Данилович.— Он уже со всеми обо всем договорился. Дарья встревоженно посмотрела на министра. И, ему показалось, побледнела. — Я специально интересовался,— добавил он. — Но я должна… Как я могу ему противостоять? — отчаянно спросила Даша. — Я скажу вам как. И готов помочь, если только вы доверитесь мне. У меня есть для вас работа. Мне как раз нужен человек, помощник. Должность вроде секретаря, но это вам хорошо знакомо. Даша безнадежно покачала головой: — Мне страшно даже представить его реакцию, ког- да он узнает, что я сюда-то пришла без него. А уж если заговорю о вашем предложении… — Вот именно поэтому вы должны мое предложение принять. Хорошая зарплата. Полный соцпакет. Я отпу- щу вас в декретный отпуск, когда придет время. Согла- шайтесь! Вашей подневольности пора положить конец. Вы человек, а не собственность мужа. Я ведь кое-что знаю о вашем прошлом,— добавил он. Дарья напряглась. — Нет, не подумайте плохого. Я просто хотел ска- зать, что вам нужно впредь самой распоряжаться своей жизнью. Если супруг любит вас, он примет верное ре- шение — смирится с вашей волей. Если же будут про- блемы, я готов подыскать для вас даже жилье. Дарья тяжело задумалась, катая фасолинку по пу- стой тарелке. Она думала о том, что Игорь убьет ее на месте, если она скажет ему о такой возможности. Да уж, он на это способен… 31 Когда Игорь выходил из себя, он начинал говорить ужас- ные вещи. И обычно это так или иначе действовало на людей, которых он желал запугать. Разговор продолжался уже более часа, но они так и не пришли к согласию. Игорь не просто не собирался отне- стись к решению жены стать более самостоятельной объ- ективно — он принял эту новость в штыки, забил тревогу и сразу пустил в ход «тяжелую артиллерию». — Да к кому! К этому развратнику! В секретарши! Да ты знаешь, что он всю жизнь ни одной юбки не про- пускал? Он тебя кинет, и я тебя уже не приму потом назад. Так что подумай десять раз, прежде чем еще ког- да-нибудь… заявлять мне подобное. — А знаешь что? — вдруг повернулся он к ней.— Только попробуй! Я вот что сделаю. Для начала я лишу тебя родительских прав. Расскажу, что ты предавалась разврату с батюшкой! А потом… Потом докажу, что должным образом не воспитывала детей,— заявил он, наблюдая смену красок на ее лице. Даша повернулась к нему вполоборота. Ее глаза вы- ражали безысходную тоску. В них блестели слезы, и они молили его замолчать. Не ломать то, что было по- строено с таким трудом. Даша предполагала, что так будет. Но не ожидала, что все так скоро примет столь ужасный оборот. Уступать он не был намерен. Но и она — тоже. Игорь наслаждался зрелищем смены мы- слей на ее лице. Пресекся, лишь увидев ее глаза, когда она взглянула на него. Но прокурорская честь требова- ла от него продолжения. — Потом… Даша повернулась к нему вся, будто готовясь при- нять удар. — Потом я обвиню тебя в таких вещах, что ты бу- дешь на коленях молить меня найти тебе адвоката. Ее глаза жгли его прямо в зрачки необъяснимым чер- ным светом. И его язык словно онемел, прежде чем он овладел собой и продолжил: — А потом я сделаю то, что давно хотел сделать с тобой… Для чего тебя и подобрал со дна этой жизни, женщина! Теперь он сказал достаточно. В глазах Даши на миг мелькнуло отчаяние, страх и жесткое сопротивление неизбежному. Но прежде чем Игорь понял, что пере- гнул палку, она стала спокойна и почувствовала себя бесконечно уверенной в чем-то, чего он не знал и пока еще не понимал. Сильнее всего возмущало ее убийст- венное безразличие к его заявлению о том, будто он ухо- дит. Игорь надеялся, что она попытается остановить его, но Даша не стала этого делать. И ему пришлось отнести это на счет ее женской гордости. Тем не менее, Игорь вышел из дома, довольный со- бой, с чувством полного превосходства. А Даша села на пуфик в прихожей и попыталась успокоиться, при- крыв глаза и глубоко вдохнув. «Только не расстраи- вайся, только не обижайся на него, — успокаивала она себя.— Возьми себя в руки: он глуп, он не веда- ет, что говорит. Это он сгоряча, не нарочно. Прости его, прости». Но слова его стучали в памяти, плетьми ходили по голой спине. Она помнила его глаза — наглые, само- уверенные. Он сгноил Алексия не из любви к ней, а из азарта, из принципа, из-за того, что сам с собой по- спорил, что сделает это. Даша помнила его страсть — алчную, похотливую. Его любовь к власти, к подчине- нию себе. Его жестокость, которая отражалась во взгляде и которую он даже не пытался больше скрывать. Упрям- ство, граничащее с прекословием самому Господу Бо- гу и силам природы: если кто-то перечил ему или пре- граждал дорогу, Игорь убирал его быстро и безжалост- но. Честь в его понимании заключалась в непозволи- тельности проигрыша. Он всегда знал, как поступить, чтобы сделать больно и невыносимо больно. Но у Да- шиного вроде бы безграничного терпения была одна неизбывная особенность — у него имелся последний предел. Даша медленно открыла глаза: она поняла, что про- играла эту схватку со своими чувствами, а сил еще на одну не осталось — этот человек не заслуживал проще- ния, у него не было ни одного оправдания. Идя по тротуару к своей машине, Игорь закурил. И вдруг заметил, что легкое весеннее небо, как вскры- тая рана, смотрит на него с укором. Конечно, он не со- бирался вот так уходить, он мог вернуться, например, через пару дней… Это ведь его квартира. Но что-то ему мешало сделать задуманное. Он вспомнил, как неделю назад, решив оставить Дашу на выходные одну, попал в неудобное положение: ее с детьми отвез на фестиваль многодетных семей Роман Данилович. И предложил ей свою, видите ли, помощь! Даже в таком ее положе- нии. Будто она была заговоренная! Игорь чертыхнул- ся, опять поймав себя на мысли, что начинает верить во всякие глупости. Эту женщину просто нужно пристру- нить, вот и все. Однако снова нервно сглотнул, внезап- но вспомнив ее тоскливый взгляд и еще один разговор по душам, когда он пытался вытянуть из нее, почему она так долго прислуживала священнику — по дому и в постели. — Ну расскажи мне,— выпытывал он, обнимая ее после очередного ночного кошмара. — Я и сама точно не знаю, что это,— сказала она, дрожа от страха, побудившего ее прижаться к Игорю, спасаться в его объятиях.— Но еще в детстве я начала замечать: со мной что-то не так. Люди, которые обижа- ли меня, всегда получали по заслугам. — И это правильный подход к делу! — засмеялся Игорь, не понимая, как можно бояться каких-то там снов и принимать их близко к сердцу. Плохие сны, счи- тал он, мог видеть только человек, у которого совесть нечиста, который не уверен в том, что поступает пра- вильно. Игорю не снились плохие сны. — Нет, ты не понимаешь. Их наказывала не я! Я не желала им зла,— объясняла Даша, горячась. Тогда она еще надеялась, что он поймет ее. Не зная, что это не тот человек, с которым стоит откровенничать. — То есть? — продолжал вытягивать правду Игорь. Но она продолжала говорить глупости… — С ними просто что-то случалось. Какое-нибудь не- счастье. Именно поэтому я оставалась рядом с Алекси- ем. Он пообещал, что сумеет защитить меня. — И ты поверила ему. — Теперь я все больше понимаю, что он был прав! — продолжала Даша.— Пока я была с ним, такого не слу- чалось. Никто ни разу не пострадал из-за меня. Но это давалось мне таким трудом, таким издевательством над собой… Вспоминая, она непроизвольно сжимала кулаки. — Успокойся,— обнимал он ее и нежно прижимал к себе.— Не думай об этом. Все ерунда. — И еще я думаю, что он сам пострадал из-за меня. То, что с ним случилось…— не унималась Даша. — Не говори так — он просто сошел с ума от своей ортодоксальности. Ты в этом не виновата. — Но ты… ты меня не боишься? Игорь сначала посмотрел на нее с непониманием, а потом вдруг понял, о чем она говорит, и снова рассме- ялся. — Да брось ты! Я люблю тебя и не собираюсь оби- жать… А чего я должен бояться? — все-таки осторож- но спросил он. — До Алексия у меня был муж. Мой старший сын, Са- шенька, от него. — Вот как? — Игорь удивился до глубины души.— И где же он теперь? «В аду»,— хотелось сказать Даше. Впрочем, она не знала этого наверняка. — Он умер,— сказала она. — Как он умер? — допытывался Игорь. Любопыт- ство просто раздирало его. — Поджег наш дом и сгорел заживо вместе со своей матерью — моей свекровью. — Что же он такого тебе сделал? За что ты его так? — мрачно пошутил Игорь после небольшой паузы, воцарив- шейся в темноте супружеской опочивальни. — Мы много чего сделали друг другу. И от ее уверенного тона самому Игорю стало жут- ко: неужели она верит в то, что говорит? Не придума- ла ли она все это? Надо бы проверить информацию про ее мужа… Когда Игорь дошел до автомобиля, его вдруг охвати- ло сильнейшее желание вернуться — ему захотелось те- пла и ласки. Захотелось обнять Дашу и больше никог- да не отпускать. Да что он в самом деле так разошелся? Уходить собрался, гадостей наговорил… Он просто по- говорит с ней еще раз, поласковей — и она сломается, как всегда. Ведь он же не собирался ее оставлять? Ведь нет? Он спрашивал себя и с ужасом понимал, что впер- вые в жизни боится одиночества. А вдруг он умрет, как все, кто ее обидел? Бред какой-то! А если не бред? Хо- рошо, тогда, если нужно, он попросит у нее прощения. Но ему чертовски не нравился такой поворот событий: он терял власть над человеком, который еще вчера ни- чего из себя не представлял. Да что она о себе возомни- ла?! Что может манипулировать им, как хочет, и насме- хаться над ним? Проходя мимо молочного киоска, Игорь остановился и попросил ряженки и три сладких творожка для детей. Продавщица выдала сдачу и положила продукты в фир- менный пакет-маечку. На душе у Игоря посветлело. От- бросив недокуренную сигарету в тающий сугроб, он по- шел назад, домой. Все образуется… Даша открыла сразу. Ее глаза были сухими. Она мол- ча взяла пакет с продуктами и ушла в кухню, ничего не сказав, даже не удивившись его быстрому возвращению. В спальне пищали дети. Игорь прошел за женой и опустился на стул возле стола. На двух широких блюдах горками лежали бли- ны — медовые и овсяные. Он долго смотрел, как Даша моет апельсины. Понял, что она ничего не собирается ему говорить. И в душе у него зашевелилось непонятное пока чувство тревоги. Он вдруг осознал, как сильно лю- бит эту женщину. Ну что он ей хотел доказать? Что он сильнее? Да это и ежу понятно! Ему стало стыдно. Игорь налил чаю в две фарфоровые чашки с розочка- ми — ей и себе. — Сядь рядом, Даша,— попросил он, то есть мягко приказал.— Попьем чаю. И поговорим. Разговор не клеился. Даша аккуратно размазала сме- тану по поверхности блина, свернула его трубочкой и от- кусила. — Прости меня,— сказал Игорь.— Давай начнем сначала. Даша продолжала жевать свой блин. А когда закон- чила, равнодушно ответила: — Бог простит,— и через несколько секунд добави- ла: — А я не умею. Внутри у Игоря словно что-то оборвалось, а потом по телу разлилось обжигающее чувство ужаса. Он уставился на Дашу, как на привидение. Только сейчас он понял: в ней что-то изменилось — она стала холодна как лед. Раньше она никогда не была с ним такой. Похо- же, она что-то решила. Оставить его? Но этого не может быть! Она беременна! От него! Она на четвертом месяце. Она не выживет с четырьмя детьми одна. А может быть, у нее все-таки кто-то есть? А может быть, этот кто-то и есть Роман Данилович? Иначе зачем он вертится все это время вокруг чужой беременной жены? Яростная ревность всколыхнулась в нем, взбучилась, как пузырь на поверхности вулканической лавы. Но он собрался, снова взял себя в руки. — Может, ты хотя бы попытаешься? — попросил он и тяжело сглотнул, вспомнив «тойоту», которая на- медни подрезала их на дороге. Даша отлично водила, хотя и предпочитала по при- вычке ездить на работу в общественном транспорте. Машину она брала, лишь когда надо было отвезти куда- либо детей. Игорь доверял ей свой новый кроссовер без опасений. Когда же они ездили вместе, он порой даже настаивал, чтобы она села за руль, ему нравилось смо- треть, как она водит машину. Как-то раз на загородном шоссе она обгоняла грузо- вик. По крайней левой полосе в это время несся внедо- рожник, водитель которого возмутился, что из-за «этой дуры за рулем» ему пришлось сбавлять свою скорость. Обгоняя Дашу с правой стороны, он высунулся из окна и крикнул: «Шалава! Водить сперва научись!» А Игорь взбеленился. — Обойди его! — приказал он Даше.— Я хочу с ним поговорить. — На дороге полно придурков, не обращай внимания. — Я сказал, обойди его — ты сможешь! — Мы с детьми,— напомнила Даша. — Хорошо,— стиснул зубы Игорь.— Но я запомнил его номер… Прошло несколько секунд гнетущего молчания, пре- жде чем Даша успела осознать свои чувства. «Это мело- чи жизни»,— подумала она. — Он и без тебя получит по заслугам,— вместо это- го вырвалось у Даши. И она сама испугалась того, что сказала. В этот момент метрах в пятистах впереди раздался удар металла о металл: внезапно выруливший со вто- ростепенной дороги уазик на скорости влетел в толь- ко что обогнавший Дашу внедорожник. Столкновение было приличным. Даша притормозила, разглядывая лежащую на руле окровавленную голову водителя — того самого хама. — Господи…— прошептала она, останавливаясь. — Поехали! — гаркнул Игорь. — Но может быть… — Поехали! Так ему и надо,— он крепко стиснул ее колено и надавил на него, выжав педаль газа. И все равно в эти сказки о сверхъестественном отмще- нии Игорь не верил. Раньше не верил. А теперь вдруг нутром ощутил, что в оптическом прицеле ангела мще- ния появилась его голова. Он не мог видеть, но чувство- вал, как его затылок щекочет незримая красная точеч- ка прицела. И каждую секунду ожидал, что ему вот-вот вынесут мозг. Все предметы в комнате на него будто окрысились: все, что имело глаза, в том числе иконы, смотрело на него жутким злобным и презрительным взглядом. Игорю стало дурно. «Не может же все так глупо для меня закончиться»,— подумал он. А потом вдруг закружился и схватился за сердце. Он встал на колени перед Дашей. Его голова прижа- лась к ее животу с четырехмесячным младенцем, его сы- ном, внутри. Он закрыл глаза и почувствовал влечение, небывалый уют и чувство потери. — Прости. Я был не прав,— начал он. И вдруг почувствовал, что все его слова — ничто. — Я дурак… Прости меня, ты, божье создание! Она молчала, глядя на него сверху. — Чертова кукла! Прости меня! Ты обиделась? Мне крышка, твою мать, да?! — Я не знала матери,— тихо проговорила Даша. По- гладила его по волосам и опустилась рядом на колени. — Богородице Дево, радуйся…— начала она. …Подземные толчки начались неожиданно. Хотя зем- летрясений в этом городе не бывало за всю историю его существования. — Благодатная Марие, Господь с Тобою… При этих словах с полок в соседней комнате посы- пались книги. — Благословенна Ты в женах, и благословен плод чре- ва Твоего… — Замолчи!!! — закричал Игорь, перекрывая нара- стающий шум то ли вокруг, то ли у него в ушах. Ему показалось, что стены кругом рушатся и он вско- ре окажется погребен под обломками собственной квар- тиры. — Я прощаю его, Господи! — повысила голос Даша, перекрывая грохот оживших стен. Но кто-то ответил ей: — Его? Нет, ни в коем случае. Только не его. Это еще тот сукин сын! Игорь очнулся посредине комнаты: он сидел на сту- ле, а Даша стояла подле него со стаканом воды. — Что-то сердце схватило,— выдохнул он, сделав глоток воды.— Странно, никогда со мной раньше тако- го не случалось… Игорь не помнил предшествующего разговора. Ему казалось, что его подкосила новость о решении Даши пе- ревестись на работу в министерство. Но что-то неприятное копошилось в душе и как буд- то мешало ему говорить. Мешало сейчас начинать разговор о Романе Данило- виче, о родительских правах, о детях, которых задумал сбагрить в «учреждение интернатного типа». Прокурору казалось, будто он только что уже произ- нес все слова и это не кончилось добром. Однажды он уже терял контроль над собой. И пони- мал: окажись снова в том же самом положении, не смо- жет поступить по-другому. «Ты сделаешь, как я хочу,— взяв себя в руки, сказал себе Игорь.— А иначе…» И вдруг, почувствовав потребность в тепле и ласке, тяжело вздохнул и прижался к Дашиному животу с его ребенком внутри. 32 Игорь ушел на работу в семь утра, поцеловав Дашу и сказав: «До вечера». Он находился в приподнятом на- строении и даже не сомневался, что сегодня вечером все будет, как обычно. Только сегодня все будет еще лучше, потому что они останутся одни — он, Даша и их еще не родившийся малыш. Но Даша не разделяла радости су- пруга: после отъезда детей ничто больше не удержива- ло ее дома у плиты. А тем утром ей показалось, что ни- что не удерживает ее рядом с Игорем. Закрыв за мужем дверь, Дарья не легла, как обычно, досыпать эту пару часов. И не стала собираться на ра- боту. А накинув свое пальто по последней моде и натя- нув сапоги прямо на босу ногу, просто ушла из дома — куда глаза глядят. Стоял промозглый осенний день. Мерзкая морось осе- дала на душе и на одежде. Даша не думала о том, куда шла: ноги сами привели ее на это место. Как в прошлый раз. Она не чувствовала холодного ветра. Холодок в душе и тесноту в легких, мешающую дышать, ощутила, лишь проходя по этим улицам на отшибе города, с одной стороны ограниченным проезжей частью, с другой — глухими серыми заборами бесконечных строек, заво- дов, промышленных и военных объектов… Обрамлен- ных позади бескрайним районом, в народе именуемом Шанхаем. В этой части города все заборы были таки- ми одинаковыми! Не знай Даша с детства здесь каждый закоулок, она бы заблудилась. Но с тех пор почти ниче- го не изменилось. Разве что заборы стали еще выше и длинней. И железнодорожный мост был точно таким же, как двадцать лет назад. Мокрые закопченные шпалы безро- потно выдерживали многотонные грузовые и пассажир- ские составы. А надо всем этим невыносимо низко висе- ло знакомое с детства серое ноябрьское небо. Глядя на поезда, Даша потеряла ощущение времени. — У вас все в порядке? — донесся до нее голос, по- казавшийся знакомым. — А, это вы…— обернувшись, сказала Даша. Несмотря на то, что Дарья в этот раз выглядела сов- сем иначе, более элегантно и благополучно, полицей- ский сразу же узнал ее. — Здравствуйте,— произнес он, поправив фуражку за козырек и покосившись на ее слегка выдающийся жи- вот.— Вы и на этот раз прыгать не собираетесь? — Нет, — покачала головой Даша и улыбнулась ему. Офицер встал рядом на расстоянии не более метра, тоже опершись ладонями о металлические перила. — Не боитесь высоты? — спросил он, оглядывая свер- ху окрестности станции. Все было спокойно. — Нет,— отвечала Даша.— Высоты я не боюсь. Это место располагает к размышлениям. Я тут неподалеку выросла,— объяснила она. Она снова взглянула в лицо полицейскому. Ей пока- залось, за эти годы он постарел: седина проглядывала на висках, у рта залегли глубокие морщины. И снова ей за- хотелось рассказать этому человеку все. — У меня закончилось дежурство,— взглянув на часы, сказал он.— Пойдемте, я провожу вас вниз — не стоит здесь стоять. Вы привлекаете внимание. А кон- тингент тут, сами понимаете… Он некоторое время молчал, спускаясь по оббитым бетонным ступеням и вежливо придерживая Дашу под локоть. А потом снова заговорил: — Этот прокурор, ваш муж… Ведь это ваш муж, так? — Да. Что вы хотите сказать? — спросила Даша. — Я видел, как все было. — Что вы имеете в виду? — Я тогда как раз рыбачил возле его дачи, только на другом берегу, и заночевал там. — Я догадывалась,— поняла и, почти не удивившись, ответила Даша.— Почему же вы молчали? — Я был молод, и у меня не было доказательств. А у него были влиятельные друзья, он бы уничтожил меня. — Но почему вы не вмешались? Почему не помогли ей? Вы же полицейский! — Тогда я не был еще полицейским. У меня была только удочка. Я ничего не мог сделать. — А теперь можете? — И теперь не могу. Разве что предупредить вас — уходите от него скорее. Он опасный человек. — Он вас видел в тот вечер? — Если бы видел, я бы сейчас не стоял перед вами. — Тогда живите спокойно, офицер, и не беспокой- тесь обо мне,— с долей презрения сказала Даша и по- шла прочь. — Вы считаете меня трусом, ну и ладно,— сказал он, обращаясь к ее удаляющейся спине.— Я давно за ним наблюдаю. Правду никогда нельзя говорить. Но вы можете помочь мне солгать так, чтобы он получил по заслугам. Дарья замедлила шаг, потом остановилась. И обер- нулась. — Где ты была? — спросил Игорь, открывая Даше дверь.— Уже десятый час вечера. — Гуляла,— устало ответила Дарья, скидывая сапоги. — Где ты была?! — повысил голос Игорь. Теперь он уже мог не бояться, что дети проснутся. Во всех комна- тах горел свет. И в воздухе будто витало предчувствие беды — в этой квартире все изменилось с того самого момента, как она опустела. — Я же сказала: я гуляла. — Одна? Весь день? — Да, а что? В моем положении иногда возникают и более странные желания,— зачем-то добавила она. — Какие еще желания? — Ну я не знаю. Мела погрызть. Кстати, у нас есть что-нибудь пожевать? Я голодна как волк,— продолжа- ла Даша, раздеваясь и вешая пальто в шкаф.— Я бы сей- час съела целую собаку. Игорь немного смягчился, наблюдая, как Даша ро- ется в холодильнике. Ее живот уже заметно выдавался, обтянутый серым шерстяным платьем. И все же Игорь не был намерен оставлять ее поступок без внимания. И наказания. — Почему ты не пришла сегодня на работу? — спро- сил он, садясь с нею за стол. Аппетита у него не было. Он даже не помнил, ел ли сегодня вообще,— столь силь- ны были его переживания из-за исчезнувшей и не отве- чающей на звонки беременной жены. — Я бродила по местам моего детства,— сказала Даша.— Мне нужно было подумать. — Ты гуляла по Шанхаю?! — ужаснулся он. — Ну да. А что? — с набитым ртом отвечала Даша. — И ты прогуляла работу? — И что? 33 Через пару недель Дарья все-таки огорошила супруга на- мерением оставить работу в прокуратуре — да ее просто уволили за прогулы. Сначала она приходила и уходила, когда хотела, а потом вообще перестала появляться на ра- бочем месте. Еще через неделю Игорь узнал, что она при- няла предложение Романа Даниловича и поступила на должность его секретаря в министерстве. Игорь чувство- вал, что теряет контроль над женой окончательно. Но ни- чего не мог поделать. Но и успокоиться не мог, вспоминая знаки внимания, которыми осыпал Дашу Роман Данило- вич. Не мог принять, что тот запросто звонил по вечерам, просил позвать к телефону Дарью и отдавал ей какие-то распоряжения. Не мог стерпеть того, что она ему, проку- рору, на глазах у всего честного народа наставляет рога! В этом он был уверен. Но больше не был уверен, что ре- бенок в ее чреве — его сын. Не мог и молчать. И одна- жды после звонка министра, вечером в пятницу, все-та- ки сорвался. Сразу после того, как она повесила трубку. — Ты ни на что не годна, кроме как привлекать к себе внимание кобелей! — произнес Игорь. И с этими словами наотмашь ударил Дашу по уху. Она не усто- яла на ногах и упала в кресло, стоявшее за ее спиной. Учитывая тяжесть ее положения, падение вышло бо- лезненным. — Ммм…— простонал Игорь, словно бы ему чего-то очень не хотелось делать, но приходилось. Пока Даша приходила в себя, удерживая ладонью ушибленный живот, он молча расстегнул и снял с поя- са ремень, сложил его вдвое, будто собираясь выпороть ее. В ушах у Даши все гудело от первого жесткого уда- ра, и она не слышала, что он говорил. Еще минуту назад все было в порядке. Но ведь это- го и следовало ожидать! К этому все шло с самого нача- ла. Но к этому никогда невозможно было подготовиться. Ощущение нереальности довершали слезы, стоявшие в глазах Игоря. Сейчас начнется. «Господи, как же надоело»,— успела подумать Даша, глядя на открывающийся и закрывающийся рот Игоря. Он продолжал что-то говорить. Но поднявшийся звон в ушах не позволял услышать, что именно. — Ты слушаешь меня или нет?! — взревел он. Нет, она его не слушала. Его трясло от ярости и уни- жения. Он больше не мог сдерживаться и залепил Даше еще одну пощечину. Но нахлынувшая вдруг волна нежности и жалости остановила его: «Что же я делаю? Это же мать моего ребенка!» — Что ты заставляешь меня делать?! — трагедий- ным голосом хрипел Игорь, убирая волосы с ее лица.— Даша… Жизнь моя! На что ты меня толкаешь? Не могу я и не хочу жить без тебя! Он увидел, что губы ее разбиты. Она стерла ладонью кровь, тупо посмотрела на свою ладонь. С трудом раз- жала губы, будто собираясь что-то сказать. Игорь мол- ча ждал, что же она скажет. Что она скажет ему? И на- конец услышал: — А иди-ка ты к черту со своей любовью! Удары посыпались на Дашу, как метеоритный дождь. Через несколько минут она уже не понимала, какая часть тела болит у нее сильнее других. Не могла ни кричать, ни пошевелиться. Она ничего уже не видела, кроме темноты, потому что большая часть ударов, ко- торыми угощал ее Игорь, приходилась на лицо. В до- вершение всего он накинул ремень ей на шею и сда- вил петлю. И она поняла, что он не намерен оставлять ей жизнь. «Только на кого он спишет мою смерть? — успела подумать Даша, удивляясь спокойствию своих мыслей.— Ведь речки поблизости нет». Даша металась во сне, но не могла проснуться. В то утро с нею разговаривал дьявол. Он ее увещевал. Но она не смогла вспомнить, пробудившись, что он говорил. Ка- жется, смеялся над ней — насмехался над ее беспомощ- ностью, наивностью попыток обрести пойкой, надежда- ми на нормальную жизнь. Или хотя бы на смерть. — Что — опять? — спросил Игорь, включая ночник. — Что-то плохо мне,— сказала Даша. Только бы он не попросил рассказать о ее очередном сне. Ей было не до этого.— Воздуха не хватает. Игорь встал и распахнул окно в ноябрьскую ночь. По стеклам и подоконнику умиротворяюще тарабанил мел- кий дождь. — Так лучше? — спросил его темный силуэт на фоне освещенной фонарями улицы. — Да. Спасибо. — Может, врача вызвать? — Не стоит, сейчас пройдет. У меня теперь такое ча- сто бывает,— сказала она как можно беспечнее. Она лежала лицом к стене. А Игорь прилег вплот- ную за ее спиной. Странно, но ему хотелось ее любви постоянно. Он смотрел на изгибы ее совсем еще моло- дого тела. Вспоминал ночи любви, каждый раз такие не похожие друг на друга. Она сумела бы довести до иссту- пления любого мужчину. «Интересно,— думал он,— это жизнь со священни- ком сделала ее такой терпеливой и искусной? Навер- ное, у нее было много мужчин когда-то давно. А может, Алексий был еще тем извращенцем?» Игорь понял, что не способен позволить ей спать сейчас. Он просунул ладонь под одеяло и погладил ее круглый гладкий живот, потом запустил руку ниже, блу- ждая по ее правильным формам. — Как ты можешь вести себя так после всего, что сотворила со своими мужьями? — шептал Игорь еле слышно.— После всего разврата, которому предавалась со священником. Как ты можешь поступать так со мной? О чем ты думаешь? Он думал, что она спит. Но она не спала — ее глаза были открыты. — А я вот думаю о том, как можно жить с таким гру- зом на душе, как твой? — произнесла в ответ Даша. Игорь получил удар ниже пояса и отдернул руку. Он побледнел, если не сказать посерел. И резким движением развернул ее к себе. — Откуда? — страшным шепотом спросил он.— Откуда?.. — Твоему преступлению есть свидетели,— спокойно ответила Даша.— А я давно догадалась. И в темноте он увидел два горящих черным огнем уголька — ее глаза. — Не волнуйся, я ничего никому не скажу,— успокоила она, снова отворачиваясь от него к стенке.— Завтра я уйду из твоей жизни навсегда. Спокойной ночи, Игорь.