Кокон

      Орихиме громко плакала, сидя на полу ванной комнаты, когда тест показал две полоски. Она колотила свой живот руками, пытаясь выбить воспоминания об Улькиорре, о том реальном счастье, которое собственноручно задушила. Луноликое Солнце перестало сиять, уйдя в забвение, каждый раз, приходя в парк, не заставая Улькиорру. Он исчез, покинул спектакль, задыхаясь от впервые прочувственной сердечной боли. Она любила его шрамами на руках, её любовь осталась на берегах с колото-ножевыми увечьями. Она — это то, что она с собой сделала, а не то, что с ней произошло.       Отворив дверь, Женщина выбежала в спальню, скорее к комоду, доставая завёрнутый в платок пистолет, трясущимися руками заводя курок.       — Орихиме! — забежал в комнату синигами, подхватывая за талию жену, которая едва успела запихнуть оружие обратно в бельевой шкаф. — Ребенок. У нас будет ребенок. Спасибо тебе! — кружил по комнате муж жену, держа в руках её тест на беременность. — Спасибо, Орихиме… Казуи! Казуи! Иди к нам!       — Что случилось? — В комнату взволнованно вбежал мальчик.       — Скоро у тебя будет братик или сестренка.       Бедный Ичиго, глупый муженек, тебе подбросили, как кукушонка, чужого ребенка. И ты будешь воспитывать его, как родного дитёныша, будешь любить свое чадо, с каждым годом меньше и меньше становящегося походить на тебя. И ты поймешь все истязания жены. И не просто разделишь, а примешь их, ибо это твой грех тоже. Смысл топить твоих демонов, коли они плавать умеют.