"Страшно спать!"

Внутри пусто, воспоминания ночи снова напоминают о истинной природе, высасывают едва возвращающуюся человечность, требуя вновь остановить "моторчик жизни" в груди, который замер когда-то и не должен был завестись вновь. У Эйдана нет аппетита, он пропускает и завтрак, запоздало вспоминая, что этой ночью пропустил свою кровавую трапезу, слишком увлеченный воспоминаниями, которые так люто давил все это время, как можно дальше в своей измученной зверем душе. Пустота уходит медленно, наоборот прошлое яркими вспышками перед глазами возвращает кажется давно утерянные человеческие черты, о которых сам Галлахер предпочел забыть. - Ты в порядке?- Анна снова находит его, единственная из его окружения обращенная именно им, остро чувствующая своего создателя с нюхом ищейки следующая за ним игнорируя слишком ослабленный поводок, ошейник которого уже давно не чувствуя. "Она забота Джона, он никогда не держал ее за свое создание и возможно именно по этому она такая свободная, такая индивидуальная, отдельным ярким пятном из серой массы остальных в его голове." - Я в порядке.- отзывается брюнет и девушка рядом смеется, такая живая с бьющимся любовью к его другу сердцем, внимательно смотря на профиль своего создателя.- Эйдан -это самая главная ложь, 21 века. - А ты детектор лжи что ли?- беззлобно пожуривает старший в этой цепочке связей вампир и шатенка улыбается, кивнув и слегка подергивает носиком, вдыхая глубоко воздух вокруг брюнета. - И мой детектор, улавливает....Что ты снова мечешься и занимаешься излишним тебе самокопанием...Ты же знаешь, что это ни к чему не приведет...А прошлое уже не изменить.- она перестает быть игривой, смотрит со всей внимательностью на своего создателя, ощущая его скорее старшим братом, нежели чем-то великим типо бога, как о прошлой связи ей по остаткам воспоминаний рассказывал Джон. - Я не стал бы ничего менять, иначе мой друг через год кормил бы червей.- отзывается Галлахер, смотря на покидающих столовую людей, цепляясь зелеными глазами за Викторию, которая толкает Марию в плечо после какого подтрунивания соседки, обнимающую Сандру за плечо притягивая ближе, утягивающая с пути пролетающих мальчишек. Чертово сердце делает первый пробный удар и от этого так больно и так хорошо одновременно, до эйфории в каждом нервном окончании, которое рассыпается фейерверком тепла наполняющего мертвое тело. Анна молчит прослеживая взгляд Эйдана и слышит, слышит как сердце высшего делает первый стук, как его грудь наполняется до этого совершенно не нужным кислородом, как аура мертвой холодности разрушается теплой жизнью, а обычно до колючего крепкий разум, словно состоящий и сотен ледяных иголок, втягивает шипы покрываясь нежной шелковой тканью. Им всем хорошо, когда хорошо ему- когда иглы уходят, когда он позволяет быть ближе- они несказанно счасливы. Они созданы служить, но он сделал их равными себе, однако взвалив на хрупкие плечи по сути мальчишки слишком тяжелый груз, по большей части отдаляясь от них за стеной с иглами не желая взваливать на них свои проблемы в попытке ужиться с новым собой, влияя через связь на их чувства и эмоции. Он дает им свободу, ослабляя поводки до предела- дает жить не смотря на остановившееся сердце не превращая в идеальных марионеток или консервы. Что странного, что желая отплатить добром за добро, они тоже хотят помочь ему? - Пойду умоюсь и переоденусь, передай остальным чтобы не переживали, сегодня я не забуду поесть.- он поднимается с лавочки и переводит взгляд на солнце, которое буквально подсвечивает по-взрослому серьезное лицо со сведенными темными брови и пролегшей между ними морщинкой. Ее там быть не должно...еще слишком рано. Упрямо поджатые губы и вздернутый волевой подбородок, солнце слишком ярко подсвечивает ярко заметно ожившую теплую кожу с уже настоящим загаром на обычно бледноватой коже. - Они и не переживают.- отвечает Анна и слегка хмурит брови на короткое и поразительно спокойное:- Не все. "Надо разобраться, кто это у нас такой недоверчивый."- думает девушка, но высший переводит на нее взгляд смотря сверху вниз, слишком уж властно, но натура внутри дрожит от восторга.- Не надо. Она едва кивает головой и Эйдан уходит, больше не сказав не слова, даже не бросив взгляда на смотрящую ему в спину Викторию, за которой не без улыбки наблюдает Мария, едва сдерживая желание толкнуть девушку к высшему, желая угодить его вожделению быть с ней ближе. Эйдан умывается, закинув полотенце на плечо, поднимает взгляд в зеркало и замирает, смотря на черные тени залегшие под мертвыми черными глазами в которых есть только зрачок сожравший радугу как у долбанного наркомана. Видит серо-синию кожу, мертвую кожу с искажающимися чертами лица истинного облика существа, в которое превратился 3 года назад, буквально ощущает как ногти твердеют медленно удлиняясь в черные острые когти. "Мы может сделать ее частью нас...Она всегда будет с нами, она будет такой покладистой".- забившееся сердце замедляется, кажется борется с приближающейся снова смертью, но проигрывает истинной натуре в каждой клеточке чужой-родной крови в венах, новым цепочкам ДНК, которые уже давно переделали тело под себя:-" Мы можем целовать ее...Влезть под кожу, сломать ребра и обладать ее сердцем всецело, отогревая пальцы теплой кровью, слушая кожей к коже пульс." Существо в отражении-это он сам, вот такой синий и мертвый со стеклянными глазами и звериными чертами лица, вот таким уродством слишком извращенной сущности непонятного телосложения с когтями и клыками, скрывающим за языком жалом, намного более длинным чем у его потомства, его последователей. "Культ Сатаны под темной властью своего личного Антихриста." Сущность подтягивает поводки слишком свободных последователей, требует собирать урожай кровавых плодов до скоропостижной, преждевременной смерти, которую без особых душевных метаний их бог милостивый в своем внимании придумает им сам с особой изащренностью. Но проявленное каждому из них внимание, будет их посмертной благодатью. - Эйди...- зовет Джон, но голос его звучит так далеко, как безразличный белый шум уже давно умершего -ведь он давно уже должен гнить под могильной плитой, сам когда-то позволивший, разрешивший прошлому носителю этого чудовища остановить свое сердце.- Эйди, не позволяй ему взять верх, тебя Виктория ищет. Виктория...Однако имя и голос Джона становится желаннее, ему позволяют приблизиться чуть ближе, стать всего на шаг ближе к сиянию бога. - Брат, друг...Эйди, оно это не ты...Ты сильнее.- голосов вторящих одно и тоже друг за другом становится больше, они становятся громче в голове вызывая раздражение и решить этот вопрос столь просто- стянув ошейник на хрупких шеях удавкой висельников. Кэлвин берет Джона за руку и Анна стоящая с другой стороны повторяет за другим последователем, для Эйдана все это выглядит жалким, их попытки достучаться до него- своевольные консервы. "И что же Вы собираетесь делать?- насмешливое рычание, уверенного в своих силах высшего в пищевой цепи хищника, но эта же самоуверенность дает шанс его детищам побороться, он азартно хочет указать им их место в борьбе. Окружение меняется, младшие хотят что-то показать, старший позволяет даже не думая, что безразличные ему куклы смогут достучаться до его мертвого сердца и загнанной в клетку человеческой души. "Солнечный свет дня сменяется окружающей ночью, запах мыла и зубной пасты заменяет стальной запах крови забивающий ноздри, а мерное журчание нагревателя воды и бьющихся сердец Анны и Джона криками о помощи и истерикой слез страха. Последователи перед ним из человечных становятся положенными им живыми трупами с огромными мертвыми глазами на бледных и холодных как зимнее утро лицах. Лагерь перед ним, стоящим по середине раскрыт как на ладони, но пребывает вместо ленивого утра полного возбужденных гиперактивных подростков, испуганными детьми бегающим по закрытой забором территории от его "детищ" что потеряв контроль устраивают кровавую бойню во имя своего "бога". Ему все равно на этих детей, на людей которые стараются спасти свои никчемные жизни, бегают и прячутся, молят о помощи не задевая заледеневшего сердца предсмертными вскриками, когда одна из марионеток обескровливает юное тело или ломает его как надоевшую игрушку. Губы не смотря на холод давно покинувшего тела тепла жжет столь ощутимо, словно он глотнул святой воды заев "плотью господней", а руки неожиданно не смотря на то что тело давно перестало реагировать на температуру окружающей среды морозит и тяжелит. Эйдан опускает голову и вздрагивает, замечая красивую как куклу, словно спящую в его руках Викторию, лицо которой умиротворенное и такое до фарфорового бледное. На красивой лебединой шее, зияет огромным клеймом вырванный кусок плоти из которого не идет кровь, высосанная им самим до последней капли. -Виктория...- зовет брюнет, но девушка не отзывается как раньше, не слышно больше звука биения ее сердца, которое Эйдан видит лежащим с ним рядом лишенного живительного красного нектара он выглядит уродливой иссохшей сливой. -Виктория...- глаза спускаются ниже, где из разорванной на груди одежды, распахнутые крыльями ребра грудной клетки черной дырой вместо сердца. "Нет...Нет..."- сердце бьется, разбивается об ребра...Собственное сердце, которое обливается кровью выпитой девушки, бьется ломая ребра в желании вырваться со своего законного анатомией тела места и лечь рядом с искалеченным его жаждой органом. Он задыхается, желудок скручивает в рвотном позыве избавится от крови, что серной кислотой обреченного одиночества обволакивает орган за органом и твари, его монстру она как святая вода наносит все больше и больше ожогов. - Только не ты...- перед глазами возникает Джон, который едва ли не убил Анну при первом поцелуе, остановился снова и снова почему-то благодаря за это именно Эйдана, который затянул его поводок до удушья, не дав завершить начатое, хотя сам Галлахер ничего подобного не делал. Хаос вокруг становится ощутим, теперь крики людей звучат в голове мольбой блондинки в руках остановится, предсмертными хрипами под его болезненно ненормальными признаниями в любви. "Остановитесь...Пожалуйста...Прощу... Пусть это будет лишь сном..я же не мог...Не допустил бы этого."-молит он прижимая девушку ближе к себе, утыкаясь в волосы, которые больше не пахнут лесом и солнечным утром, а она больше не стремится держать с ним расстояние.- Она мертва!" Реальность окружившая его распадается осколками грязного мутного и черного стекла, подтеки которого кажется оседают в его желудки скручивая старшего вампира над раковиной в рвотных позывах. Желчи нет, крови нет, ничего нет, но организм упорно продолжает избавится от фантомного ощущения крови девушки в переполненном желудке, сердце бьется в районе горла, мешая дышать вызывая кислородное голодание в ожившем теле. - Мы переборщили...- говорит где-то рядом голос Анны, которая теплой рукой гладит его по содрогающейся спине, стараясь успокоить мечущийся в отчаянии и боли разум старшего.-Эйди...Прости...- звучит обеспокоенный и печальный голос Джона и это больше не фоновый шум создаваемый консервами -это голоса его друзей, семьи намного более близкой, чем родные родители с сестрой. -Нормально...нормально...-заикаясь говорит парень, распрямляясь через время, слегка пошатываясь тут же ощущая руку друга на плече, поддерживающей от падения, гораздо ниже чем этот пол и плинтус.- Так и надо было...Пока тебе больно, ты живой...Я всегда так говорил. Тело трясет, голос дрожит от перенапряжения связок и едва ли подавляемых желаний вернутся к рвотным позывам, которые так и не отпустили напряженный желудок, сжавшийся в комок. Джон тянет его в общую комнату, помогая лечь на кровать, реальные ощущения от которой медленно сбрасывают иллюзию наброшенную на старшего его последователями. Ткань холодная, приятно гладит обнаженную спину и плечи, шуршит при движении, а рядом с другом появляется сосед по комнате, который спрашивает нужна ли помощь- такой живой, заботливый и настоящий. - Все в порядке, Аарон...Я просто завтрак проспал, а проблемы с желудком догнали.- отзывается он слабым голосом и мальчишка интересуется не позвать ли доктора, но едва выдавив из себя уставшую улыбку Эдан махает рукой, подтрунивая что он не "девочка сопливая", сейчас полежит чуть-чуть и встанет как новенький. - Прости меня, Эйди.- Джон выглядит, чувствуется виноватым, его руки немного дрожат как он непослушания перед высшим, так и из-за того как он поступил с другом, показывая ему кошмар наяву, который сам пережил бы во второй раз вряд ли. - Я начинаю думать...-тело вздрагивает заставляя осечься, когда нервное напряжение понемногу сходит на нет, а мозг все больше просветляется именно этой хорошей реальностью нежели внушенный кошмар.- Что тебе, просто нравится пугать меня, Джо. Это должно звучать как шутка, но никто из них не улыбается и глаза напротив Эйдана темнеют от вины за прошлые страхи, за снова причиненную боль.- Я никогда не смогу простить себя за то что было тогда и за то, что я сделал сейчас тоже.- шепчет брюнет и Галлахер тянет руку, которая словно налита чугуном с заметным усилием сжимая плечо человека, который не смотря ни на что его брат, тот кто всегда рядом не смотря на все эти ломки уже самого Эйдана. - Иди к Анне, я полежу немного и приду, думаю Вам от меня тоже здорово досталось. - Ты уверен? Может лучше с тобой, мне кажется тебе мы сейчас нужнее. - Уверен, думаю после этого фильма ужасов показанному Вами с главным монстром мной в главное роли, я еще долго буду покладистой тряпочкой без психов и перевертываний. - Извини... - Иди Джон, думаю Анне, как моему первенцу прилетело больше, чем Вам. - Ее держала Мария, она кидалась убить нас, просто озверела в какой-то момент. - Я так и думал, иди к ней. - Если что всегда зови. - Ладно.