Эймонд Таргариен
20 января 2023 г., 02:26
Боль скручивает нутро и заставляет принца скулить словно щенка, что собираются утопить. Лицо пульсировало. Кожа горела будто бы дракон опалил его огнем.
Эймонду казалось, что пытка кинжалом продолжалась. Он до сих пор ощущал как мерзкий бастард проходится острием по его лицу, ковыряется в глазнице.
Маковое молоко, что дал ему мейстер Дрифтмарка, все никак не начинало действовать. Маленький принц с силой сжимал зубы, что скрипели и крошились, стараясь обуздать боль.
Эймонд старался сидеть в кресле у камина не шевелясь, думая будто бы он каменное изваяние, потому что боялся качнуть пылающей адскими ощущениями головой.
Слезы не прекращаясь текли из мутного лилового глаза, оставшегося целым в потасовке.
— Необходимо… зажать… — где-то на задворках ускользающего сознания слышит он голос мейстера Сефтона.
Старик с силой надавил на его щеки пальцами, заставляя разжать челюсть.
Боль вспышкой отозвалась в сознании, заставляя отрывисто вскрикнуть. Опытная рука мейстера ловко просовывает сложенную в несколько раз тряпицу Эймонду в рот.
— Как ты смеешь! Ему больно, — дрожащий голос королевы эхом отражается от стен огромной залы, — Он твой принц! Сын короля!
— Я не Ваш паженок, а лекарь! — злобным зычным голосом ответил старик не поворачиваясь, — Нужны нежности? Обращайтесь к знахарке из деревни. Будем дальше медлить и парень потеряет не только глаз, но и жизнь.
Алисента вздрогнула, но перечить лекарю более не смела. Дрожь прошлась по ее телу волной, заставляя в полной мере осознать весь ужас происходящего. Ее сын не просто ранен, у него отобрали глаз.
Королева с нескрываемой злобой оглянулась на детей Рейниры, что со страхом жались друг к другу, пытаясь спрятаться за нашедшими их рыцарями. Испуганные лица их были перемазаны кровью, а взгляд метался от раненного принца к его матери.
Шумно выдохнув, Алисента отвела взгляд от бастардов. Обезумевшими нервными движениями стерев слезы с лица, королева отошла на несколько шагов назад, легко касаясь стоящего неподалеку рыцаря.
Ее верный защитник, Кристон Коль, незаметно для прочих, коснулся рукой своей королевы, даруя столь необходимую ей сейчас поддержку.
Впрочем, предусмотрительная служанка Талия, тут же плавно прошла чуть вперед, закрывая свою королеву от глаз бастардов и дочерей Деймона, что стояли там же возле гвардейцев.
Мейстер Сефтон, не обращая ни на кого внимания, собранными методичными движениями обездвижил голову ребенка рукой. Забрав у своего помощника марлю, промоченную в травянистом растворе, старик легкими похлопывающими движениями стал обтирать кожу вокруг раны, убирая следы вытекшей глазницы.
Тело принца скрутило от пронизывающей ощущений. В отчаянии ребенок попытался рвануть с места, дергаясь и мыча.
— Святые семеро! — воскликнул мейстер, — Найдется здесь хоть один мужчина с яйцами, что поможет удержать мальчугана на месте. Хоть привязывайте, приковывайте, а мне нужно обработать и зашить!
Еще минутами ранее дряблый, кряхтящий и плохо передвигающийся старик, выглядел словно бравый предводитель войска, готовый к предстоящей битве и раздающий приказы всем во круг.
Помощник лекаря спешно отошел за спину мейстера, пугливо прячась, чем вызвал недовольный взгляд в свою сторону от наставника. Рыцари и стражники молчаливо отводили взгляды, также ничего не предпринимая. Королева растерянно огляделась, остановив молящий взор на своем защитнике.
В тишине залы, прерываемой лишь всхлипами раненого ребенка, торопливо снимая с себя громоздкие щитки доспех, рыцарь обошёл королеву и направился к своему ученику.
Коль встал перед принцем на колени, толкая того глубже в кресло. Всем весом налегая на ноги ребенка, руками рыцарь обхватил трясущееся в агонии тельце, надежно фиксируя, всеми силами пытаясь не замечать болезненные скуления, что издавал принц в ответ на его действия.
— Отлично, — хмыкнул мейстер и, вновь зафиксировав голову принца, еще более уверенными движениями продолжил обрабатывать рану.
Зала заполнилась мычащими звуками страданий. Не выдержав картину мечущегося от боли ребенка в его руках, рыцарь чуть сильнее сжал вырывающееся из его объятий тельце, при этом отворачиваясь от своего ученика, смотря на каменный пол.
Коль обучал принца фехтованию с детства и невольно привязался к нему. Целеустремлённый и старательный. Эймонд был самым сильным его учеником. Рыцарь не сомневался, что его ждало великое будущее. Ждало бы. Не оставь бастарды Отрады Королевства того калекой.
Скуления сменились болезненным завыванием, когда мейстер Сефтон, сменив марлю, принялся обрабатывать саму изуродованную глазницу.
Сердце рыцаря разрывалось на части. Если бы только это было возможно, он не раздумывая забрал бы эту боль себе.
Завершив мучительную процедуру, мейстер отложил пропитанную кровью марлю и довольно хмыкнул, осматривая проделанную работу.
— Нить с иголкой, — скомандовал старик, требовательно отводя в сторону от лица Эймонда раскрытую ладонь.
Не получив в руку необходимый инструмент, Сефтон недовольно нахмурился и потряс пустующей рукой.
Помощник мейстера с нескрываемым отвращением, но тем не менее завороженно смотрел на рану из-за плеча своего учителя, не слыша прозвучавшего требования.
— Уиллис, пес тебя задери! Нить с иглою, живо! — громогласно воскликнул старик, заставляя того очнуться и спешно приняться за работу.
Напряжение в зале, казалось, можно резать ножом.
Королева нервно ковыряла лунки ногтей до крови. Слезы заливали ее раскрасневшееся от волнения лицо, а в мыслях не было ничего кроме материнского горя. Шепоты в голове твердили о том, что ее сын теперь калека, а сыновья бесстыдной наглой Рейниры стоят перед ней целые. Материнское сердце разрывалось между жалостью к своему ребенку и желанием мести.
Коль злобно морщась продолжал удерживать своего воспитанника, смотря исключительно в пол. В своих мыслях рыцарь проклинал незадачливого помощника мейстера, желая тому продолжительных мучений.
В залу хромая вошел король Визерис со своим десницей и ушедший за ними Гаррольд Вестерлинг. Следом семенили испуганная Хелейна со своей служанкой и все еще не протрезвевший принц Эйгон.
Кристон Коль растерянно оглянулся на своего короля, что, казалось, не замечал его. Лорд-командующий Королевской гвардии же обратил на своего подопечного внимание, недовольным взглядом окидывая снятые доспехи и приподнимая бровь.
Никто не смел произнести ни слова.
Получив из дрожащих рук необходимые инструменты, мейстер резким движением поднял голову ребенка вверх и без церемоний, зафиксировав того в руке с помощью волос, принялся зашивать вспоротую плоть, начиная со лба.
Боль стремительно нахлынула, захватывая разум и не давая сделать вдох, а после мгновенно разошлась по всему телу ребенка. Принц громко закричал и тряпица выскользнула из его рта.
— Верни чертову тряпку ему в зубы! Маковому молоку нужно время, которого у нас нет! — свирепо вскричал мейстер, — Быстрее! Он может откусить себе язык.
Взяв, наконец, себя в руки, помощник мейстера резво подскочил, подбирая тряпицу и наспех скомкав, вернул ее обратно. В этот раз уже не отходя в страхе в сторону, а удерживая рукой нижнюю челюсть ребенка закрытой. Руки его дрожали, в глазах все еще читался страх. Но не смотря на это, более не впадая в ступор, ученик принялся помогать своему наставнику в лечении дитя.
Сыграло ли свою роль появление короля или же Уиллис действительно пришел в себя, значение более не имело. Каждый в зале понимал, что более будущего в лекарстве у глупца быть не могло.
Вскоре завывания и стоны принца утихли, а после сошли на шипения и тихие редкие вскрики. Маковое молоко окончательно затуманило разум ребенка, окутывая мысли и расслабляя измученное тело.
Напряжение на лице мейстера Сефтона сменялось на расслабленную уверенность следом за изменениями принца Эймонда. Старик не понаслышке знал, что убивает не только рана или заражение, но и само ощущение боли. А посему теперь, когда адово чувство притупилось, благодаря, наконец, подействующей настойки, более не чувствовал дыхания приближающейся смерти ребенка.
— Рана прочищена. Боль приглушена маковым молоком, — отрывисто сказал мейстер, устало вздохнув, но не прекращая зашивать лицо, — Многое еще предстоит, но думается, что самое страшное позади.
Принцу Эймонду придется тяжело, все присутствующие понимали это. Заживление будет долгим и мучительным, но мейстер был более чем уверен, что теперь, стойко для своего возраста пережив самое страшное, принц справится и с остальным.
Коль осторожно ослабил хватку, а вскоре, убедившись, что удерживать более не требуется, отпустил принца. Неловко встав на затекшие ноги, рыцарь спешно вернулся к своей амуниции, возвращая щитки на место, под прожигающим взглядом сира Вестерлинга. Он не имел права своевольничать, но никакие наказания за это не изменили бы принятого им решения.
— Как вы такое допустили? — недовольно вопрошал Визерис у гвардейцев, — Мне нужны ответы.
Место возле Эймонда тут же заняла обеспокоенная Алисента. Трепетными осторожными касаниями, королева старалась передать своему ребенку поддержку и ощущение защищенности.
— Принцы должны были спать, государь, — растерянно ответил лорд-командующий Королевской гвардии.
— Кто был в дозоре? — продолжил король, разгневанный неуместным оправданием.
— На юного принца напали кузины и кузены, Ваша милость.
***
Дверь в покои принца скрипнула, пропуская ночного гостя. На рыцаре более не было его защитного обмундирования, а потому он тихо подошел к свернутому калачиком тельцу своего ученика. Опустившись у кровати на одно колено, мужчина легкими движениями руки огладил лоб ребенка, убирая с лица отросшие спутанные волосы, что так и не промыли до конца от крови, дабы не тревожить более принца этой ночью. Рука невольно опустилась ниже, большим пальцем аккуратно, еле ощутимо оглаживая зашитую грубыми стежками щеку. Эймонд чуть вздрогнул, но действовавшее на него маковое молочко, что дали принцу еще и перед сном, не дало ему проснуться. — Kepus, — вяло, не приходя в сознание пролепетал ребенок, невольно пододвигаясь к нежащей его руке. Коль отрывисто вздохнул, одернув руку от принца. Он не знал валирийского, но мольба, что сквозила в затуманенном голосе ребенка, заставила рыцаря почувствовать ноющее чувство в сердце. В голове дорнийца набатом билась мысль о том, что этот храбрый, отчаянный мальчуган не заслуживал того ужаса, что ему пришлось пережить этой ночью. Поправив сползшее оделяло и бросив последний взгляд на ученика, рыцарь стремительно покинул комнату.***
По утру до мейстера Сефтона дошли вести, что его ученика и помощника Уиллиса нашли мертвым на лестнице одной из прилегающей к замку башни. По слухам бродившим между прислугой, после всего случившегося, бедняга напился и оступившись кубарем слетел до самого низа, где и скончался из-за сломанной шеи.
