Сон

Наутро слёзы всегда высыхают. Становится очень неприятно. Потом шаркаешь почти вслепую до ванной комнаты, открываешь кран, и в ладони льётся холодная отрезвляющая вода. Умываешься и будто бы заново рождаешься. А мысли никуда не уходят. Та белокурая проблема засела в них настолько крепко, что башка раскалывается. Хэви собирался в школу, опять выключая все свои чувства, что не должны проявляться до сегодняшнего вечера. И так всегда. Но планам было не суждено сбыться — сначала Галина спалила Хэви за рисованием чего-то недовольного жизнью в обрамлении белых кудряшек в учебнике, снова грозясь вызвать родителей в школу за неподобающее поведение. Плевать — мама уже постаралась, администрация школы ещё не скоро забудет свое поражение перед «женщиной с ребёнком». На географии рыжий спал, слегка улыбаясь картинке перед глазами, что услужливо подогнал воспаленный под действием холодных глаз мозг. А потом Хэви отпросился в туалет, дабы умыться, чтобы лицо выглядело не настолько заспанным. В толчке любят курить старшаки. Хэви не осуждал их — пусть курят, если так хочется, но, блять, на перемене кабинки превращаются в подобие переполненного горящего автобуса, так, что зайти туда просто нет возможности. Сейчас урок, вроде бы, всё тихо. Но тут Хэви, уже готовый открыть дверь в туалет, услышать тихий мат и слова, которые могли принадлежать только одному единственному человеку, обладающему таким ахуенным голосом: — Ты серьёзно никогда раньше так не делала? И в ответ ему раздался раздражённый девичий, на что Хэви стиснул зубы одновременно с побелевшими пальцами, что сжимали ручку двери. — Блять, Ди, не все же такие порченные, как ты! — Да ладно-ладно... Просто по тебе не похоже. Не вдыхай глубоко, задохнёшься ещё, — насмешливо хмыкнул Ди, а следом вдруг раздался тихий писк девушки. — Ты что!?.. — Тихо! За дверью кто-то есть, — услышал Хэви, прежде чем резко распахнул дверь, тяжело дыша и от открывшейся картины выпучивая глаза: Лиф, девушка с параллельного класса Ди, была прижата к стене этим самым Ди, чьи губы сейчас находились в паре сантиметров от полураскрытых губ брюнетки. Она ошарашенно смотрела прямо в его томно прикрытые глаза, ладонями уперевшись в грудь блондина. А через долю секунды её взгляд метнулся в сторону Хэви, когда одна рука юркнула в сумку блондина, бросая туда что-то, а сама Лиф... Дёрнула Ди на себя, обвивая его тело руками и прижимаясь своими губами к его, яростно врываясь языком к нему в рот. Эти действия с её стороны заставили Хэви прийти в себя не хуже ледяной воды, которой он, вообще-то, собирался умыться. Ему в лицо будто бросили глыбу льда, что придавила его сознание и заставила слезиться глаза. Он на дрожащих ногах попятился назад, чуть не спотыкаясь, потом повернулся и пулей вылетел из мужского туалета, насквозь пропахнувшего сигаретами. Он не знал, что Ди только потом увидел, кто нарушил его уединение с девочкой с параллели. — Пиздец, — только и вырвалось у Ди, когда брюнетка отстранилась, даже не утерев губы и не глядя на парня. — Прости... — Нет, это же тактика моего сочинения... Бля-я-ять, почему именно он?! — простонал Ди, зарывшись в волосы, отчего две неизменные прядки упали на его побледневшее лицо. — А что не так?.. Предкам сдаст? — осторожно спросила Лиф, смотря на блондина через зеркало на стене. — У тебя помада на губах осталась... Дай вытру. — Не переживай, Лиф, все нормально у меня с родителями... Сигареты, кстати, мамины. — Не вертись, дай, я тебе всё поправлю... Неплохие сиги, но я больше не хочу. — Да блять, кто так стрелку ведёт... Сука, да за что руки так трясутся... — Уймись, щас сам будешь свои слёзопускания поправлять... — А ты смелая — как наскочила, хах. — Иди нахуй, не мог что-то получше придумать... Хэви сидел прямо на полу, внимая каждое слово этой... Парочки. Каждая нежная нотка голоса Лиф, каждый вздох со стороны брата выжигали пылающее сердце рыжего, разрывая его на маленькие кусочки, что болели и умирали, истекая кровью. В горле стоял ком. Хэви не знал, зачем сидел тут и мучил себя, но ноги не держали. Рыжик не мог встать, уж о побеге речи не шло. «Упустил тебя, Ди... Потерял.» В голову лезла навязчивая мысль — Ди все ещё не простил, даже не смотря на свои слова, сказанные на крыше. Это было бы логично... Это так больно... Ди тоже больно. Он хочет заглушить боль если не сигаретами, то лаской этой грубой девушки. Кажется, ласки Хэви ему противны... Что абсолютно естественно. Нет, конечно, если она — счастье брата, то пусть. Пусть Хэви останется навсегда разбитым, пусть Лиф расцеловывает тело Ди, пусть её засосы когда-нибудь появятся на молочной коже, пусть блондин забудет всё то, что пугало его. Пусть забудет Хэви. Забрав рюкзак из кабинета географии, Хэви поплёлся домой, шаркая подошвой любимых конверсов о пыльный асфальт. В поздней весне были свои плюсы — красивые рассветы, потрясающий запах молодой листвы, ручьи и поющие птицы — но минусов для обыкновенного девятиклассника появляется гораздо больше, чем плюсов. Экзамены на носу, а Хэви до сих пор хернёй страдает. Ну... Тут спорно. Ди захватил его разум полностью. Хэви понял, чем он так одержим — этим голосом с насмешливыми интонациями, этими кудрями с мятным прохладным запахом, этими глазами, что вмещают в себя весь этот грёбанный мир, этими руками, что так искусно могут жечь спичечные домики, этой чернотой, которой сплошь заполнен его брат. Хэви бесконечно может перечислять то, во что он хочет влиться. Но он Хэви. Он мелочь, наивная и чересчур радостная, которую беспощадно можно выбросить в пыль, как только та сделала кровавый надрез на груди, ведь тот, к кому Хэви привязан, не будет долго раздумывать. Ди хочет стать счастливым в чужих объятьях. В объятьях Лиф, ведь она не младший брат, что однажды вставил безо всяких раздумий старшему. У нее все преимущества. И пусть. Хэви уже все равно ничего не спасёт. Звенящая тишина весенней пустынной улицы, на которой располагался дом металлистов, только больше давила, заставляя Хэви вжимать голову в плечи. Что там делает Ди? Зачем он прогуливал урок? Почему он всем своим видом показал, насколько ему безразличны чувства младшего брата?.. Вот она — комната. Давит воспоминаниями. Как растрепанный блондин нервно сидел на этой самой кровати, выпытывая у Хэви причину катастрофического взрыва его юной души, и как он, наверное, первый раз в своей жизни хлопнул дверью, плюнув рыжему в лицо слова «хуй тебе, а не брат»... Давно уже не брат... Только лишь нимфа, грызущая своим существованием душу заблудшего чудовища. Хэви взвыл, закрыв лицо ладонями и запрокинув голову — сколько можно?! Ди, Ди, Ди... Этот эгоистичный маньяк во всех его мыслях! — Как же ты меня заебал... — в сердцах прорычал Хэви, пиная ни в чем не повинный рюкзак, откуда гурьбой вывалились на пол тетради с учебниками. — Я знаю, Хэв. И эта невозмутимая блондинка, опять пялясь в телефон, спокойно прошла в свою комнату, равнодушно закрыв дверь с тихим щелчком перед носом Хэви. Он было бросился к брату, но затормозил у порога, отворачиваясь. Нет, всё. Хватит. Отпусти уже, Хэв. Вернись в свою прошлую беззаботную жизнь.

***

Ди нервно, сам не замечая этого, стучал ногтями по столу, тупо смотря в монитор, на котором высвечивалась переписка с Лиф. Хэви не приходил к нему в комнату уже два дня. Всячески игнорирует. Отворачивается каждый раз, когда Ди пытается заговорить с ним. Почему Ди это ебет?.. «Так что там с Хэви?»

«Он меня игнорит.»

«Так классно же! Ты сам раньше на него по любому поводу жаловался)»

«Надо было раньше дуться, сейчас он мне нужен.»

Что Ди несёт?.. Зачем он это пишет?.. В груди кольнуло... А в глазах на секунду помутнело. Лиф долго писала ему, а он нехотя отвечал. Эта девушка до всего дознается, рано или поздно. И лучше самому однажды рассказать ей о страшной связи между ним и братом, чем тот же Хэви ей сможет когда-нибудь ляпнуть. Почему голова так кружится?.. Мелкий не приходил. Вообще будто бы исчез, словно после той ночи с тем сном. Главное, чтобы резаться не начал, или что-нибудь в этом духе. И за стенкой что-то подозрительно тихо... Как же хочется осесть на пол... Да что это такое?..

***

Вдох полной грудью — зажмуренные глаза — выдох. Звёздочки неярко мерцают на небе. Глаза медленно обводили все пространство вокруг. Крест, пустая могила, памятник, надгробный камень, репейник, искусственные цветы, калитка, дорожка — это всё освещалось только лишь одинокой луной. Хэви не удивился, когда увидел темный силуэт, видневшийся в кроне корявого дерева. — Лиф? Она свесилась вниз головой, впериваясь в рыжего своими глазами в красных линзах. Её волосы легко трепал ветер, а тяжёлые берцы накрепко зацепились за ветку, не давая ей упасть. Она ухмыльнулась, щёлкнув по носу оказавшегося слишком близко к ней Хэви. — Ещё какая. Он, наверное, так глупо выглядел: припёрся на кладбище, ещё и краснеет перед висящей вниз головой перед ним девушкой, что совсем недавно в школьном туалете целовала его брата. — Я присоединюсь? Честно, Хэви понятия не имел, зачем шёл вообще сюда, но, выходя из дома, просто знал — так надо. Надо продышаться свежим мёртвым воздухом кладбища. Просто тут тихо. Ещё и девушку брата, если она таковой является, нашёл. Сердце знало, куда тащить своего подопечного. — Залезай, чудышко. Голова Лиф исчезла в ветках, а сама девушка протянула руку, чтобы помочь Хэви забраться. Тот принял помощь, но с некоторой настороженностью. Эта рука сминала рубашку Ди, пока эти губы, поблескивающие черной помадой, сминали его губы... — Можно, я буду прямолинейной? — спросила Лиф, глядя рыжему в глаза, когда он удобно уселся напротив. Дерево было весьма неплохим для этого разговора, который никто не должен услышать. — Да. — Почему ты игнорируешь Ди? Хэви нахмурился, потупив взгляд. — Ты слишком прямолинейна. — Не-а. Ты разрешил, отвечай, — со смешком ответила девушка, ткнув пальцем в его грудь. Хэви поднял глаза, натыкаясь на решительный блеск в глазах брюнетки, и вздохнул. Ладно, она не вызывает недоверия... — Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, — просто ответил он, с хрустом ломая сухую веточку без листьев. — Каких?.. Тебе неприятно, что у Ди есть личная жизнь?.. — Ну... Как бы тебе сказать... У него уже была личная жизнь. Лиф долго и пронзительно сверлила взглядом рыжую макушку, вертя в пальцах карандаш, что всегда лежал у нее в сумке вместе со скетчбуком. В итоге она медленно, словно ожидая какой-то неправильной реакции со стороны металлиста, протянула: — Хэви... Я не встречаюсь с ним, я его лучший друг. Зелёные глаза в один миг оторвались от созерцания сухой веточки и устремились на Лиф. — В смысле... — В прямом, Хэв. А то, что ты видел — чисто импровизация. Мы курили в туалете. Если кто-то по типу уборщицы зайдет, можно притвориться, что мы сосались там, за это, хотя бы, наказание помягче следует, — брюнетка внимательно наблюдала за Хэви. Какой-то он странный... Если судить по рассказам Ди, сегодня с Хэви явно было что-то не так. Тот во все глаза смотрел на брюнетку, не до конца понимая — шутит она или нет?.. Мозг постепенно отключался — уже довольно-таки поздно. Лиф ловко спрыгнула с ветки, протянула руку Хэви. Тот лишь закатил глаза, приземляясь рядом. До чего докатился — девчонка стремится помочь слезть с дерева... — Импровизация, говоришь... Теперь знай — к Ди нельзя лезть. У него уже есть... — Хэви на секунду замялся, подбирая слово. — Кое-кто. — Я так и знала, — счастливо рассмеялась Лиф, чуть запрокидывая голову. Она так радовалась этой мелочи?.. — Кто же, м? Хэви вспыхнул и сразу прикрыл горящие щеки похолодевшими ладонями. Они неторопливо шли по тихому кладбищу, аккуратно огибая оградки. Холодный ветер морозил щеки. В этом месте весной и не пахло, хоть снега не было уже давно. — Н-не могу сказать... — А ты попробуй, — Лиф шла слишком близко. — Ну... Они не то, чтобы встречаются... Им просто нравится время друг с другом проводить. Ди, кажется, его не любит. — Его-о-о? — еще более восторженно протянула брюнетка. — Ой... Ну... Типо того... — казалось, ещё сильнее покраснеть просто нельзя, но Хэви, смущённый своими мыслями и напором красных глаз, просто побил все рекорды. — Ох, кайф. А я думаю, чего это он краснеет, когда видит мои фанфики с его участием... — Что, блять? Лиф ещё пристальнее уставилась на рыжика. Что вообще у них за разговор завязался?.. — Нет-нет, ничего. А ты чего так ревностно охраняешь его личную жизнь? — Попыталась она снова узнать причину странного поведения младшего брата друга. — Потому что ненавижу, когда лгут и недоговаривают. Тут Хэви ни разу не соврал. Он просто знает. По себе. — М-м... Ладно... — Лиф почесала кончик носа, оглядываясь. Они уже вышли за ржавые ворота кладбища, оказываясь на пустынной дороге, не освещенной ничем. — Может, пойдем по домам? Уже поздно. — Ага... Пошли, — Хэви очнулся от своей задумчивости, как только увидел темноту дороги впереди себя. Что там? Хэви не знает. И Лиф не знает. Никто... — Что?.. ... не знает. Тот пронзительный крик Хэви запомнит на всю жизнь. Он ослепил не хуже самого яркого фонаря, оглушил не хуже белого шума. Он раздирал когтями паники сердце, выворачивал рыжика наизнанку, заставлял прислушиваться к себе. Нечеловеческий вопль, огласивший собой темноту улицы, заложил уши, Лиф тормошила рыжего, что-то крича. Маска ужаса отразилась и на её всегда веселом лице. Её глаза широко распахнуты, а линзы в них лишь добавляли ситуации какой-то ненормальности. — Хэв, пойдем ко мне домой... Бежим, Хэв!..

***

— Блять... Хуёво. Общее состояние всё ухудшалось, сказались прошлые поистине сумасшедшие дни. А сейчас ещё и игнорирование со стороны младшего брата... Резко воздуха стало не хватать. Сердце будто сдавили тиски. Ни вдохнуть, ни выдохнуть — больно. Вся эта ситуация — сплошной болезненный сон, не иначе. Он упал на кровать, поджав ноги по себя. Выглядит по-любому не очень. Опять кольнуло. Да что ж это такое... — Ди, где Хэви? — Не зна... Боль пронзительная, беспощадная, как орёл, выедающий мышцу, что качает кровь. Внутри всё скрутилось, а мир стал на несколько мгновений просто размытыми пятнами, где доминировал красный. Все так смазанно... Он не слышал из-за шума в ушах, что кричал отец маме. — Ебаное здоровье...

***

Писк оглушал и нервировал. Как прикосновение чего-то щекотного, как под давлением, будто хотел расплавить кожу, забраться под мышцы, чтобы по нервам добраться до еле бьющегося сердца. Врач торопливо щупал. Фу, блять. — Отвалите... Это слово сопровождалось длительным писком того грёбанного прибора, по которому ещё мгновение назад хотелось грохнуть кулаком, а сейчас всё тело будто подорвало, и мозг резко отключился, давая Ди провалиться в вечность. Хэви так и не появился, как это сделал Ди тогда, на крыше. Хэви не пришёл перед остановкой сердца, что знало уже слишком много боли. Оно не выдержало.