Ты похож на ангела...

Туннель выплюнул их наружу неожиданно резко. Воздух, горячий и сухой, ударил в лицо, сменяя подземную сырость. Оди зажмурилась на секунду, привыкая к яркому солнцу, а когда открыла глаза, перед ними простирались руины. — Добро пожаловать в предместья, — криво усмехнулась Бренда, поправляя лямку рюкзака. — Когда-то тут был пригород. Теперь — свалка. Они двинулись вперед, перебираясь через груды битого кирпича и ржавые остовы машин. Город вдалеке действительно был похож на мираж — серые скелеты зданий торчали из песка, как сломанные зубы. Но кое-где между развалинами мелькали признаки жизни: натянутые веревки с тряпьем, едва заметные струйки дыма от костров. — Смотри под ноги, — Бренда шла первой, внимательно вглядываясь в пустые оконные проемы. — Здесь могут быть… Она не договорила. Рык, полный безумной ярости, раздался откуда-то слева. Из-за груды бетонных плит, спотыкаясь и размахивая руками, вылетел шиз. За ним, буквально наступая на пятки, выскочили еще двое. — Бежим! — заорала Оди, и инстинкт выживания, отточенный за последние дни, включился мгновенно. Девушки рванули прочь, петляя между обломками. Ноги разъезжались на мелкой крошке, дыхание обжигало горло. Шизы не отставали — их дикий вой подгонял лучше любого кнута. — Туда! — Бренда указала на единственное более-менее целое здание впереди. Многоэтажка, когда-то бывшая, видимо, жилым домом, опасно кренилась на один бок, словно пьяная. Они влетели внутрь, в полумрак подъезда. Лестничная клетка уходила куда-то вверх и вниз, но ступени были завалены мусором. Топот за спиной стремительно приближался. — Наверх! — крикнула Оди, и они начали карабкаться, хватаясь за перила, перепрыгивая через проломы. Здание жалобно скрипело, вибрируя от каждого их шага. Где-то внизу раздался грохот и протяжный, полный агонии вой. Оди, мельком глянув вниз через дыру в перекрытии, увидела, как два шиза, не вписавшись в крутой поворот, провалились в черный провал подвала, увлекая за собой груду щебня. — Минус два! — выдохнула она, но радоваться было рано. Третий, самый быстрый и, видимо, самый голодный, уже почти настигал их. Они выскочили на лестничную площадку третьего этажа. Коридор, уходящий вглубь здания, был завален, но в конце него Оди заметила дверь, ведущую в квартиру. — Бренда! Дверь! Открывай! — закричала она, разворачиваясь лицом к лестнице. В этот момент шиз вылетел из проема. Его перекошенное лицо, покрытое черными венами, было совсем рядом. Оди даже увидела мутную пелену в его выпученных глазах. Времени думать не было. Собрав всю свою силу и вес, она замахнулась и, когда Бренда с грохотом распахнула дверь, со всей дури толкнула шиза в грудь. Мир будто замер. Шиз, уже изготовившийся к прыжку, с глухим ударом влетел спиной в дверной проем. Пролетел сквозь него и рухнул прямо на большое, пыльное окно, выходящее на другую сторону здания. Стекло жалобно звякнуло, но выдержало. Шиз, рыча и царапая гладкую поверхность, попытался подняться. И тут раздался треск. Тонкая паутина побежала по стеклу от его локтя. Он замер, посмотрев вниз сквозь мутную гладь, и в его безумных глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. Стекло с оглушительным звоном провалилось, и шиз, кувыркаясь, полетел вниз, в темный провал двора-колодца. Звук его падения оборвался глухим, влажным шлепком, от которого у Оди свело живот. В наступившей тишине было слышно только их сиплое дыхание, противный скрип покосившегося здания и бешеный стук сердец, который, казалось, отдавался эхом от стен. Оди смотрела на пустой дверной проём, за которым только что исчез шиз, и не могла пошевелиться. В ушах всё ещё стоял звон разбитого стекла и этот жуткий, влажный шлепок. — Охренеть, — выдохнула Бренда. А в следующую секунду она с размаху налетела на Оди, сгребла её в охапку и прижала к себе так крепко, что у той хрустнули рёбра. — Ты сумасшедшая! — заорала Бренда ей прямо в ухо, но в голосе её слышался не страх, а дикий, неконтролируемый восторг. — Ты это видела?! Ты просто… охренеть! Мы сделали это! Оди, всё ещё дрожащая, на автомате обхватила её в ответ. И вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает что-то тёплое, освобождающее. Смех. Истерический, облегчённый, глупый смех вырвался наружу. — Он летел, — выдавила она сквозь смех, утыкаясь лицом в плечо Бренды. — Ты видела, как он летел? — А как ты его приложила! — Бренда отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, и они обе расхохотались уже в голос — громко, нервно, взахлёб. — Со всей дури! Прямо в проём! Я думала, у меня сердце остановится! — У меня оно всё ещё колотится как бешеное, — Оди прижала ладонь к груди, всё ещё не веря, что они стоят здесь, живые, целые, и могут смеяться. — Мы справились, — Бренда вдруг стала серьёзной, положила руки ей на плечи и посмотрела прямо в глаза. — Слышишь? Мы. Ты и я. Мы отбились от трёх шизов. Это чего-то да стоит. Оди кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — не от страха, а от странного, почти забытого чувства. Она была не одна. У неё была Бренда. — Спасибо, — прошептала Оди. — Если бы ты не открыла эту дверь… — Если бы ты не толкнула его, — перебила Бренда и снова обняла её, уже не так отчаянно, а по-дружески, тепло. — Мы команда, ясно? Теперь мы команда. — Команда, — эхом отозвалась Оди, вытирая мокрые щёки. — А теперь, — Бренда выпустила её из объятий и решительно схватила за руку, — пока этот долбанный дом не рухнул Они спустились вниз по черной лестнице, которую нашли в конце коридора, и выбрались с другой стороны здания. Обошли его стороной, даже не желая смотреть на то, что осталось от шиза. Дорога к городу пошла ровнее. Они шли молча, переваривая случившееся. Наконец, когда сердце перестало бешено колотиться, а дыхание восстановилось, Оди заговорила: — Откуда ты знаешь про этот туннель? — Хорхе показывал. На всякий пожарный, — Бренда хмыкнула. — Он вообще любил запасные планы. Говорил, что паранойя — двигатель выживания. — Он… он хороший? — осторожно спросила Оди. — Я имею в виду, он ведь хотел нас продать. — Хотел, — согласилась Бренда. — Но он не монстр. Он просто… старый и уставший. Этот мир ломает людей по-разному. Кого-то превращает в шизов, кого-то — в Хорхе. Но он дал нам шанс и показал путь. Значит, не все потеряно. Они прошли еще немного. Бренда вдруг повернулась к Оди и хитро прищурилась. — Так что там за парень? Ньют? Оди вздрогнула и смутилась. — В смысле? Ничего такого. Он просто… друг. — Ага, друг, — усмехнулась Бренда. — Друзья обычно не кидаются на мужиков с голыми руками и не орут так, будто у них сердце вырывают, когда «подруга» пропадает. — Он просто волновался, — пробормотала Оди, отворачиваясь. — Оди, я видела его лицо. Он на Хорхе смотрел так, будто готов был разорвать его голыми зубами. И все из-за тебя. Так что не ври мне. Или, что важнее, самой себе. Оди молчала. Перед глазами стояло лицо Ньюта, когда он обнял ее в той комнате. Его дрожащие руки, его голос, полный отчаяния: «Я так переживал…». — Он… другой, — наконец тихо сказала она. — Нежный. Заботливый. Даже когда злится, он… хороший. Я не знаю, как объяснить. С ним спокойно. — Спокойно в этом аду? — Бренда покачала головой. — Это дорогого стоит. Ты дура, если отпустишь его. — Я не отпускала, — голос Оди дрогнул. — Мы просто… нас разлучили. И я не знаю, увижу ли его снова. — Увидишь, — уверенно сказала Бренда. — Если он тот, за кого себя выдает, он тебя найдет. Такие, как он, не сдаются. Они вышли на окраину города. Здесь было поживее. Между домами сновали люди — оборванные, злые, с затравленными взглядами, но живые. Кто-то торговал с лотков ржавыми консервами, кто-то просто сидел у стен, провожая их недобрыми взглядами. — Нам нужен Маркус, — Бренда огляделась. — Хорхе говорил, у него что-то вроде бара или клуба. Местные должны знать. Они наконец добрались до нужного места. Перед девушками возвышалось здание, от которого исходил гул музыки и голосов. У входа стоял тот самый мужчина. Это был крупный тип в бордовом жилете и таком же пиджаке, небрежно накинутом на плечи, не смотря на жару. Потертые джинсы, тяжелый взгляд и шрам, рассекающий верхнюю губу, придавали ему сходство с пиратом. Глаза у него были цепкие, бегающие, с безуминкой. — Вы Маркус? — спросила Бренда, подходя. Мужчина перевел на них свой бегающий взгляд. На его губе, застыла кривая усмешка. — А вы кто такие будете? — спросил он, окидывая их оценивающим взглядом. — Я Бренда, — девушка шагнула вперёд, заслоняя Оди плечом. — А это Оди. Мы ищем Маркуса, Хорхе сказал, что он может помочь. Мужчина прищурился, и на его рассечённой губе заиграла кривая усмешка. — Он в секторе Б. — Сектор Б? — переспросила Бренда. — А это где? Ответ пришел не от него. Девушка, обвила шею Маркуса руками и чмокнула его в щеку, хихикнув: — Там, где сжигают трупы, милая. Не заблудитесь. У Оди похолодело внутри. Бренда взяла ее за руку и уже хотела было потащить за собой. — Эй, красавицы, — его голос стал масляным, а глаза заблестели. — А вы куда? Без моего гостеприимства? Заходите, я угощаю. У меня сегодня особенный вечер. — Спасибо, мы лучше сразу к делу, — Бренда попыталась обойти его, но Маркус ловко сместился, загораживая им проход. — Не-не-не, — он покачал головой, улыбаясь кривой улыбкой. — Так не пойдёт.Никто не проходит мимо моего гостеприимства. Ко мне в гости — по правилам. Сначала выпить за знакомство. Это святое. Оди переглянулась с Брендой. Отказываться было опасно — он явно привык, что здесь всё делают по его указке. — У нас мало времени. Мы ищем кое-кого. — Кого же? — мужчина прищурился. — Хорхе, — вступила Оди. — И с ним трое парней. Светловолосый, брюнет и азиат. Они должны были прийти сюда. Вы их не видели? На мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли удивление, то ли азарт. Он усмехнулся и кивнул. — А, эти? Да, заходили. С полчаса назад. Хорхе — старый знакомый. Они сейчас внутри, отдыхают. Так что вы по адресу. У Оди ёкнуло сердце. Ньют здесь! Он жив! Она едва сдержалась, чтобы не рвануть внутрь немедленно. — Вот и отлично, — Бренда тоже заметно расслабилась. — Тогда пропустите нас, пожалуйста. — Всё через церемонию, — мужчина достал откуда-то из-за пояса мутную бутылку с мутной жидкостью. — За встречу. По глоточку — и я вас не задерживаю. Он протянул бутылку сначала Бренде. Та, поколебавшись, сделала глоток. Жидкость обожгла горло огнём, ударила в нос едкими парами, и по голове словно стукнули чем-то тяжёлым. Бренда закашлялась, замахала рукой. — Крепкая, — прохрипела она, возвращая бутылку. Он довольно хмыкнул и протянул бутылку Оди. Та взяла, поднесла к губам. Резкий запах ударил в ноздри, но она заставила себя сделать глоток. Огненная волна прокатилась по пищеводу, обожгла желудок и тут же плеснула в голову. Мир на секунду покачнулся, в глазах потемнело, а потом всё вернулось на место, но стало каким-то… другим. Будто слегка размытым, зыбким. — Ух, — выдохнула Оди, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. — Молодцы, — мужчина убрал бутылку и широким жестом распахнул перед ними дверь. — Милости прошу. Бренда взяла Оди за руку и потянула внутрь, на ходу шепнув: — Крепкое пойло. Держись рядом. Оди кивнула, но внутри уже начинало приятно кружиться. Она шагнула в душный, гудящий полумрак. Внутри было душно, накурено и шумно. Кто-то пил, кто-то танцевал под ритмичную, тяжелую музыку. Оди чувствовала, как выпитое пойло, которое им сунули в руки на входе, ударяет в голову. Все вокруг поплыло, звуки смешались в один сплошной гул. Она потеряла Бренду в толпе. — Бренда! — позвала она, но голос потонул в музыке. Она пробиралась сквозь танцующих, и вдруг взгляд ее упал на стену. Там, внутри шкафа, как будто вросшие в него, висели старинные часы. Огромные, напольные, с маятником и стеклянным циферблатом. Такие не должны были быть здесь. Они выглядели неуместно, как пришельцы из другого мира. Оди замерла. Звуки музыки, голоса, топот — все стихло. Остался только звук — ритмичный, тяжелый, гулкий. Тэнь. Тэнь. Тэнь. Удары часов. Она подошла ближе, привлеченная странным мельтешением за стеклом. Внутри циферблата, за прозрачной перегородкой, бились какие-то серые частицы. Они метались, сталкивались, пытались вырваться наружу, словно живые. Словно души, заточенные в ловушку. Зачем? Что им нужно? Инстинкт кричал: «Не трогай!», но рука сама потянулась к стеклу. Ей нужно было знать. Нужно было понять. Как только её пальцы коснулись холодного стекла, мир взорвался болью. Острая вспышка пронзила висок, и Оди очнулась. Очнулась оттого, что кто-то сильно тряс её за плечи. Сквозь мутную пелену, всё ещё не в силах сфокусировать взгляд, она увидела светлый, тёплый силуэт. Он сиял, как маяк в этом аду. Ангел. Потом сознание опять ушло в нибытие.

***

— Я говорю тебе, она здесь! — Ньют почти кричал, сверкая глазами. — Я чувствую это! — Ньют, успокойся, — Томас положил руку ему на плечо. — Ты просто очень хочешь ее найти. Это галлюцинациями тут дело пахнет. — Это не галлюцинации! — Ньют сбросил его руку. — Я видел ее тень за тем поворотом! — Там был бродяга, — устало заметил Минхо. — Мы все видели. Ньют сжал кулаки и промолчал. Они шли по этому городу уже час, разыскивая человека по имени Маркус. Хорхе вел их уверенно, петляя между развалинами, пока они не вышли к месту, которое отдаленно напоминало центр. Здесь было людно и шумно. А в переди под ярким палящим солнцем стоял тот самый бар. Вернее, то, что когда-то было баром. Вывеска давно сгнила, но гул голосов внутри говорили сами за себя. У входа, прислонившись к стене, стояли несколько человек. Парни с наколками и цепями и девушки. Девушки были одеты броско, вызывающе, насколько это вообще было возможно в условиях пустоши. Яркие тряпки, крашеные волосы, хищные улыбки. Как только группа приблизилась, две из них отделились от стены и подошли к парням. — Ого, свежая кровь, — мурлыкнула одна, проводя пальцем по груди Томаса. — Заходите, мальчики, вам понравится. — Отвали, — буркнул Минхо, отстраняясь от другой, которая уже пыталась повиснуть у него на шее. — А этот ничего, — третья, рыжая и наглая, прижалась к Ньюту, заглядывая ему в глаза. — Грустный такой. Хочешь, развеселю? Ньют даже не взглянул на нее. Он просто отодвинул девушку в сторону, как надоедливую муху. Взгляд его был прикован к входу в бар. Ему показалось, или там, в полумраке, мелькнул знакомый силуэт? Тем временем Хорхе уже разговаривал с мужчиной, стоящим у входа. — Маркус, — Хорхе говорил тихо, но настойчиво. — Мне нужно знать, как найти что ты знаешь о правой руке. Маркус усмехнулся, обнажив желтые зубы. — Хорхе, — его голос звучал маслено и скользко. — Правая рука… Ты вводишь меня в озарт — глаза его сверкнули как у кошки которая уже была готова прыгнуть на добычу — Я даже незнаю что просить за эти ценные сведения — он облизнул свой шрам на нижней губе. В этот момент Ньют, не в силах больше стоять на месте, рванул ко входу. — Эй! — окликнул Маркус, выставляя руку. — Сюда просто так не заходят, ты слишком трезвый для этого места — он расхохотался. — Прочь с дороги, — голос Ньюта звучал глухо, но в нем звенела сталь. —Смешной малец — Маркус полал знак парням которые стояли около входа, чтобы те не пускали его. Он толкнул одного. Толкнул сильно, со всей яростью и отчаянием, что копились в нем. Тот пошатнулся, врезался спиной в косяк и с матом сполз вниз. Второй дернулся, но Томас и Минхо встали стеной. — Сидите тихо, — процедил Минхо. — У нас разговор не закончен. Ньют уже влетел внутрь.