Ты похож на ангела...

Оди сидела в пыли, прижимая к себе тело Ньюта, и мир вокруг перестал существовать. Она не слышала криков, не замечала дыма, не чувствовала боли в разбитых коленях. Только его бледное лицо, только кровь, пропитывающая её одежду, только тишина там, где должно биться сердце. — Оди! Кто-то схватил её за плечо, дёрнул с такой силой, что она чуть не упала. Она подняла голову и сквозь пелену слёз увидела Винса. Лицо его было перепачкано копотью, на виске запёклась кровь, но глаза горели тем холодным, расчётливым огнём, который бывает только у тех, кто привык выживать любой ценой. — Вставай! — рявкнул он, не тратя времени на нежности. — Живо! — Ньют... — выдохнула она, не в силах разжать руки. Винс выругался сквозь зубы, наклонился и прижал пальцы к шее Ньюта. Секунда. Две. Три. Оди замерла, боясь дышать. — Живой, — отрывисто бросил Винс. — Пульс есть. Но если будем тут сидеть — сдохнет. Он ловко подхватил Ньюта, перекинул через плечо, будто тот ничего не весил. Оди вскочила на подгибающихся ногах, схватилась за локоть Винса, чтобы не упасть. — Бежим! — крикнул он и рванул в сторону укрытия. Они бежали. Оди спотыкалась на каждом шагу, кровь из носа всё ещё капала, перед глазами плыло, но она бежала. Потому что если она остановится — всё. Потому что Ньют нуждался в ней. Сзади гремели взрывы — догорали остатки вертолётов. Солдаты ПОРОКА, те, кто уцелел, грузились в уцелевшие машины и уходили. Они даже не пытались преследовать — слишком деморализованы, слишком напуганы тем, что только что произошло. И вдруг из динамика одного из улетающих вертолётов раздался голос. Усиленный громкоговорителем, искажённый помехами, но до боли знакомый. — Оди! Она замерла на бегу, обернулась. — Оди, это ещё не конец! — голос Джейсона плыл над разрушенным лагерем, холодный и спокойный. — Твоя мама и я всё равно заберём тебя. Рано или поздно. Ты наша. Мы тебя создали. И мы тебя вернём. Вертолёт поднялся выше, развернулся и улетел в сторону гор, оставляя за собой только чёрный шлейф дыма. — Бежим! — Винс дёрнул её за руку, вырывая из ступора. — НЕ СМОТРИ НА НИХ! Они добежали до бункера — старого убежища, врытого в скалу. Тяжёлая металлическая дверь с грохотом захлопнулась за ними, отсекая внешний мир. Внутри было темно, сыро и тесно. Кто-то из выживших уже зажигал свечи, кто-то перевязывал раненых. Стоны, плач, мат — всё смешалось в один сплошной гул. — Стол! — скомандовал Винс, и двое бойцов мгновенно освободили место, скинув на пол какие-то ящики. Он бережно, насколько это вообще было возможно в такой ситуации, опустил Ньюта на деревянную поверхность. Тот даже не пошевелился — только голова безвольно мотнулась в сторону. — Свет сюда! — рявкнул Винс. Кто-то поднёс керосиновую лампу. Оди зажала рот рукой, чтобы не закричать. Рана на плече Ньюта выглядела страшно. Входное отверстие — аккуратное, почти незаметное, но сзади... Сзади зияла рваная дыра, из которой всё ещё сочилась кровь. Пуля прошла навылет. — Сквозное, — коротко бросил Винс, ощупывая края раны. — Хорошо. Хотя бы искать ничего не надо. — Что значит «хорошо»? — выдохнула Оди. — Там же... — Хорошо то, что пуля не застряла внутри, — перебил Винс, не глядя на неё. Он уже доставал какие-то склянки, бинты, порошки. — Если бы осталась — пришлось бы резать, а я не хирург. А так... промоем, зашьём, перевяжем. Если заражения не будет — выживет. — Если? — голос Оди сорвался. Винс поднял на неё тяжёлый взгляд. — Слушай. Я сделаю всё, что могу. Но тут не больница, антибиотиков почти нет, а рана грязная. Дальше — как повезёт. Оди отошла. Прислонилась спиной к холодной бетонной стене и смотрела, как Винс промывает рану какой-то мутной жидкостью, от которой Ньют даже в беспамятстве дёргается и стонет. Как засыпает в рану жёлтый порошок, от которого идёт лёгкий дымок. Как туго бинтует плечо, останавливая кровь. — Сквозное ранение — это когда пуля прошла насквозь, — пробормотал Винс, будто объясняя сам себе. — Главное — не задеть крупные сосуды и нервные окончания. Повезло твоему парню. Ещё сантиметр в сторону — и руку бы потерял. А так... отлежится. Он закончил, вытер руки окровавленной тряпкой и только тогда посмотрел на Оди. — Иди к остальным. Я посижу с ним пока. — Нет, я... — Иди, — Он помолчал и добавил. —  Ты молодец... если бы не ты нас бы наверное не было, так что я у тебя в долгу— он еле видно улыбнулся. Она также еле улыбнулась в ответ и поплелась к остальным, еле переставляя ноги. В соседнем отсеке бункера собрались выжившие. Оди насчитала человек двадцать — жалкие остатки того лагеря, который ещё несколько часов назад казался надёжным убежищем. Многие были ранены, кто-то плакал, кто-то тупо смотрел в стену. Хариет перевязывала какого-то парня, Фрайпан стоял у стены, сжимая в руках автомат так, будто это была единственная ниточка, связывающая его с реальностью. Оди подошла к ним. — Где Минхо? — спросила она, хотя уже знала ответ. Фрайпан поднял на неё глаза. В них была такая боль, что Оди отшатнулась. — Забрали, — прохрипел он. — Его и Мартина. И ещё пятерых. Схватили, когда мы пытались прорваться к Томасу. Втащили только его, он щас без сознания, кго хорошо огрели прикладом в этой суматохе. Оди закрыла глаза. Минхо. Мартин. Ньют. Томас. Сколько жертв из за нее. — Мы должны их вернуть, — сказала она твёрдо. Фрайпан горько усмехнулся. — Вернуть? Ты видела, что там творится? У нас людей почти не осталось, оружия нет, раненых полно. Как мы их вернём? — Не знаю, — ответила Оди. — Но мы должны попытаться, должен де быть хоть какойто выход. Она развернулась и пошла искать Винса. Нашла его у входа в бункер — он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку. Усталый, постаревший на десять лет за одну ночь. — Винс, — позвала она. Он повернул голову. — Надо спасти тех, кого забрал ПОРОК. Минхо, Мартина... и твоих людей  тоже. Винс молчал долго. Так долго, что Оди уже решила — откажет. — Ты понимаешь, о чём просишь? — сказал он наконец. — У нас нет сил на вылазку. Нет людей. Нет оружия. Нет плана. Если мы пойдём сейчас — мы все погибнем. — Если мы не пойдём — они погибнут, — возразила Оди. — Или хуже. Вы знаете, что ПОРОК делает с пленными. Винс сжал челюсти. — Знаю, — выдохнул он. — Они мои друзья — я немогу их оставить - продолжала Оди. Винс смотрел на неё. Долго. Пристально. Будто видел впервые. — Если у тебя и правда есть такая сила... может, у нас действительно есть шанс — глаза его заблестели, это было похоже на надежду и озарт, а вдруг у них и правда получится. — Вы согласны? — Я согласен поговорить с людьми, — поправил Винс. — Узнать, кто готов идти. И если наберётся хоть несколько человек — мы попробуем. — Спасибо, — выдохнула Оди. Винс же ничего не ответил, и качая головой ушёл кудато вглубь бункера, наверное размышлял о словах Оди. Она спустилась обратно в отсек, где оставила Ньюта. Винс сдержал слово — рядом с ним сидел один из бойцов, но при виде Оди поднялся и молча вышел, оставляя их наедине. Оди пододвинула табуретку к столу, села и взяла Ньюта за руку. Ладонь его была тёплой — горячей даже, начинался жар. Но пальцы слабо сжались в ответ на её прикосновение. Живой. — Ты только держись, — прошептала она. — Слышишь? Ты мне нужен. Я без тебя не справлюсь. Он не ответил. Только дыхание стало чуть глубже. Оди сидела так долго. Смотрела на его лицо — бледное, осунувшееся, но такое родное. Гладила его пальцы, целовала костяшки, шептала что-то бессвязное, успокаивающее. За стенами бункера постепенно стихало. Где-то далеко ещё стреляли, но звуки доносились приглушённо, будто из другого мира. Свеча догорала, оплывая воском. Оди сама не заметила, как усталость взяла своё. Голова опустилась на край стола, рука всё ещё сжимала ладонь Ньюта, и в какой-то момент она провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений.