Ты похож на ангела...

Сознание возвращалось не болью, а запахом. Свежим, зелёным, таким невозможным в этом мире запахом мокрой после дождя травы и цветущей вишни. Оди открыла глаза и села. Она сидела на крыльце небольшого, аккуратного одноэтажного дома с белыми стенами и синими ставнями. Дом был именно таким, какой она всегда рисовала в своих мечтах, когда они с мамой листали старые журналы в те времена, когда ещё были журналы и время, которое можно было тратить на мечты. Уютным, с маленьким крылечком, резными перилами и горшочками с цветами на ступеньках. Сердце пропустило удар. Перед домом простирался огромный участок. Вишнёвый сад, усыпанный бело-розовой пеной, тянулся до самого горизонта, где виднелась крыша конюшни. Воздух был напоён медовой сладостью — так пахнет только в мае, когда цветы сходят с ума. Она не верила своим глазам. Медленно спустилась с крыльца, чувствуя под босыми ногами прохладную, влажную землю. Трава щекотала ступни, роса холодила кожу. — Это… это невозможно, — прошептала она. Вдруг из-за куста сирени вылетел пушистый рыжий комок — небольшая дворняжка с лисьей мордочкой и невероятно добрыми глазами. Собака подбежала к ней, радостно взвизгнула и принялась тереться о ноги, виляя хвостом так, что он размазывался в воздухе рыжим пятном. — Привет, — Оди присела на корточки и запустила руки в тёплую, мягкую шерсть. Пёс лизнул её в щёку — язык шершавый, тёплый, живой. В тот же миг чьи-то пушистые тела начали тереться о её голени. Она опустила взгляд. Огромный чёрный кот с белыми «носочками» на лапах и белоснежной манишкой на груди смотрел на неё янтарными глазами и требовательно мяукал. А рядом с ним, забавно перебирая лапками, тёрся рыжий, с такой же белой грудкой, поменьше и невероятно ласковый. — Вы настоящие? — прошептала она, гладя обоих сразу. Коты заурчали громче, собака лизнула руку. Вдали, у конюшни, тихо заржала лошадь. — Это могло быть твоим. Голос раздался отовсюду и ниоткуда. Спокойный, даже печальный. Оди выпрямилась, оглядываясь. Идиллия вокруг неё начала мерцать, как плёнка старого кино, как слюда на огне. — Всё могло быть иначе, — продолжал голос. Картинка сжалась в точку, поблекла и рассыпалась миллионом серых пылинок, которые унесло ледяным ветром. Она стояла посреди пепелища. Лагерь, точнее, то, что от него осталось, — чёрные головешки, покорёженный металл, пепел, который набивался в нос и рот, скрипел на зубах. А прямо перед ней, в этом аду, стоял ОН. Человек в дорогом костюме — ни пятнышка пепла на идеально выглаженной рубашке, ни пылинки на лакированных туфлях. Но Оди больше не было страшно. Чувства притупились. Она просто устала. — Я предупреждал тебя, — сказал он мягко. — Если бы ты пошла с нами сразу, ничего бы этого не случилось. Вместо ответа она посмотрела сквозь него. Там, за его спиной, в пустоте, она увидела Ньюта. Он был прикован к чёрной колонне из живых, шевелящихся щупалец, которые оплетали его руки, ноги, грудь, оставляя свободным только лицо. Глаза закрыты, голова безвольно опущена. — Отпусти его, — сказала Оди. Голос прозвучал ровно, без мольбы, без истерики. — Сделай так, чтобы они все выбрались. И тогда я останусь с тобой. Человек в костюме удивлённо приподнял бровь. Смотрел на неё долго, изучающе. — Смелое предложение. Ты готова пожертвовать собой? — Да. Он улыбнулся. Поднёс руку к лицу, задумчиво постучал пальцем по подбородку. Потом, не сводя с неё взгляда, резко щёлкнул пальцами. Щупальца, сковывавшие Ньюта, вздрогнули, зашипели и начали расползаться. Они сползали с его тела чёрными, скользкими змеями и исчезали в никуда. Ньют безжизненной куклой рухнул на пепелище. Оди зажмурилась, не зная, чего ждать дальше. Тишина длилась вечность. А потом она почувствовала движение воздуха. Он подошёл. Она открыла глаза и увидела его прямо перед собой. Он медленно поднял руку. И рука эта начала меняться. Кожа побледнела, пошла чёрными венами, которые пульсировали и шевелились под кожей, а затем из неё, извиваясь и шипя, полезли точно такие же щупальца, которые только что держали Ньюта. Рука увеличилась в размерах, став неестественно длинной и чудовищной. Оди смотрела на это с ужасом и зачарованностью, не в силах пошевелиться. Человек улыбнулся — широко, страшно — и резко накрыл её голову своей трансформированной ладонью. В ту же секунду Оди показалось, что её окатили кипятком. Острая, всепоглощающая боль пронзила всё тело. Она горела изнутри. Каждая клеточка, каждая жилка полыхала огнём. А вместе с огнём в неё втекало что-то чужое, холодное, скользкое, заполняя пустоты, о существовании которых она даже не подозревала. — Теперь ты моя, — эхом прозвучал его голос в её голове. Оди закричала.

***

— А-а-а-а! Она села на койке, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось, грозя выскочить из груди. Всё тело горело, но это был уже не тот адский огонь из сна, а просто жар. Холодный, липкий пот покрывал лоб, стекал по вискам, щекотал шею. Она была в своей палатке. Тусклый свет пробивался сквозь брезент — значит, снаружи уже утро. Пахло сыростью и тканью. Рядом, на койке, спал Ньют. Рука перевязана свежими бинтами, лицо бледное, осунувшееся, но спокойное. Грудь мерно вздымалась. Живой. Оди смотрела на него, чувствуя, как в груди пульсирует то самое — тяжёлое, чужое. Оно никуда не делось. Оно было здесь. Она бесшумно встала, накинула куртку поверх майки и вышла. Марта спала в своём закутке — маленькой комнатке, заставленной ящиками с лекарствами и самодельными полками. Оди постучала. — Марта. Проснись. Дверь открылась почти сразу. Марта, взлохмаченная, в старом свитере поверх ночной рубашки, с испуганным лицом, втянула её внутрь. — Что случилось? Ньют? — Нет. Со мной. Оди зашла и села на единственный табурет. Марта присела напротив на ящик, вглядываясь в её лицо. — Рассказывай. Оди рассказала. Всё. Про дом, про сад, про котов и собаку. Про человека в костюме. Про щупальца. Про то, как он накрыл её голову рукой и внутрь что-то втекло. Про тяжесть, которая теперь живёт в груди. Марта слушала молча, не перебивая. Только когда Оди закончила, доктор долго смотрела на неё. — Это не просто кошмар, — сказала она наконец. — Я не знаю точно, что это, но… ты не первая, о ком я слышу такие вещи. До всего этого, когда ПОРОК ещё прикрывался наукой, ходили слухи про эксперименты. Про то, что они ищут людей, которые могут принимать сигналы. Видеть то, что далеко. Слышать чужое. — При чём тут я? — Не знаю, — честно ответила Марта. — Но если это правда, если они действительно тебя нашли… нам нужно быть готовыми ко всему. Оди кивнула. Встала. Она вернулась в палатку. Ньют спал, тихо посапывая. Оди села на край койки, посмотрела на него. Потом перевела взгляд на свои руки. Обычные руки. Ничего не изменилось. Но внутри, глубоко, пульсировало то самое — тяжёлое, чужое, очень реальное. Оди легла рядом с Ньютом, прижалась к его здоровому плечу и закрыла глаза.