Ты похож на ангела...

Четыре месяца подготовки вымотали всех. Ньют почти не спал, прокручивая в голове схемы и маршруты. Бренда моталась между бункером и старым базаром, выуживая крупицы информации. Хорхе чистил оружие так, будто от этого зависела его жизнь — впрочем, так оно и было. Томас и Фрайпан таскали ящики с боеприпасами, сверялись с картами и мрачно шутили, когда никто не слышал. Томас изменился больше всех. Он почти не спал, всё время смотрел на карту и что-то бормотал под нос. Оди знала, о чём он думает — о Минхо. О том, успеют ли они. О том, что будет, если не успеют. Винс собирал их каждый вечер, и план обрастал деталями, как снежный ком.

***

Ночи перед операцией были самыми тяжёлыми. Оди лежала на койке, смотрела в темноту и слушала дыхание Ньюта. Ровное, глубокое — он проваливался в сон мгновенно, стоило голове коснуться подушки. Вымотался. А она не могла. Внутри что-то пульсировало. Не больно, не тревожно — просто напоминало о себе. Тягучее, тёплое, оно разливалось под рёбрами, и Оди в который раз прислушивалась к этому ощущению. — Ты там? — прошептала она одними губами. Тишина. А потом — лёгкое шевеление. Будто кто-то повернулся к ней, прислушался. Тёплая волна прокатилась по груди. Оди замерла. — Ты меня слышишь? Снова тепло. И вдруг в голове — не голос даже, а скорее мысль, чужая, спокойная, чуть насмешливая: «Слышу. Ты громко думаешь.» Оди села на койке, забыв, что вокруг ночь, что Ньют спит рядом, что вообще-то она должна отдыхать. Сердце забилось чаще, но страшно не было. Только удивление — огромное, почти детское. — Ты заговорил? «Я всегда говорил. Ты просто не слушала.» Оди облизала пересохшие губы. — Кто ты? «Долгая история. Для тебя - слишком долгая. Считай меня попутчиком. Я видел тысячи таких, как ты. И тысячи таких, как те, кто тебя окружает. Люди удивительно предсказуемы. Ты можешь звать меня Дианон» — Дианон, — повторила она шёпотом. Внутри отозвалось теплом. Согласно.

***

Дианон молчал. Не мешал. Но Оди знала — он здесь. Его спокойствие передавалось ей, и впервые за долгое время внутри было почти... тихо. Утро операции встретило их серым, тяжёлым небом. Группы разошлись. Хорхе и Бренда ушли на точку перехвата. Оди, Томас, Фрайпан и Винс заняли позиции у моста. Ньют спустился в сухое русло под ним. Оди лежала за валуном и смотрела на небо. Рядом дышал Томас — часто, нервно. — Вытащим, — сказала она тихо. — Обязательно. «Если не облажаетесь.» — Заткнись, — прошептала Оди. — Что? — не понял Томас. — Не с тобой. Томас посмотрел на неё странно, но ничего не сказал. Поезд показался ровно через десять минут. Дальше всё было как в тумане — и одновременно чётче, чем когда-либо. Дианон молчал, но Оди чувствовала его присутствие. Он наблюдал. Ждал. Когда они с Томасом вскрывали сцепку, когда штырь не поддавался, когда время утекало сквозь пальцы — Дианон не вмешивался. Только когда Оди собрала всю сущность внутри и штырь вылетел, в голове раздалось одобрительное: «Неплохо.» Оди выдохнула, вытирая кровь из носа. А потом вертолёт унёс третий вагон, а седьмой ушёл в тоннель. Оди смотрела на чёрную дыру, где исчез Мартин, и чувствовала, как внутри всё обрывается. «Ты вернёшься за ним.» — Голос Дианона был спокоен, без тени сомнения. «Я знаю.» — Откуда? «Просто знаю.» Оди молчала, глядя на пустые рельсы.

***

В бункере Винс собрал всех. Минхо сидел на лавке, закутанный в одеяло, с кружкой горячего пойла. Томас не отходил от него. Фрайпан курил в углу. Хорхе молча пил воду. Бренда пристроилась рядом с Оди и Ньютом. Винс вошёл, встал в центре. — Ты хотела говорить, — сказал он, глядя на Оди. — Да. — Оди поднялась. — Мартин остался там. В седьмом вагоне. Мы должны вернуться. — Я не пойду, — отрезал Винс. Тишина. — Что? — Ты слышала. Я только что рискнул всем. Людьми, оружием, вертолётом. Мы вытащили Минхо. Это победа. А то, что ты просишь сейчас — снова лезть в пекло. — Но Мартин... — Я не хочу больше терять людей, — перебил Винс. — Посмотри на них. Минхо едва стоит. Томас сам не свой. У нас кончились боеприпасы, кончились силы. Если я поведу их снова — я их угроблю. Он обвёл взглядом сидящих. — Единственное, что я могу для тебя сделать — подождать. Две недели. Потом мы уходим. — Две недели, — тихо повторила Оди. — Две недели. Это всё. Он вышел. Оди обвела взглядом сидящих. Бренда смотрела в пол. Хорхе молчал. Томас отвёл глаза. Фрайпан отвернулся. Никто не вызвался идти. — Я поняла, — сказала она ровно. И вышла. Ньют догнал её в коридоре. — Оди... — Нормально. — Она улыбнулась. Устало, но улыбнулась. — Просто устала. Пойдём спать. Он смотрел на неё долго. Потом кивнул. — Только не уходи в себя. Я рядом. — Я знаю. «Врёшь ты плохо,» — заметил Дианон, когда они уже легли. — Заткнись, — мысленно ответила Оди. — Он не должен знать. «Как скажешь. Но без меня не суйся.» — Ты со мной? Он ни чего не ответил. Наверное не посчитал нужным.

***

Ночь опустилась на бункер тихо и тяжело. Оди лежала на койке и смотрела на спящего Ньюта. Лунный свет падал на его лицо, делая его почти прозрачным, неземным. Светлые волосы разметались по подушке, рука свесилась с койки. Она смотрела на него и запоминала. Каждую тень. Как тихо он дышал во сне — ровно, спокойно, будто знал, что она рядом. Будто верил, что утро будет добрым. В груди шевельнулось что-то тёплое. Не голос, не мысль — просто толчок. Тихий, настойчивый: пора. Оди замерла на секунду, прислушиваясь к себе. Потом медленно, стараясь не скрипнуть койкой, села. Рюкзак был готов — собран ещё днём, спрятан под курткой у входа. Она нащупала его в темноте, закинула на плечо. Замерла. Повернулась. Ньют спал. Всё так же ровно, всё так же беззащитно. Она шагнула к нему. Осторожно, едва дыша, коснулась губами его лба. Тёплый. — Я вернусь, — прошептала Оди одними губами, без звука. Он не ответил. Она выпрямилась и выскользнула из палатки. Коридор встретил её темнотой и тишиной. Оди шла на цыпочках, прижимаясь к стене, обходя знакомые ящики. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри, под рёбрами, было спокойно. Тепло вело её вперёд. Тяжёлая металлическая дверь поддалась с тихим скрежетом. Оди замерла, прислушиваясь. Ни шагов. Ни голосов. Только ветер. Она шагнула наружу. Ночной воздух ударил в лицо — холодный, сухой, пахнущий песком и свободой. Где-то далеко завыли шизы — тоскливо, обречённо. Над головой — миллион звёзд. Холодные, равнодушные, прекрасные. Оди подняла рюкзак, поправила лямку. Посмотрела на звёзды, на чёрный силуэт бункера за спиной, на узкую тропу, уходящую в темноту. «Боишься что не вернёшься?» Оди помолчала. Страх был - липкий, холодный, он сидел где-то внизу живота и тихо подвывал. Но не за себя. — Боюсь, — ответила она тихо. — Не хочу оставлять его одного, но знаю если сейчас не сделаю рывок, потом будет уже поздно. «Тогда ты правильно делаешь» Ответил он и ушёл в глубь, внуторь ее сознания.