Это все осень

Гриф Получив курьерскую посылку и сгоняв на место запланированного действия, я погрузился в чтение интересующей меня темы. Короче, готовился, как мог, но внутри все равно ощущал мандраж. Я бы выпил на самом-то деле, но одно из правил гласит, что обязательно нужно быть трезвым. Когда захожу за ним, веду себя сдержанно, а то утянет не в ту степь, а мне бы не мешало настроиться. На что я подписался вообще?! — Ты уверен? Ещё не поздно передумать. Волнуешься?! О нет, не стоит. Идти на попятную не собираюсь, можешь не сомневаться. — Уверен. Одевайся, я вызову такси. Лед кивает и уходит собираться. Вызвав машину, стою как столб, а мимо проплывает Чижик с котлетой во рту. — Валера, настало твое время! — сообщаю громко. — Я очень на тебя рассчитываю. Чижик тормозит и кашляет, не выпуская котлету изо рта, глухие звуки, но еду удержал. Вкусно, да? Ниче, я тебя научу уму-разуму, и сам так сможешь. Вернувшийся, уже одетый в джинсы и кофту Лед, смеется над ним и, протянув пакет, кутается. У меня есть к нему ряд вопросов, но их мы можем обсудить позже, когда поблизости не будут порхать голодные птахи. Про содержимое пакета догадываюсь, но посмотрим, оставлю на потом. Так, все в порядке. Ему от этого станет легче. Это как лекарство. Я справлюсь. Мы справимся. Поездка выходит молчаливой, но Лёд, положив руку мне на бедро, поглаживает. Действует успокаивающе. Я, может, никаких страхов и не выказываю, но опасения во мне все равно присутствуют. Ведь, как ни крути, это может быть опасно, если сразу пробовать сложные вещи или просто переборщить. Безопасность, добровольность, разумность — являются базовыми принципами БДСМ. Торможу водителя заранее и выхожу на улицу, вдыхая чистый снежный запах. В лесах всегда погода чуть иная, особенно, когда они за городом. Таксист уезжает сразу же, так что, не опасаясь, что нас переедут, беру Льда за руку. Тепло его рукѝ проникает глубже, согревая меня всего и я, сделав шаг к нему, целую. Не могу без этого, хоть убей. И он отвечает, прижимаясь ближе, углубляя поцелуй, гасит мои внутренние волнения собой. — Почему лес? — Думаешь, легко найти жилплощадь под Новый год? — с улыбкой спрашиваю и веду вперед по тропинке, петляющей меж деревьев. — У одноклассника бизнес-хуизнес, не знаю как это обозвать. Короче, сдает охотничьи домики, их несколько, этот самый ближайший. Бесплатно, что вообще чудесно, но только для меня и только потому, что брони нет, самое главное — свалить завтра до пяти и оставить дом чистым. Никаких соседей, по-моему, отлично. — Меня иногда пугает твоя суперспособность решать проблемы мгновенно. Что-то не замечал у себя наличия такого дара. — У меня просто было общительное детство и много приятелей. В этом нет моей заслуги, разве что помнить кто чем занимается. — Да я не только об этом. Ты вообще все пытаешься решить сразу, не оттягивая. Просто пошел и сделал. Это меня удивляет. — Как же иначе? Это первое правило мужчины: сказал — делай, а не можешь, просто так не пизди. Лед, хохотнув, приобнимает, и я понимаю, что пора бы уже выспросить про интересующие меня вещи. — Ты готов? — Да. А ты? — Да. Стоп-слово? — Снег, — отвечает быстро, не задумываясь. Это у него на постоянку такое слово или потому что тут снег везде?! — Есть пожелания? Вообще я читал, там нужно планировать сценарий, но не уверен, что смогу ему в точности следовать и вообще не могу так… — На хуй сценарий. Просто попытайся разбудить в себе доминанта, если он есть — сам подскажет, а нет, значит, ничего не выйдет. Эй, внутренний доминант, просыпайся! Тебе скоро дадут волю! Ты там есть вообще? Ау? — Ну, в крайнем случае, если ни хуя не выйдет, буду тебя кормить и на озеро свожу, раз уже все равно здесь. Только это нежелательно, не хочу я тебя никуда отпускать потом и сидеть с Чижиком вдвоем под елкой в Новый год. Я с тобой хочу. Все с тобой хочу, и праздники, и хуевые дни, и просто будни. — Ага. Я люблю лес. В любом случае хорошо время проведем. Уже в домике — настоящем деревенском срубе — мы раздеваемся и проходим в одну из комнат. Лед сразу же садится на кровать, закручиваясь в странную для него конфигурацию, точнее непривычную — в позу лотоса, раздвинув широко колени и уперев ступни друг в друга. Указав на место напротив, говорит: — Предлагаю без кляпа. Так тебе будет спокойнее, будешь точно знать, не надо ли остановиться. Киваю. Да, мне точно нужно будет знать, что с тобой все в порядке и что ты не хочешь прерваться. — Сейчас же необязательно следовать твоему правилу — лицом к лицу? — Нет. Лицом к лицу это для нежного. Сейчас не то. Боль — можно. Синяк — не страшно. Все что сильнее — табу, контролируй себя. Все, что есть в пакете, используй без заморочек. Связывать и фиксировать, естественно, тоже можно. И не бойся, иначе это и мне передастся, и пиздец у нас будет, а не секс. Ты должен быть уверен в себе, а я — отпустить себя и довериться. Киваю, обозначая, что понял. А я и не боюсь уже, внутри что-то близкое к предвкушению лопочет. — И, Гриф… что бы ты там себе ни надумал, это приносит удовольствие и мне. Просто знай это. — Хорошо. Я, кажись, как Герасим, на все согласен, лишь бы тебе было от этого хорошо. Поднявшись, стягиваю кофту и, кинув на стул, говорю: — Дай мне двадцать минут, пожалуйста, и заходи в последнюю дверь вон в том коридоре. Желательно раздетый. Скрывшись в комнате, сначала проверяю все еще раз, а потом проглядываю содержимое пакета. Ой, бля, эту хрень, что в уретру суют, точно пробовать никогда не буду. Фу, даже член заболел. Брр. Веревки, стеки, ремешки для рук и ног, ошейник, плетки всяческие, зажимы для сосков в виде болтов. Короче, готов Лед ко многому, но я точно не буду это все использовать, хотя парочка вещиц точно сегодня пригодятся. Снимаю с себя всё и надеваю лишь свободные джинсы на голое тело. Я спокоен как удав, внутри начинает полыхать, хотя в комнате и свежо. Еще раз пробегаюсь глазами по обстановке. Окна зашторены плотными темными гардинами, не пропускающими свет, из освещения лишь прикроватная лампа, что стоит сейчас в центре комнаты на длинном столе со всем, что нам может сегодня понадобиться. Напротив большой кровати с металлическим витиеватым изголовьем — Андреевский крест, купленный мной вчера и сегодня мною же собранный. Предвкушение набирает обороты, я чувствую в себе прилив энергии, что будоражит кровь. Ровно через двадцать минут в комнату заходит Лед, абсолютно нагой и с распущенными волосами. Отлипнув от стены, где ожидал его прихода, подхожу к нему, оказываясь за спиной. — На колени, — голос, словно прочувствовав атмосферу, меняется, становясь более хриплым и властным. Лед выполняет приказ, и я отмечаю его возбуждение и опущенный взгляд в пол. Медленно обхожу по кругу, создавая видимость, что еще раздумываю, вынуждая его расслабиться. Усыпление бдительности. Снова оказавшись за ним, резко набрасываю на него ошейник и застегиваю. Не люблю, когда его что-то закрывает, мешая ласкать так, как хочется, но сейчас у нас другие игры, да и есть в этом что-то завораживающее. Это все точно не по сценарию, это нельзя просто сыграть, я не актер. Просто делаю, не обдумывая и не прикидывая. Когда еще только планировал все это, не был уверен, что у нас получится хоть что-то, но даже если да, то ни о каких дополнительных заходах речи и быть не могло. Но вот сейчас, находясь здесь с ним, чувствуя, что ему это тоже нравится, понимаю, что это надолго, очень надолго. И мое желание, что я принудительно запирал в себе полтора месяца, сегодня вырвется. А ещё, что, насытившись, засыпать буду полностью удовлетворенный. Мы будем. Шаг вперед и палец цепляет за железное кольцо на ошейнике. Поиграем?! Иду вперед, спокойно, размеренно, но не слишком. Тяну его за собой следом, заставляя ползти на коленках до распоры, и только там отпускаю. Я выбрал самый простой крест из предложенных, но теперь мелькают мысли, что хочу такой же, но крутящийся, было бы удобнее. — Встань, — следует новый приказ. От его покорности внутри распирает, а пламя становится все больше и горячее. Медленно опускаю руки на его плечи, почти ласково и безобидно, но в следующий миг его разворачиваю и прижимаю спиной к кресту, он резко выдыхает, а я, ухмыльнувшись, уже креплю его запястья к доскам. За руками следуют ноги. Выпрямившись, провожу пальцами по его груди, запуская по телу табун мурашек. Прекрасный в своей покорности, глаза вверх так и не поднимает. Словно заскучав, отхожу от него и прикуриваю, опираясь на стол. Это зрелище нужно запечатлеть… Хочу его такого всего распятого, не смеющего ничего просить, но отчаянно желающего. Начать решаю с самого, на мой взгляд, безобидного и, откинув крышку у сумки-холодильника, беру в руки кубик льда и возвращаюсь к нему, наклонившись, прикусываю мочку уха и, вспомнив, что не я один забыл покурить на улице, прислоняю сигарету к его губам, и он жадно затягивается. Надо запомнить, что перед процессом не стоит забывать про перекур, хотя… Поднося сигарету уже к своему рту, второй рукой опускаю на его шею ледяной кубик. Лед это так символично, да?! Он дышит чаще, а я веду холодок по его телу вниз к груди и касаюсь соска, что становится еще более твердым, второй вообще игнорирую. Льдинка скользит дальше, пока он выравнивает дыхание, делая обычным. У тазобедренной косточки останавливаюсь и, отняв руку, не трогаю его, затягиваясь. Когда резко дотрагиваюсь кубиком до его члена, он вздрагивает, втягивая в себя воздух, но я уже отхожу. Возбуждение его от этого действа не пострадало. Вообще интересно, это как игра, только более приятная… И меня заводит, член даже в свободных штанах, нашел куда упереться. Хочу его, как всегда сильно, и, как оказалось, мне совершенно не важно кто сверху и нежно ли это, или вот как сейчас. Я просто хочу его любого, всегда, по-всякому. Он тоже ощущает все так? Я сделаю так, что о других он и думать забудет, открою для него всего себя, вытаскивая из потаенных мест все заглушенные и спрятанные желания. Я хочу единения с тобой, Лед. Льдинка летит обратно в холодильник, сигарета в пепельницу, а я беру два новых предмета. Вернувшись, оттягиваю сосок, что до этого мучил холодом, и отправляю его в крепкие объятья зажима, Лед шумно выдыхает, а я ласково провожу по второму теплой рукой. Отстранившись, перехватываю поудобнее плетку и веду мохнатым веером по телу, чтоб в следующее мгновение ощутимо шлепнуть по боку, отчего его живот слегка втягивается. Продолжаю чередовать, ласковые касания со шлепками, но, дойдя до бедра, делаю особенно сильный, вырывая из него стон — смесь боли и удовольствия. Хочу его еще больше и этот звук прокатывается по мне словно молния. Такой же сильный шлепок ощущает и его икра. С удовольствием разглядываю покраснения на его коже. Хочется большего, но спешить некуда. Я вытесню из него всю хуйню, что гложет, заменив собой. Откинув на стол плетку, нагибаюсь и отцепляю его ноги по очереди, не снимая с них ремешки, они нам еще пригодятся. Все же черная кожа тут смотрится круто. После того, как и руки, в этих чёрных кожаных браслетах, оказываются на свободе, тяну за колечко в ошейнике вниз, опуская на колени. — Открой рот, — новый приказ, сопровождаемый вжиканьем молнии расстегиваемых джинсов. Член с готовностью выпрыгивает, и я направляю его в открытый рот, вгоняя до самого горла. Пальцы вплетаются в волосы, сжимая пряди, и насаживают голову еще больше. Управляя процессом лишь руками, заставляю его принять меня полностью, а на шестой, ощущая себя в его горле, перемещаю одну руку с волос и зажимаю его нос. Щеки начинают краснеть, на ресницах образуется влага. Мне с тобой до невероятности кайфово, будь то активный качественный минет с твоей стороны или же мой трах твоего горла. Отстраняюсь и большими пальцами вытираю его глаза. Было бы кайфово сейчас кончить в его рот, но столько всего не испробовано еще… Вздергиваю его вверх за ошейник, снимаю зажим, кидая на стол; оглаживаю руками бедра и, резко развернув, впечатываю в распорку, сразу же фиксируя руки, а затем ноги. Если ранее он мог видеть из-под опущенных ресниц, что я делаю, то теперь ничего, лишь загадочная неизвестность. Я одновременно чувствую власть над ним и доверие оказанное мне. Меня пьянит эта ситуация. Ты ведь в курсе, что идеальный? Наша полная совместимость… Ты тоже ее ощущаешь? Приходится подвинуть стол ближе, чтобы не ходить туда-сюда, и вот на его спину опускается плеть. В этот раз нет ласковых поглаживаний, лишь размеренные шлепки, произвольно опускающиеся на спину и ноги. Может потом я буду больше смаковать каждый момент и задерживаться дольше, но сейчас, пока это все так свежо для меня и завораживающе, чередую, не позволяя ему привыкать к одному действу. Сильный удар кожаных косичек прилетает на ягодицу, и вот я уже вовсю атакую обе под сдержанные хрипы. Приходит мысль, что здесь хорошо бы смотрелись гартеры и надо будет обязательно приобрести. Быстро отложив плетку, обливаю пальцы из открытого тюбика смазки и вгоняю сразу два в его нутро, между красных половинок. Такой низкий, но приглушенный стон вибрирует в моем теле. Быстрое толкание в нем — в охуенно-жаркой тесноте — даже растяжкой нельзя назвать — это настоящий трах. Отстраниться, быстро надеть презерватив, полить его смазкой и вот я прижимаюсь к его входу, надавливаю и медленно проникаю головкой. Ласковые поглаживания ягодиц и шлепки по обеим, одновременно с последним, входя до конца в нереальную тесноту. Лед мычит, глуша стон, сомкнутыми губами. Как же хорошо быть в тебе. Хочу свести его собой с ума, чтобы все, что было до, стало серым и невзрачным. С ним во мне включился собственник, что готов затрахать его до потери сознания и выбить из него желания к другим, на деле показать, что я лучше. Надо было надеть кольцо, чтобы оттянуть наше неизбежное, но уже поздно, я сейчас точно не тормозну, чтобы его открепить и надеть его, а так рука не пролезет, слишком плотно он прижат к доскам и кожаной серединке. Да и сам долго не вытяну, чего таить. Обхватив рукой, зажимаю его горло у внутренней стороны локтя и, выйдя, резко толкаюсь обратно. Еще и еще, слушая его хрипы. Освободив шею, давая нормально вздохнуть, оттягиваю его волосы назад, прикусываю плечо и приказываю: — Кричи, — начинаю двигаться дико, жестко входя в его тело, удерживая себя за его волосы и за распору. Его больше не сдерживаемые стоны с хрипотцой выливаются в крики, пока вколачиваюсь в распростертое тело, все быстрее и быстрее. Трахать его так, одновременно отпуская и приобретая, — новый, доселе неизвестный, контроль, одно удовольствие. Ранее я волновался, что это произведет такое неизгладимое ощущение, что меня будут терзать флешбэки и начну загоняться по этому поводу, но нет, на деле именно в данный момент понимаю — сегодняшний секс буду с удовольствием смаковать в памяти. Потому что нет в этом ничего ужасного и дурного, нам обоим хорошо вместе и это нормально, все, что происходит — должно было произойти. Крики уже похожи на завывания, его руки дёргаются в креплениях и я понимаю, что его тело хочет кончить, но разве ему кто-то разрешал? Выхожу из него, любуюсь на покраснение кожи, капельку пота, стекающую вдоль позвоночника, и практически незаметное подрагивание, и снова прикуриваю. Сам кончить хочу, что пиздец, но намеренно извожу нас. Оргазм круче, когда он более долгожданный. Это, наверное, похоже на длительное воздержание, закончившееся суточной оргией, после которой даже пошевелиться не можешь. Больше терпишь — более ярко и сногсшибательно кончаешь потом. Снова оттянув его волосы назад, прикладываю сигарету к его губам, в этот раз позволяя сделать несколько жадных затяжек. Сигарета докурена, и я оттягиваю все еще красные половинки в стороны, резко вгоняя член до упора, и моментально срываясь на дикий ритм, ощущая всем нутром его крики, чтобы у самого обрыва, приказать: — Молчи, — и сойти вместе с ним с ума в молчаливом оргазме, когда так заебись, что перед глазами мушки, а все тело сводит, выгибая навстречу друг другу. Взять себя в руки после такого сложно, но у нас там кровать скучает и столько еще всего хочется, да и негоже ему отдыхать. А он именно это и делает, болтаясь на досках, удерживаемый лишь ремнями. Ничего страшного, потом вместе отдохнем. Чувствую, вырубимся после этого моментально. Скинув презик, присаживаюсь и отстегиваю ноги Льда. Укусив ягодицу, все еще розовую от шлепков, встаю и отстегиваю его руки. Лед встает на ноги, пошатываясь, придерживаю его за плечи, кусаю мочку и выдыхаю, опаляя кожу шеи, запуская мурашки, убегающие вниз. Это еще не все. Хватка за кольцо на ошейнике, несколько шагов и я толкаю его на кровать. Валяться ты просто так не будешь, можешь не переживать. Я еще не все тебе показал на сегодня. Сложно с ходу запомнить все новые для меня словечки, но мне и не экзамен в письменной форме сдавать. Беру с кровати палку, у которой с каждой стороны есть крепления, а уж пристегнуть к этим концам кожаные ремешки на руках и ногах, дело несложное, Лед очень расслаблен и покладист. Получается что-то похожее на… Да хуй его знает. Лед лежит на животе с согнутыми в коленях ногами, руки заведены назад, палка хорошо удерживает его запястья и щиколотки. Сажусь между его широко разведенных коленей, поглаживаю ягодицу и, оттянув в сторону, тут же поливаю промежность смазкой, уже другой, что ждала нас здесь. Лубриканта не жалею, даже проникаю носиком тюбика в его нутро. О нет, точно не хочу тебя сегодня порвать. Вообще не хочу, к слову. Взяв первую игрушку из ожидающих нас, сразу ввожу в него. Черный предмет больше похож на короткую дубинку с закругленным окончанием, чем на фаллос, но размерчик чуть меньше в диаметре, чем мой член, и после секса больно быть не должно, если только слегка. Вообще, конечно, заебись жить в наше время, все, что хочешь, есть в интернете, даже не нужно ходить краснеть по магазинам. Только плати и будет тебе много оргазмических радостей. Взяв пульт, врубаю игрушку, что с тихим жужжанием начинает вибрировать внутри, и встаю. Скорость маленькая и нужна для поднятия возбуждения, а не для развязки. Следующее, что делаю — это взяв стек, несильно опускаю на беззащитные подошвы ног. Лед поджимает пальчики, и я делаю так еще раз. Стоит помнить, что бить сильно им нельзя, дабы не рассечь кожу. Мы сюда потрахаться пришли, а не калечиться, так что нужно действовать сдержанно и стараться не попадать в одно и то же место. Все же, слегка увлекшись, наношу удар чуть сильнее, но Лед шипит, и я останавливаюсь, поглаживая розовую полоску. Ты бы сам себя увидел таким, каким тебя вижу я, тоже бы смог слегка переборщить. Это просто «вау!». Эпитеты из моей головы куда-то убежали. Откинув стек, хватаю его за руки и ставлю на колени. Палка, что все еще удерживает его конечности, заставляет тело выгнуться, выставляя бедра с уже заинтересованным членом вперед. Замечательно, это и нужно было. Сажусь на кровати, беру кольцо, что поможет нам удержать оргазм, и надеваю на его член. Выбирал, как для себя, зацени. С этими эрекционными штучками тоже не все просто, есть разные, я вот выбрал что поделено на две части — эластичная половинка способствует надеванию на разный размер и можно даже на стоящий член, а вторая, силиконовая часть, твердая, с кнопкой, которая и запускает вибрацию кольца. Когда новый девайс начинает работать, поднимаю взгляд и встречаюсь с ярким морозным днем, вместо радужки, в котором плещется обожание. — Не смотри, — хрипло велю, ибо пиздецки сложно удержаться от поцелуя. А если дотронусь до его губ, про все игры сразу же забуду и просто затрахаю. Лед послушно опускает взгляд и облизывает пересохшие губы. Изверг обольстительный! Быстро поднимаюсь, отдаляясь от соблазна, и вынимаю вибратор из него. Наверняка, прочувствовать вибрацию и внутри, и снаружи — это особо пикантное удовольствие. Новая игрушка — фаллоимитатор чуть большего калибра, — с натуральным цветом члена и с детальной проработкой в виде головки и вен, — уже без вибрирующего эффекта, но нам больше и не надо. Ввожу медленно, ведь он крупнее и первой игрушки, и меня, но там уже все так хорошо смазано, что проблем возникнуть не должно. Когда фаллос полностью в нем, начинаю уверенные толчки с оттягом — он входит по головку, выходит, потом снова, а на третий раз резкое введение до конца. Лёд вскрикивает, содрогаясь всем телом. Нравится? — Молчи, — твои стоны мы послушаем позже, иначе кончу только от твоего голоса. Все же, не сдержавшись от близости этих губ, тяну за волосы и, не останавливаясь внизу, набрасываюсь с жалящим поцелуем, покусывая, облизывая. Блядь, какой же ты охуенный. Лед, не сдержавшись, тихо стонет, не разрывая поцелуй. Тут же останавливаюсь и отстраняюсь, под разочарованный вздох. — Какой непослушный. Придётся тебя наказать, — блядь, это так круто звучит, что просто не могу. Внутри все взрывается и горит от предвкушения. Дилдо летит обратно на кровать, и я стягиваю с себя джинсы, заебали. Выключив кольцо, отхожу к столу и, прикурив, возвращаюсь к нему за спину. Я ничего не делаю, просто стою вне предела его видимости и курю. Глянув на время, слежу, чтобы кольцо находилось на члене не более двадцати минут. Это наказание бездействием влияет на меня тоже, я хоть и не нахожусь в такой позе, все равно всего лихорадит. Спустя бесконечные три с половиной минуты и выкуренную сигарету, слышу жалобное: — Пожалуйста… Бля, щас сдохну от этого, ну или сойду с ума и у меня член оторвется, полетев его трахать, ибо оставаться на месте и не делать этого архисложная миссия. — Не слышу. — Прошу… Дай почувствовать… тебя. — Будешь слушаться? — Да… Пожалуйста… Как не сорвался с места и не набросился на него, сам не понимаю. Но вот я рядом, спокойно отстегиваю его конечности от палки, Лед падает на кровать. Затекло все, наверное. Быстро глянув на часы, отмечаю, что у нас еще есть время поиграть и, повернув несопротивляющееся тело поудобнее, седлаю бедра, чтобы снова взять дилдо. Мне безумно понравилась его реакция на него. Возвращаюсь к прежнему, прерванному темпу, оттягиваю ягодицу, смотря, как игрушка проникает в растраханное нутро, как мышцы плотно обхватывают предмет. Лед молчит, тяжело дышит, но сдерживается. Еще раз глянув на время, понимаю, что пора. Игрушку откидываю и сильно шлепаю по ягодице, комментируя: — Хороший мальчик. Встав, переворачиваю его, стаскивая кольцо, и, подняв взгляд, вижу ранку на губе от прокуса. Бедный. Сложно было молчать, понимаю. Нависнув над ним, слизываю капельку выступившей крови, но большего себе не позволяю. Потом зацелую. Подтянув его к изголовью, креплю руки, просовывая в кольца на ремешках веревку. Фиксация слабая, не тянет, но и вертеться не даст. Вот эту вещицу хотел особенно попробовать. Надеваю на презик рельефную насадку на член. Она вся покрыта ребристыми кольцами вокруг ствола да пупырышками. Интересно, как она будет ощущаться ему. Полив ее смазкой, возвращаюсь к тяжело дышащему парню, он лежит на боку и я, согнув ему ногу, подтягиваю ближе к животу, но укладывая на кровать. Перед тем, как зайти, приказываю: — Не сдерживайся — хочу слышать тебя. Толкаюсь внутрь, плавно заходя до конца. Лед дергает руками, сильно натягивая веревки, и кричит: «Гриф», долго вытягивая букву «и». Хоть в нем и побывал крупный дилдо, меня из-за этой насадки охуеть как сжимает внутри него, даже в глазах темнеет от ощущений. Не давая нам больше пяти секунд, чтобы привыкнуть, начинаю двигаться, быстро, безжалостно трахая. Утопаю в его оглушающих криках — не уверен, не издаю ли сам нечто подобное… Все ощущения сосредоточены только внизу. Блядь-блядь, как же заебись! Не могу думать, вообще ни хуя не могу, только входить и входить, без остановки. От лавинообразного оргазма рычу и кусаю кожу на его лопатке, сжимая бедро до синяков. Лед содрогается, натянув веревки до предела, кричит так, что теряю способность слышать, и бурно заливает покрывало.