Монстр во мне любит монстра в тебе

«Я не создана для дружбы, не говоря уже о чём-то большем. Я буду тебя игнорировать, топтать твоё сердце и, в первую очередь, думать только о себе».

«Отталкивай меня сколько хочешь, это не сработает».

      Тишина непомерным грузом повисла в помещении, накаляя обстановку. Уэнсдей слышала прерывистое дыхание шерифа за спиной, но не спускала взгляда с Тайлера.       Волосы, лицо, плечи, живот, ноги.       Глаза бегали по нему, изучая. Оценивая. Уэнсдей прикидывала, чего можно ожидать дальше. Как всегда, старалась продумать наперёд. Но с Тайлером это было больше похоже на игру в русскую рулетку.       — Я бы хотел остаться наедине с Уэнсдей.       Тайлер пренебрежительно уставился на отца.       — Буду за решёткой, если что — зови, — шепнул тот на ухо Уэнсдей, и она чуть заметно кивнула, сверля взором Тайлера.       Звук щёлкнувшего замка эхом отразился от стен, и Уэнсдей с Тайлером остались одни.       — Надо же… Пришла. А я уже и не надеялся, — хрипло проговорил он сквозь усмешку. — Думал, после того как я подправил личико твоей подружке, ты больше не захочешь меня видеть.       — Вообще-то, это она тебе его подправила. И не только его, — проигнорировав вторую реплику, отчеканила Уэнсдей.       Лицо абсолютно ровное, безэмоциональное, предельно сосредоточенное. И лишь большие круглые глаза внимательно осматривали Тайлера, скользя по груди, — там, где сильнее всего его ранила Энид.       Он заслужил. Даже больше, чем по итогу получил.       — Что тебе надо? — испепеляя его взглядом, спросила Уэнсдей, игнорируя глухой стук за рёбрами из-за бешено бьющегося сердца.       Перед ней был не Тайлер. Нет. Лишь его оболочка, так сбивающая с толку. Смазливое личико и небрежные кудри, из-за которых никогда не подумаешь, что напротив тебя сидит монстр. Самое настоящее чудовище.       Это сбило и Уэнсдей. Единственный раз она просчиталась и до сих пор не могла себе этого простить. Хоть и взяла позже реванш.       Больше она не допустит подобной ошибки.       Тайлер склонил голову набок, неотрывно всматриваясь в Уэнсдей. Буравя её насквозь, отчего казалось, что кожа покрылась липкой плёнкой, стягивающей так, что становилось тяжело дышать. На что он надеялся? Смутить её, заставить забиться в угол и трястись от страха? Может, с кем-то другим и сработало бы, но не с ней.       В ответ на этот поистине звериный взгляд, в глубине которого зелёным пламенем полыхало чистейшее безумие, Уэнсдей шагнула вперёд, остановившись дюймах в десяти от стекла.              С лица Тайлера не сходила язвительная усмешка.       — Знаю, что скучала по мне. К тому же ты любишь нестандартные свидания, — коротко, но настолько уверенно ответил он, что Уэнсдей в очередной раз поразилась его дерзости. Будто это не он был заключённым, а она.       Впервые это случилось, когда Тайлер прямо посреди участка осмелился угрожать ей, шепча на ухо такие слова, от которых волосы становилось дыбом. Тогда она и поняла, что совершенно не знала человека, до этого находившегося рядом с ней настолько часто, что она уже успела привыкнуть. Готового идти до конца, к своей цели — или, в его случае, цели хозяина, — невзирая ни на что, оставляя за собой горы трупов. И речь шла не об обещаниях, которые он давал, когда говорил, что хочет от Уэнсдей нечто большее, чем дружба. Хотя и там бы он наверняка преуспел, если бы для него это было поистине важно.       Вот и сейчас… Он по-настоящему считал, что Уэнсдей могла скучать по нему.       Самоуверенный псих.       Даже если это и так, он не имел права говорить ей об этом после всего, что произошло. Но, кажется, ему вовсе плевать.       — Я не люблю свидания. И говорила, что тебя настигнет расплата, — вздёрнув подбородок, произнесла она. — Сейчас ты беспомощен и жалок, поэтому выдумываешь невесть что, — ледяным тоном, от которого стыла кровь, продолжила Уэнсдей, не дрогнув. — Бедный-бедный хайд. Посадили на цепь, словно какую-то собачонку. Наверное, обидно быть запертым, когда знаешь, что достоин большего. Как ощущения от провала, Тайлер? — сделала на последнем предложении акцент она, шагнув ещё ближе. Он не подбирал слов в общении с ней, и она отвечала ему тем же.       Внезапно по помещению разнёсся смех.       — Ты такая наивная! Думал, случившееся в Неверморе тебя хоть чему-то научило. Я не проигрываю, меня лишь на время выбили из колеи. И вернуться в неё мне поможешь ты, Уэнсдей Аддамс.       — Брось, Тайлер, моё появление здесь ничего не меняет. Ничто и никто тебе уже не поможет. Если ты меня позвал только за этим, то избавь.       Развернувшись так, что две чёрные косы отлетели за спину, Уэнсдей решительно направилась к выходу, сохраняя безупречно ровную осанку.       Разочарование.       Вот что испытывала сейчас она. Тайлер казался ей умнее и хитрее остальных, несмотря на кровожадность и жажду убийств. Сейчас же, похоже, он либо в отчаянии, либо окончательно сошёл с ума. А может, это очередная игра, в которую он желает всеми силами затащить Уэнсдей. Мало ему было растоптанных чувств: сначала втёрся в доверие, а потом ударил так, что до сих пор кружилась голова и тошнило, стоило его увидеть.       — Ты отрицаешь, но это пройдёт! — кинул он ей вслед, и она, вразрез первоначальному желанию уйти, замедлилась, остановившись. Всё ещё оставшись стоять к нему спиной. — Если бы тебе было всё равно, ты бы не приехала. Ни за что бы не приехала после всего, что сделал хайд.       Глаза заблестели, и Уэнсдей уставилась в белую стену перед собой, крепко стиснув челюсти.       — Тебя тянет ко мне подсознательно, несмотря на всё. И ты это чувствуешь. Вопреки здравому смыслу, вопреки всем законам, потому что ты им неподвластна. И здравый смысл — это не про тебя. Впервые ты не в ладах с собой, мечешься, не понимая, что с тобой происходит. И ты боишься. О, мне это так знакомо, Уэнсдей!       Она услышала усмешку, сорвавшуюся на лёгкий хрип, и чуть повернула голову, вслушиваясь.       — Правда в том, что я единственный, кого ты не смогла раскусить, кто провёл тебя. Будучи всегда на шаг, а то и два впереди других, зная всё наперёд, предугадывая каждое действие, ты оступилась, пропустив меня вперёд. И я выиграл. Обхитрил тебя, и теперь это не даёт тебе покоя, так и охота докопаться до истины. Отсюда и интерес, ведь так скучно жить в мире, где всё уже предопределено, и ты видишь всех насквозь. Читаешь как раскрытую книгу. Мы одинаковы, Уэнсдей.       Холод сковал Уэнсдей изнутри, покрыл органы тонкой ледяной коркой. Тайлер манипулировал ею. Делал вид, что всё знает, желал запугать и ослабить. Как хищник жертву, готовясь к нападению. Но вот только Тайлер забыл, что он не единственный хищник в этом помещении.       — Ты ошибаешься насчёт выигравших и проигравших. — Повернувшись вполоборота, она безразлично взглянула на него, но сияющие глаза выдавали нервозность, показывая, что Тайлеру удалось зацепить её за живое. — Ведь это не я сижу по ту сторону стекла, прикованная к стулу и полу цепями. В смирительной рубашке.       — Это временно, — дёрнул уголком губ он. — Значит, насчёт всего остального я прав. Поверь, когда ты примешь истинную себя, всё станет намного проще. Я подожду — к счастью, у меня полно времени.       — Ты быстрее сгниёшь в этой палате, — расслабившись, на выдохе бросила она. — Прощай, Тайлер.       — До встречи, Уэнсдей. Подумай о моих словах!              Запуталась.       Вот что поняла Уэндсей, выйдя в коридор. Её мелко потряхивало, и она крепче вцепилась в юбку, унимая дрожь. Долбаный Тайлер, который каким-то невероятным образом всегда находит способ пошатнуть её идеальное равновесие.       Но самое страшное, что его речи действительно ударили в самую суть, заставив задуматься. Ведь Тайлер, и вправду, не вылезал из головы всё лето, как навязчивая муха, жужжа над ухом. И ни о каком хвалёном спокойствии не могло идти и речи.       Он обыграл её в тот раз, да. Это позволило Лорел Гейтс воскресить Крэкстоуна, и почти стоило Уэнсдей жизни, если бы не исцеление Гуди. Да, возможно, где-то в глубине души ей стало интересно покопаться в том, кто сумел усыпить её врождённые недоверчивость и закрытость ко всему миру, но это не значит, что они похожи.       Он чёртов психопат, а она…       Из размышлений вырвал громкий цокот каблуков о кафель. Когда к Уэнсдей подошёл шериф вместе с лечащим врачом, она вновь выглядела собранно, продолжая смотреть в одну точку.       — Ну что? — с надеждой мягко спросил Донован Галпин.       Уэнсдей медленно перевела на него взгляд, промолчав несколько секунд, а затем так же неспеша произнесла:       — Он потерян. Я не могу ему ничем помочь.       Шериф вмиг помрачнел, а глаза его потухли, но прежде, чем он успел что-либо ответить, его опередила врач:       — Мы возьмём кровь Тайлера для исследования. Его хайда пробудили насильно с помощью специальных химикатов, и это до сих пор отражается на нём. Но каждый раз, как мы говорили о вас, мисс Аддамс, количество определённых элементов в крови, отвечающих за пробуждение хайда, снижалось. Агрессия сходила, и в Тайлере вновь было больше от человека, нежели от… монстра.       — Вы хотите, чтобы я ходила к нему постоянно.       Это был не вопрос, а констатация факта. Уэнсдей оглянулась на решётку за спиной и вновь посмотрела на врача.       — Даже у самого ужасного чудовища может появиться якорь, который не позволит ему окончательно утонуть во тьме и выведет к свету.       Уэнсдей недоверчиво посмотрела исподлобья на врача, которая заговорила несуразной цитатой из любовного романа.       — Пробуждённые хайды мстительны. Он может притворяться, чтобы завладеть вашим доверием, — отчеканила Уэнсдей, прекрасно понимая, о чём говорит. Однажды он подобрался к ней слишком близко, больше она не позволит пудрить себе мозг.       — Его хозяйка мертва, и теперь появился шанс. Раньше хайдов боялись, изгоняли из общества, но… — Она покосилась на шерифа, и тот одобрительно кивнул, после чего врач продолжила: — Но новый мэр выделил большие средства из бюджета города на изучение хайдов и прочих тяжелоконтролируемых Изгоев. Он верит, что их можно излечить или хотя бы вывести в ремиссию, чтобы они перестали быть опасными для общества.       — Как глупо, — тут же ответила Уэндсей, на что словила неодобрительно-возмущённые взгляды врача и шерифа. — Я не собираюсь становиться подопытной.       — Мы не просим тебя заходить к нему за стекло. И всё же Тайлер тянется к тебе, это очевидно. Позволь нам помочь ему, но без тебя, боюсь, мы не справимся.       Тянется он, как же…       — Интересно, мои родители это одобрят? — Уэнсдей внимательно посмотрела сначала на врача, а затем на шерифа.       — Я позвоню им, — как отрезав, ответил Донован.       — Вот тогда и поговорим. — В последний раз оглядев шерифа, Уэнсдей обошла и его, и врача, направившись к выходу из больницы.       Больше ни минуты она не хотела находиться в этом месте. Распахнув перед собой большие стеклянные двери, она вышла на крыльцо, и в лицо сразу же ударил прохладный поток воздуха, едва не сбив с ног.       Небо над Джерико затянуло грузными серыми тучами, предвещавшими скорую грозу. Уже где-то вдалеке раздавались раскаты грома, а начинающийся ураган срывал с деревьев ещё не до конца пожелтевшие листья. Люди спешили укрыться в автомобилях или под крышами остановок, забегали в магазины и кафе.       Уэнсдей шагнула к лестнице, неспеша спустившись по каменным ступеням. Ветер колыхал в разные стороны чёлку, то и дело налетающую на глаза. Сорвались первые капли дождя, стремительно увлажняя асфальт, и одна из них приземлилась Уэнсдей на кончик носа. Она возвела глаза к чернеющему небу, в глубине туч которого сверкали молнии. И неожиданно пришло воодушевление.       Разве не прекрасная погода, чтобы всё как следует обдумать?