Дьявол, укравший невесту Бога

В этом мире чем больше у тебя магии, тем сильнее ты отличаешься от обычных людей. Не только силой, но и внешностью. И чем ярче твоя внешность, тем больше на тебя давят. Лиель Сант с детства была крайне выдающимся ребёнком. Насильственно выдающимся. Её уровень чистой магии был настолько высок, что отец, стоило ей научиться ходить и говорить, приговорил её к становлению Святой. Кордею даже не пришлось пользоваться никакими уловками, чтобы приучить девочку к образованию. Она считала, что обязана это делать. В конце концов, её нежно-розовые волосы и яркие зеленые глаза не вызывали ни у кого сомнений в том, что она — невеста Бога. Её растили как тепличный цветок, не давая ей и глотка "внешнего грязного воздуха". Она с детства знала только то, что ей давали знать. Она понимала, что другим кажется наивной и глупой, а возможно так и было, но сама она ничего не могла поделать. Ведь ряса для неё оказалась слишком тяжёлой... С первыми лучами солнца она вставала и умывалась, ела и шла на утреннюю молитву. К полудню, когда её ноги уже порядком занемели на молитве, она шла на занятия. В обед ела и читала. После этого снова многочасовая молитва. Сразу же за этим она принимала покаяния, лечила раны от мелких ссадин до практически летальных случаев. Затем вечерняя молитва. Ужин в комнате. И сон. А завтра опять по-новой. Она ни с кем не разговаривала, кроме её отца и наставницы. Да и с ней только по делу. Подруг не было. Знакомых, собственно, тоже. Её попытки познакомиться с кем-нибудь на улице заканчивались арестом в комнате, что, в общем-то, ничего не меняло. Она и так всегда там. Если только не выходит на молитву или покаяние. Еда её тоже была как у заключенной. Пресная. Монахини говорили, что это нужно, чтобы её тело всегда оставалось "чистым". Люди же считали, что для Святой так жить — вполне естественно. Ведь она то, что защищает их от "грязи". От их собственной "грязи". Она должна так жить. Она живет ради них. В общем и целом, Лиель Сант являлась лишь идеальной куклой. «— хочешь... я уничтожу их?» Мурашки по коже пробежали быстрее, чем она успела понять о чем только что подумала. Но осознав, постаралась вымести прочь из головы. Ей сейчас не до этого. Сегодня был последний день подготовки перед Праздником Очищения. Кара небесная за грехи отступников и неверующих, которую, естественно, примет на себя Святая Лиель. С двеннадцати лет она стала учавствовать в этом празднике. И конечно, тогда ей до самого конца никто не говорил о том, что предстояло сделать. — Ха-а... Монахини с самого утра начали её наряжать. Идеальное белое платье с кружевами. Лёгкое и воздушное. Достаточно скромное, но всё же нарядное для служителя церкви. Недорогие украшения. Подстать платью кружевная фата, закрывающая не только лицо, но и половину тела. А самое главное, тяжёлая цепь, обвитая вокруг шеи и кистей рук, олицетворяющая тяжесть преступлений. Вот и наступил полдень. Весь людской сброд пришёл на главную площадь перед храмом. Они стояли толпами по бокам, в то время, как в середине была усталана дорожка из цветного битого стекла и разных мелких камней. Лиель стояла неподвижно перед этой дорожкой. Все люди кричали похвалу и воздаяние делам Господним. Молили о прощении. И радовались, что с минуты на минуту им всё можно забыть. Всё, что они успели сделать за этот год. — Лиель, эти люди... — Нуждаются во мне, так же сильно, как и нуждаются в Нём. «И я об этом не просила» — следом после этих слов прозвучало в голове девушки. Босая, на холодном ветру. Совсем одна, в окружении голодной толпы. Шаг, шаг, ещё один. Ступенька за ступенькой она ближе становилась к своей боли. Ноги уже промерзли, поэтому даже просто ходить становилось трудно. Она уже не может повернуть назад. Её никто не отпустит. Даже если она сейчас развернется и побежит обратно, то её насильно поведут по этой дороге. Так было и в первый раз... — Папа, но..! — Никаких "но", — строгий родительский голос вдруг сменился ласковым тембром, — послушай, это входит в твои обязанности. Ты же Святая. Одна ради всех. Просто немного потерпи, ладно? Обещаю, потом папа принесёт тебе немного сладкого. — Н-но я всё же... — по лицу девочки, укрытой белой простынёй, заструились слёзы. Она до этого так безропотно повиновалась, но теперь ей не дают и шанса отступить. — Иди. Нельзя заставлять Господа ждать, — похлопал по маленькой спине дочери, он развернул её лицом к этой злосчастной дорожке. Крики, боль, вопли. Она пыталась вернуться обратно, но монахини крепко вцепились в неё и буквально протащили по этой груде стекла. Её отец был взволнован в тот день. Крики собственного чада заставили в его душе подняться целой бури. Он даже всерьёз задумался, чтобы на следующий праздник поставить кого-то другого на её место. Но на утро после того инцидента он напрочь выбросил эту идею из головы. Ведь придя проведать Лиель он обнаружил, что все её раны... Полностью зажили. «А сладкого он так и не принёс... » — вздохнула про себя Святая. Пора приступать. Она сделала лишь небольшой, пробный шажок, а в её ноге уже оказалось врезаны три осколка. Она немного поморщилась и прикусила губу. Вторая нога... Ещё раз.. И повторить... Ей было больно. Очень больно. Но страшнее всего то, что люди радовались этой боли. Они кричали и благословляли друг друга. Запускали хлопушки, веселились и пили, пока ей предстоял путь до самого конца площади. Вот так и получается, что раз в год, грехи людей смывает кровь.