Конечная зима

      Ненавижу. Ноги мёрзнут, лицо мёрзнет. Жизнь вдали от города имеет недостатки в виде довольно редких автобусов и отсутствия мест, где можно согреться в ожидании транспорта. Однако здесь тихо и красиво. Снег покрывает землю, блестит под светом фонарей и вывески местного магазина, который мог бы уже и открыться. Немного выше стояли укутанные берёзы и небо, просторное, темное с фиолетовыми вкраплениями и посыпанное блестками. В детстве мне, как и, надеюсь, многим, казалось, что снег — это падающие с неба блёстки, хотя уже тогда я понимала, что это не так, но вера в эту глупость делала меня счастливой. Воспоминания о детстве вызывают улыбку и стыд за свои действия, эти воспоминания сокровенны, и должны быть тайной каждого.       Помню, как с папой и мамой мы строили стены для защиты от снежков. Папа построил очень высокую и крепкую стену, а я с мамой кое-как укрепили сугроб. Папа хотел научить собаку возить меня на санках. «Совсем как эскимос будешь!» — говорил он. Вместе с мамой мы лепили снеговика, чтобы показать папе, когда он вернётся с работы. Вырезание снежинок, тогда это жутко бесило, да и сейчас тоже. Я не люблю каток, родители уже давно оставили надежду научить меня кататься, итогом всегда были синяки и растяжения, а однажды на озере я проткнула руку о какую-то ветку, торчащую изо льда, шрам так и не прошел, и стал моим напоминанием о боязни катания на коньках.       Невзначай я попыталась вдохнуть эту атмосферу, пережить это снова. Холодный воздух обжёг мой нос, вернув в реальность, где всё было куда хуже. Ноги замёрзли так, что, мне кажется, они намокли, вернее, я их намочила. Хорошо было, когда я смогла стянуть термобелье отца, конечно, оно было велико, но такое тёплое. Хорошо хоть платок у меня есть, и я могу вытереть сопли, плохо, что шарф я потеряла.       Как назло, я начала чихать, когда подъехал мой автобус, сесть в него мне всё же удалось. Место у окна в конце автобуса — самое идеальное. Я могу поспать, и мне никто не мешает, даже шум мотора.       Оперевшись головой об окно, я попробовала заснуть, ведь впереди ещё два часа дороги. Закрыв глаза, я постаралась думать о чём-то приятном, но ничегошеньки приятного не лезло в голову, голова занята учёбой. Декабрь, значит, сессия, а у меня курсач даже не начат, как заставить себя приступить к работе? Как начать? Почему всё так сложно?       Уже три остановки проехано, а уснуть так и не выходит. Порой хочется всё бросить и начать снова.       Перед глазами стало темно, абсолютно мрачно, и тут же появились смутные картинки, это похоже на испорченную плёнку с советским мультиком, когда сначала снимали людей, а потом на этом рисовали мультфильм. Парень лепил снеговика и говорил, только вот уши ловили происходящее снаружи. В голове всплыли его слова, как мои мысли.       — Ты вовремя. Смотри, какой, — парень не поворачивается, на его голове видны бинты, — я внутрь спрятал брёвна, поэтому его сломать не выйдет. Может, сфоткаемся на фоне него?       Я постаралась подойти и рассмотреть его, но тут же проснулась. Моя остановка скоро, я приучила себя просыпаться в определённом месте, не знаю, как, но я всегда просыпаюсь за две остановки до своей.       Сейчас не моя остановка, сумка пропала, хотя могу поклясться, что только что она была у меня в руках.       Всё не то. Автобус другой, «ЛиАЗ» теперь «Икарус».       Может, мне кажется, но в одной новелле было также, однако, стоит убедиться. За окном всё ещё зима, но время — сейчас темнее, чем в утро, в которое я садилась на автобус. Телефона тоже нет, бегущая строка в автобусе выключена. А ориентироваться по небу я не умею.       Выйдя, я увидела ворота и густой лес вокруг. Нет, убегать отсюда я не буду. Я попыталась открыть ворота. Сзади, со стороны дороги, кто-то выкрикнул:       — Эй, ты! Ты Варя? — голос был раздражён, а рядом с ним ещё кто-то ныл.       — Да! А кто спрашивает? — я хотела подойти, но девушка, кричавшая ранее, остановила меня.       — Стоять, мы сами подойдём! А то ты сбежишь ещё!       Почему я сбегу, было не ясно. Понятно было только то, что ко мне идут Алиса с замёрзшей Ульяной в руках. Понятно, почему она злая.       — Ты где шляешься! Мы тебя по всей дороге ищем! Ульянка совсем с ног валится, а ты тут торчишь!       Говорить, что я не отсюда — глупо, поэтому стоит подыграть, может, это мой шанс стать лучше или переосмыслить свою жизнь, а такое упускать нельзя.       — Я просто уснула по дороге, вы меня в автобусе не искали?       — Что?… Шурик… — Алиса ударила кулаком по воротине, — я ему такое устрою. А с тобой потом разберусь. Мне надо Ульяну к Виоле отнести.       По виду, им обеим нужно к Виоле.       — Ты сама неважно выглядишь.       — Конечно, ты могла бы и раньше проснуться, мы с девяти вечера тебя ищем!       — Вечера? А сейчас сколько?       — Неважно, пошли уже, — девушка отодвинула воротину и, взяв Ульянку на руки, пошла в сторону длинного здания.       Со всех тропинок и дорог снег был убран, и мы просто лёгким бегом добрались туда. Здание впечатлило — новое, вернее, только построенное, а какой год — не ясно, понятно, что двадцать первый век, но не более.       При входе на стене был герб или знак лагеря — лисёнок, свернувшийся в клубок. Минуя стол, мы разделились, медкабинет был в другой стороне, а Ольга Дмитриевна в другой — Алиса показала направление. Найти кабинет было несложно, однако он оказался заперт, и мне пришлось идти к Алисе. Надеюсь, я их найду.       Конечно, приоткрытая дверь, в которой горит свет, и из которой голосят люди.       — Так что не переживай, всё с ней будет хорошо, — голос Виолы звучал спокойно.       — Хорошо, я очень переживала за Алиску, — Ульянка звучала очень бодро.       Я постучала и зашла в кабинет. Алиса уже вставала с кушетки, а Ульяна, как мама, говорила об уходе за подругой.       — Здрасьте, я новенькая.       — Ты тоже плохо себя чувствуешь? — Виола бегло осмотрела девушку, а девушка — медсестру, похоже, она спала и не успела правильно застегнуть врачебный халат, из-под которого видно ее ночнушку, фиолетовую, полупрозрачную, да её соски прикрывает только халат.       — Нет-нет, я пошла к Ольге Дмитриевне, но там закрыто, вот я и пришла спросить… — мне показалось, что я слишком долго пялилась на неё.       — Конечно, закрыто, три часа ночи, — это сколько же проспала?! — Если тебе негде спать, может, девочки приютят тебя на ночь?       — Как вы тех мальчиков? — Ульянка явно сглупила, сказав это, за что и получила по голове от красной, из-за смущения или болезни Алисы, по голове.       Виола рассмеялась.        —Я просто провожу дополнительные процедуры для заболевших.       Ульянка хотела задать вопрос, но увидела, как Алиса вновь замахнулась, и промолчала.       — Хорошо, мы всё равно спим на одной кровати, — девчонка заулыбалась во весь рот.       Алиса покраснела ещё больше, а Ульянка, счастливая, обняла её.       — Как замечательно, вот и разобрались. Теперь идите спать.       — Хорошо, — мы проговорили это с очень разной интонацией.       Красноволосая малышка возглавила, и вела за руку Алиску, а я шла за ними по тёмному коридору. Ощущение, что иду по коридору общежития. В детстве родители приезжали к какому-то родственнику, и мы пару дней жили у него в комнате.        — Ульяна, не беги. Топаешь ещё, разбудишь кого.       — Хорошо-хорошо, только ты двигайся быстрее, а то плетёшься еле-еле.       — Конечно, пока эту соню искали, я устала вся.       — Простите, я не специально. Всё это меня выбило из колеи, вот и отключилась.       — Тут не только твоя вина… — Алиса споткнулась, но и я, и Ульянка успели её подхватить, вернее, если бы не я, красноволосую уже придавило бы. Из-за разницы в росте, помочь идти смогла только я.       — Нам осталось немного, потерпи чутка, — Ульянка решила, что тоже может помочь, и положила на себя руку соседки, что очень её обрадовало, улыбка была крайне искренней, я тоже улыбнулась.       — Не переживай, Варя отлично справляется.       —Я ей и говорю, ты ж тяжелая. Вооон, какую… ай-ай-ай, хватит! — конечно, Алиска устала, но сил схватить чертовку за волосы ей хватило.       — Ах ты, маленькая зараза! — Алиса так рассердилась, я еле смогла удержать её. Только вот смех я не смогла удержать.       — Чего смешного, тоже захотела получить? – злая она, конечно, пугает, но не сейчас, даже угрожая рукой, я нисколько не испугалась.       — Вы по-настоящему лучшие подруги! Я рада, что встретила именно вас.       Конечно, такие слова обескуражили обеих, красная даже перестала хныкать от боли.       —С тобой всё в порядке? Может, вернёмся к Виоле?       — Нет-нет, я просто рада, вот так, невзначай.       — Алис, она, похоже, ударилась, пока из автобуса выходила. Не может от такого нормальный человек смеяться.       Так, разыскивая причину моей радости, мы дошли до комнаты. Девочки предложили мне сходить в душ и сказали, что дадут сменную одежду, ну, точнее, это сказала Ульяна.       — Ты уверена, что твоя одежда налезет на неё? – Алиса еле смогла расстегнуть рубашку, я подошла и помогла ей, она, конечно, сначала восприняла помощь в штыки, но сопротивляться не могла.       — Конечно! У меня есть нечто особенное! Хи-хи-хи, — она полезла в тумбочку и, порывшись, достала красный кружевной лифчик и, помахав им перед нашими удивленными лицами, бросила его мне.       — Маленькая дрянь! — Алиса схватила лифчик и, вскакивая, толкнула меня, а позже упала и сама. За всем этим наблюдала красноволосая, стоя в своей победной позе.       Встав и подняв Алиску, крепко удерживающую лифчик, я всё-таки спросила:       — Это твой?       — Даже если и мой, что с того?       —Милый, я бы тоже такой купила, только всё никак не решусь.       — Можешь взять, — Алиска смотрела, словно я стою перед ней голая, а она даёт мне свой лифчик, снятый минуту назад специально для меня. — Дай ей трусы, ты и их тоже спёрла, верно?       — Ага! — Ульянка протянула и их. Теперь я поняла, почему Алиска так разозлилась.       Я хотела быстро помыться, но услышала крики Ульяны, видимо, пришла расплата — она заслужила.       Оно вообще на мне? Я уже хотела снять лифчик, потому что без него я выглядела бы приличнее. Это даже не лифчик, это сеточка, делающая акцент на сосках, а трусы? Конечно, если стоять, ещё может создаться иллюзия, что это обычные кружева, но при ходьбе я чувствую, как оголяются самые интимные места. Я сказала Алисе, что сама хотела купить такое, только потому что думала, что это обычные кружева, а не бельё из секс-шопа. Сейчас поздно что-то менять. Если выйду без него, Алиса может подумать, что считаю её извращенкой, даже если скажу, что просто стесняюсь, да и Ульянка обрадуется, что смогла задеть меня. Я выйду в этом, и точка.       Конечно, я шла небольшими шагами к кровати, которую мне освободила Ульянка. Было спокойнее от того, что они не обращали на меня внимания, но их интерес вернулся ко мне, когда я села на кровать. Ульянка, посмотрев на меня, просто загорелась, а Алиса поняла, как она выглядит со стороны в этом белье, её лицо не передать словами.       — Тебе, наверное, холодно!       — Уля!       — Что? Смотри сама, там толком ничего нет.       — Я чувствую ветерок. Всё настолько плохо? — я хотела лечь, но поняла, что придётся поднимать ноги.       — Нет, просто я только сейчас увидела кого-то в нем вживую, со стороны.       — Конечно, она чувствует ветерок, там же разрез прямо на … — Ульяну снова заткнула подруга, а ещё глаза ей закрыла.       — Ложись, мы не будем смотреть.       — Спасибо, — наконец, я смогу уснуть.       — Уля, выключи свет.       — А что я? Почему не новенькая?       — Она не может, поэтому давай, иди уже.       Ульянка выключила свет и легла к Алиске, они так в обнимку и уснули, пока я привыкала к чужой кроватке.       Сквозь сон я почувствовала, что мне на живот что-то упало.       — Ух ты, смотри, у неё грудь больше твоей.       — Уля, хватит! Ты её там лапаешь?       — Нет, я просто на глаз мерю, — Ульянка врёт, я чувствую, как мою левую грудь сжимает рука, а потом она ещё и похлопала по ней, восторженно ахая.       — Уля! — Алиса дала смачный подзатыльник. — Слезай с нее! И буди нормально!       — Хорошо-хорошо.       Я проснулась сама, Ульяна сильно опёрлась о мою ключицу, было больно. Первое, что я увидела — это лицо девчонки, пускающую длинную слюну мне в рот.