Война до последнего вдоха

7.09.2014 Ее глаза с трудом разлепляются от того, что ресницы склеились от продолжительных слез, что скатывались сквозь них, а дальше по щекам и на подушку. Ее глаза красные и опухшие… полные боли и неуверенности. Гермиона со вздохом все же умудряется сесть на кровати, поправляя попутно серую кофту, что немного скатилась на плечо, перетягивая слева на шее. Проводит руками по лицу, пытаясь прийти в себя, и осматривает пустую комнату. Здесь тихо... Она подтягивает колени к груди и опирается о них локтями, поднося пальцы к губам и закусывая косточку указательного между зубов. Она думает, но в голове пустота. Там ничего нет. Она пытается сделать пару глубоких вдохов, как ее учили, чтобы очистить сознание, но в голове лишь белое полотно. У нее ничего не выходит. Ни с третьего, ни с десятого раза. И она сдается. Медленно встает с постели, идет умываться в их ванную, замечая отсутствие его зубной щетки в стаканчике и мучительно медленно прикрывая от этого глаза. Когда она покидает комнату на улице уже расцветает день. Редкие лучи солнца пробиваются сквозь серые облака, проникая на лестницу через французские окна небольшой открытой гостиной второго этажа, что расположена прямо на выходе с лестниц. Небольшое пространство без дверей, где стоит камин, пара книжных полок и два обычных кресла с кофейным столиком. В углу валяется несколько игрушек Эри, что он перетащил сюда из детской и в которые почти больше не играет. Гермиона спускается по цветному ковру, что лежит полотном по их лестнице до самого конца, и ее шаги утопают в мягком коротком ворсе. Светло-бежевый домашний костюм мягко обволакивает тело уютом, а еще влажные от душа волосы убраны в пучок наверху, из которого выбиваются пару прядей. Она улыбается, когда проходит сквозь открытые двери столовой, замечая на кухне своего сына. Эридан что-то готовит, стоя у плиты, и Гермиона проходит внутрь, следя за своим мальчиком. На столе из светлого дерева уже стоит пара тарелок и две чашки, от которых идет немного пара. В специальной корзинке лежит аккуратно нарезанный хлеб, а рядом небольшая вазочка с мягким маслом и ножом. По выходным Эри часто готовит. Потому что Драко научил его этому. Потому что чаще всего Драко забирал Эридана и шел на кухню. Когда малыш был еще маленьким, Драко надевал специальный светло-серый слинг, который подарила Джинни, и Эри спал в нем, пока Драко готовил. Когда он стал старше, Драко пересадил его в специальное кресло, и они опять готовили вместе. Чем старше Эри становился, тем больше он помогал Драко. Драко растил его помощником. Маленьким ангелом, который должен заботиться о своей маме, и Эридан прекрасно с этим справлялся. Он смотрел на Драко и видел в нем идеал. Видел, как нужно заботиться о девушках, почитать их и лелеять. Драко лучший пример отца, который мог бы у него быть. — Доброе утро, малыш, — ласково произносит Гермиона, проходя в зону кухни. Эри немного подпрыгивает и оборачивается с лопаткой в руке. — Привет, мам, а я яичницу готовлю, — гордо произносит он. Гермиона обходит кухонный остров, замечая яичницу на сковородке с кусочками колбасы внутри. Рядом в миске лежит нарезанный салат, который видимо Эри еще не отнес. — Я вижу, солнышко, — она подходит к сыну и целует того в макушку, проводя пару раз по светлым волосам и улыбаясь. — Хорошо спал? — Мгм. — Хорошо, я тогда пойду за стол, да? — Да, мам, я почти все. Иди я сейчас все принесу. Гермиона забирает миску с салатом, прежде чем пойти обратно к столу. Потому что она тоже может, потому что она тоже помогает. Она не беспомощная, но Драко облегчил ее жизнь на столько, на сколько смог. 14.09.2014 Его запах медленно, но верно начинает исчезать. Она все больше и больше спит в его одежде, почти не снимая ту, и больше не спит на своей половине кровати, засыпая на той, что ближе к двери. У нее ничего не выходит. Эри справляется в разы лучше. Малыш каждый день ездит в школу, новый яркий автобус забирает его на повороте с главной дороги и привозит туда же. Гермиона всегда старается провожать его, но далеко не всегда встречает. Так бывает. Гермиона не всегда в состоянии. Когда Эри был младше и ходил в начальную школу, то Драко частенько возил его самостоятельно. Теперь Эри в средней. По средам он занимается футболом, а его любимый урок — это английская литература. Эридан один из лучших учеников в классе, как были когда-то его родители. Это даже смешно, то как сильно он похож на них, но при этом совершенно другой. Незнакомые часто говорят, что он их с Драко копия, но это не так. И лишь они знают, какой Эри на самом деле. Их маленький мальчик, их с Драко дракончик и самый дорогой в мире подарок.

***

Ее руки утопают в мягком тесте. Пальцы проникают внутрь, разминая его, пока она следит за тем, как Эри делает уроки, сидя за столом и смотря на экран ноутбука, периодически что-то записывая в одну из множества тетрадей, что лежат рядом. Гермиона вытирает лоб, оставляя небольшую дорожку муки на коже, и сдувает надоевшую прядь, что мешается на глазах. Проводит рукой по голове, пытаясь зачесать ту назад, чтобы она зацепилась за другие пряди и больше не выпадала, но опять это не выходит. И она сдается, продолжая месить руками тесто, которое в последствие должно превратиться в две пиццы. Это происходит неожиданно. В одно мгновение она месит тесто, а в другое ее руки замирают, сжимая тесто между пальцев, и то вылезает сквозь небольшие расстояния между косточками. Всего пару секунд, когда нервные окончания резко блокируются, не давая что-либо сделать. Всего пару секунд, прежде чем руки расслабляются. Но этих секунд достаточно. Она поднимает грязную руку в воздух, внимательно смотрит на нее, замечая то, что должна. Легкое потрясывание пальцев, почти незаметно, но она видит его. Чувствует, как они трясутся. В голове начинает темнеть, и она резко хватается за край стола. Быстро моргает, пытаясь убрать слабость. Еще пару секунд и ее отпускает. На время. Пока. Тремор, которого не было уже пару месяцев, резко вернулся, напоминая о себе, как забытая старая подруга. Вот только Гермиона не забывала.

***

— Выбирай, — она старается звучать легко и свободно. Улыбается. — У нас есть колбаса, помидоры, мясо, ананасы, сыр. — Сыр! Много, много, сыра, — Эри облизывается, пока Гермиона тихо посмеивается, доставая несколько видов сыра из холодильника и кладя те на кухонную поверхность. — Что еще? Малыш прикладывает палец к губам, обдумывая ее вопрос, а затем улыбается. — Можно еще сыра? — Эри! — Что? Я очень люблю сыр. Они оба смеются, и Гермиона старается, чтобы ее смех не был слишком искусственным, кажется, что получается. Что Эри способен заставить ее улыбаться, даже когда она не может. Будто это его светлый дар — делать его мать чуточку счастливее. — Хорошо, договорились. Ты будешь просто с сыром. Бери терку и натирай тогда вот этот, — она берет маасдам и кладет его возле Эри, который залезает на специальную подставку, чтобы было удобно, становясь почти ростом с Гермиону, — и этот, — дает небольшую головку пармезана. — А я пока сделаю форму теста. Договорились? Эридан кивает, приступая к работе по натиранию сыра, пока по телевизору, что висит в столовой, идет какой-то сериал про расследования убийств. Он добавляет хороший белый шум, чтобы было не так тоскливо. Гермиона формирует два круга, оставляя по бокам больше теста, чтобы то было бортом, пока Эри натирает сыр. Нежное тесто мягко мнется под ее пальцами, оставляя отпечатки рук, пока она разминает его в нужные формы, стараясь не сделать слишком тонким посередине. — Я все, мамуль, — произносит Эри, заканчивая с сыром и убирая терку на стол. Гермиона заглядывает в миску, в которую Эри натирал сыр, и улыбается. — Молодец. Теперь нам нужно добавить томатную пасту, — Гермиона нагибается вниз, открывая дверцу шкафа, и достает оттуда банку с томатной пастой, что подарил им Блейз. — Откроешь? Гермиона протягивает банку Эри, и малыш радостно ее хватает, обволакивая свои тонкие пальчики вокруг крышки и, поднатужившись, открывает ее с небольших хлопком. — Спасибо. Теперь, — она пододвигает противень с тестом ближе к Эри и дает ложку, — нужно аккуратно разложить пасту на тесто, как учил дядя Блейз. — Я помню! — с улыбкой восклицает он, беря в руку ложку и зачерпывая немного пасты в нее, прежде чем та с хлюпаньем падает на тесто, и Эри хохочет. Гермиона наблюдает за сыном, иногда проводя пальцами по его волосам. Она наблюдает за тем, как тот слаженно и аккуратно работает над своей задачей, слегка высунув язычок, прикусив его губами. Она улыбается. И уже давно не замечает приятного натяжения шрама у уголка губ, потому что слишком привыкла. К ним всем. Порой она даже забывает об их существовании. Даже когда смотрит в зеркало. — Ты прямо как дядя Блейз, — стоит Эри закончить, произносит Гермиона, и малыш улыбается. Они были у Блейза летом, гостили пару дней, когда у Драко было день рождения, отдыхая на теплом берегу Средиземного моря. У него теперь пять детей. Не своих. Усыновлённых. Три мальчика и две девочки. И все они из разных уголков мира. Он нашел их пока путешествовал. Нашел их, чтобы дать долгожданный дом. Нашел, чтобы дать свое убежище и наполнить собственный дом жизнью и смехом. Гермиона обожает детей Блейза. Маленькие создания, которым все интересно. Даже самому старшему Джамалу, которому почти тринадцать, интересно проводить с ней время, а ей с ним, даже если это бывает относительно редко, особенно в последнее время. — Так, хорошо, теперь давай добавим на твою и мою этот сыр, — она ставит тарелку с сыром ближе к ним, и они начинают брать его, посыпая обе пиццы. Когда они заканчивают, Гермиона открывает упаковку с моцареллой, выливая ненужную жидкость в раковину, и достает маленькие шарики, отдавая те Эридану, чтобы он сам разложил их. Несколько она оставляет для своей пиццы. Гермиона достает упаковку с консервированными кусочками ананасов и тоже выливает ненужную воду. — Дядя Блейз это бы не одобрил, — щурясь произносит Эри, смотря на банку ананасов в ее руке. Гермиона усмехается, прикусывая нижнюю губу резцом, и ставит банку на стол. — А мы ему не скажем. — Mia cara, что ты творишь. Ананасы! В пицце! — парадирует Эри голос Блейза и смеется, прикладывая руки к голове и качая ею, цокая языком. — Хэй! Это очень вкусно, маленький любитель сыра, — Гермиона щелкает сына по носу и улыбается. Эридан посмеивается, пока Гермиона выкладывает рукой немного кусочков ананаса, а затем облизывает пальцы, слизывая сладковатый сок.

***

Они сидят в гостиной. Гермиона хрустит немного подгоревшим кусочком пиццы, когда откусывает его, а сыр тянется от теста до ее рта тонкой ниточкой. Она откусывает еще немного, пытаясь порвать сыр зубами, и у нее выходит. Эридан бросает кубики на игральный стол и быстро переставляет свою фишку на семь клеток вперед и грустно вздыхает. — Плати, — говорит Гермиона, немного прожевав. Эридан отсчитывает нужное количество денег из своей большой пачки, которая почти эквивалентна количеству денег в хранилище Поттера, и передает их Гермионе, которая складывает их в другую высокую стопочку со своими деньгами, которые успела заработать во время игры, и сумма которых эквивалентна их с Драко хранилищу. Почти… Они играют в настольную Монополию, едят пиццу, пока по комнате звучит легкая музыка из музыкального проигрывателя, который они с Драко любят больше колонок, подключённых к телевизору. За окном моросит легкий дождь, скатываясь дорожками по оконным рамам, а кроны деревьев едва колышутся от ветра. Когда они заканчивают почти в одиннадцать вечера, Гермиона убирает игру, и они вместе идут наверх. Гермиона укладывает Эри спать, читая ему на ночь сказку и целуя в лоб, прежде чем подоткнуть одеяло и выйти из комнаты. Она ставит будильник на шесть тридцать утра, чтобы не проспать подъем Эри к школе в семь. Но он ей не пригождается, потому что, когда солнце встает на горизонте, Гермиона давно не спит, лежа в ванне, пока ее тело трясется, а боль медленно обволакивает тело, смываемая желанным раствором. Когда она утром провожает сына, она хромает, а левая рука привычно упирается в костяной наконечник трости… 19.09.2014 Огромный букет мелких ромашек стоит на столе в столовой, стоит ей пройти сквозь открытые двери. Гермиона сглатывает, медленно подходя к букету. Тело отдает мелкой дрожью. Она протягивает руку, дотрагиваясь до мелких белых соцветий. Один из немногих случаев, когда она не ненавидит белый цвет. С желтыми сердцевинами. Кончики пальцев нежно проходят по множеству цветов, переходят на зеленые стволы и доходят до резных листьев, что торчат из вазы. Она слабо улыбается, замечая бежевую карточку в цветах. Подносит руку, аккуратно забирая ту.

Маленькому воину

Небольшая надпись. Два слова, что ударяют ей под дых, потому что всегда было три… Моему маленькому воину. Бежевая карточка выпадает из ее рук, а мысли внутри головы замирают. Медленно, она отодвигает стул и садится на него, упираясь локтями в стол и закрывая руками лицо, пытаясь сделать такой нужный глоток воздуха. Одно слово. Одна маленькая жизнь…