Война до последнего вдоха

1.10.2014 Она не замечает, как проходит почти месяц с его отъезда, лишь ее тело замечает изменения. Холодные пальцы на руках, что частенько трясутся, большие круги под глазами, потому что она опять стала просыпаться от кошмаров. Волосы стали сухими и безжизненными, так же, как и ее некогда пухлые розовые губы. Она не замечает, как медленно увядает, почти не смотря в зеркала, что расположены по дому. Она не замечает. Эри да… Он стучится к ней поздно вечером, и Гермиона хмурится, смотря на дверь. — Заходи, — тихо зовет она, и малыш проходит внутрь, прикрывая за собой дверь. — Что-то случилось? Эри мотает головой, оттягивая рукава своей кофты от пижамы, и переступает с ноги на ногу в цветных носках с динозавриками. Он прикусывает губу, прежде чем с них слетает тихое: — Можно я буду спать сегодня с тобой? Она удивляется, но слабо улыбается, смотря на сына. Немного отодвигается, ложась посередине, и легонько бьет рукой по пустому, освободившемуся месту. Эри улыбается и быстро подходит к кровати родителей, залезая на нее. Гермиона укрывает их обоих теплым одеялом и проводит рукой по воздуху, перекручивая указательный и средний палец, задействуя силу кольца, чтобы выключить основное освещение, оставляя едва заметный свет от торшера у кресел, что стоят у камина, который расположен напротив кровати. — Я люблю тебя, мамочка, — тихо произносит Эри, когда Гермиона прижимает его к своей груди, устраивая поудобнее. — Я тоже тебя люблю, малыш, — целует в макушку. Эри слегка отодвигается, чтобы заглянуть ей в глаза, и его наполнены чем-то таким, что Гермиона не совсем понимает как идентифицировать. Она слишком запуталась. — Я никогда тебя не оставлю, мамочка. Никогда, никогда. Она хмурится, а потом прикусывает губу, когда осознание поселяется в ее груди. Слабо улыбается, прижимая сына еще ближе. — Обещаешь? — тихо слетает с ее губ. — Обещаю… Когда Эридан засыпает, она плачет. Быстро стирает слезы, чтобы ненароком не разбудить сына. Прижимает его ближе к себе, пока его правая рука сжимает ее талию. — Твой папа тоже мне так обещал, — тихо шепчет она спустя время. — Обещал, что никогда меня не оставит. Но ты лучше, чем твой отец, Эри, — тихий всхлип. — Я люблю тебя, мой ангел, больше всего на свете. 3.10.2014. Ее глаза забыли, что такое счастье и свет. Прямо как тогда, в Дунрамаке, когда она погибала внутри на протяжении нескольких месяцев, так и не успев умереть. Тогда ее спас Драко. Наверное… Сейчас… Эридан. Он все еще в своей школьной форме: изумрудная жилетка надета поверх белой рубашки с пуговицами на манжетах, а на ногах серые брюки с черными брогами. Кучерявые волосы немного растрепаны после беготни с одноклассниками после уроков. Гермиона готовит обед на кухне, пока малыш что-то читает, сидя за обеденным столом, и попивает апельсиновый сок. Его щеки еще немного розоватые после того, как он пришел с улицы, потому что за окном уже прохладно и ветрено. Она как раз нарезает овощной салат, когда в окно раздается стук, и Гермиона резко поворачивает голову, смотря, как в окно стучится большая сова. Эри тоже ее замечает и быстро встает со стула. — Я впущу, мам! — выкрикивает он, подбегая к окну и открывая одну из створок, пропуская черную птицу внутрь. Сова пару раз кружит над столом, прежде чем сесть на одном из стульев. Она роняет белое письмо с печатью на стол подле себя и угукает. — Дай ей сначала вкусняшек, — просит Гермиона, смотря на сына, что тут же потянулся за письмом. Он быстро поднимает голову, смотря на Гермиону, и та улыбается. Эри кивает и быстро подбегает к кухонному острову. Нагибается, открывая один из шкафчиков, беря оттуда баночку с печеньем для сов, и достает парочку. Гермиона наблюдает за тем, как Эри протягивает пару печенек сове, и та с удовольствием съедает их, кроша на стул, заставляя Эридана посмеиваться и качать головой. Гермиона не слышит, что тот говорит птице, но он точно что-то говорит. — Это от папы! — восклицает он, и Гермиона резко роняет нож. Тот бьется рукояткой о деревянную поверхность, прежде чем упасть на пол, но Эри этого не замечает, быстро разрывая письмо и разворачивая его. Она не слышит, что говорит Эридан, который улыбается и периодически смотрит на нее. Ей кажется, что тот слишком размытый в собственном зрении. Гермиона часто моргает, пока внутри что-то скапливается, и легкий скрежет проходит по телу. — Он передает тебе привет, — радостно произносит Эри, и Гермиона переводит взгляд на левую руку. На серебряное кольцо с зелеными камнями и деревом жизни, пытаясь найти там спокойствие и теплоту. Не получается. — Хочешь тоже прочитать? Гермиона резко мотает головой. — Нет, малыш. Папа ведь написал тебе. Это твое письмо. Эри медленно кивает, прежде чем сесть в кресло и начать писать ответное, пока сова ждет, сидя на стуле. Ее сердце колотится в груди. Тук. Тук. Тук. Кажется, что еще немного, и то выпрыгнет наружу, разрывая грудную клетку. Она скатывается на пол, оседает, когда ноги больше не выдерживают, и поворачивается, упираясь спиной в мятные фасады кухни. Гермиона подносит руки к лицу, закрывая рот. Чувствует, как серебро кольца обжигает губы, и те раскрываются, почти пропуская наружу крик отчаяния. Почти… Лишь руки не дают Эридану узнать, что его мать ломает на полу в десяти метрах от него. Что в эту самую секунду, его мать медленно раскалывается от боли, что принесли его слова. Она сломлена и сидит на полу, пока зрение застилают слезы. Ручка ножа впивается в ягодицу, но Гермиона не замечает. Драко… Драко… Драко… Я скучаю… Черт, как же я по тебе скучаю. Она скучает по его улыбкам лишь для нее. По ямочке на правой щеке, что часто видит при смехе у Эридана. Скучает по его сильным рукам, что окружали ее постоянно, не давая никуда деться. Иногда она ловит себя на мысли, что вот еще чуть-чуть и он придет, войдет в их спальню, подойдет к ней и нежно поцелует в лоб, а затем ляжет, притягивая ближе к себе. Она часто ловит себя за такими мечтами, мыслями, что вертятся у нее в подсознании, и в секунду, когда она надеется, что это окажется правдой, ее ломает, потому что на месте него лишь пустота и холод. Ни… че… го… Это безумие. Быть так привязанной к человеку. Зависеть от него настолько, что без него жить почти невозможно. До этого момента, она не думала, что все настолько плохо. Она надеялась, что он всегда будет навечно. Но никто не в силах нести такую ношу всю жизнь. Она медленно убивала его, отравляла его жизнь своим существованием, потому что она никогда не была легко-счастливой. Только сломленной. Потерянной. Одинокой. Первые года его хватало. Тащить самого себя, ее, а потом еще и их сына, но в том году. Они оба не справились. Оба проиграли. Драко отдал ей всего себя, она знает. Поэтому ей больно. Потому что она никогда не будет винить его что бы ни случилось. Никогда. Драко Малфой не виноват, что она настолько сломленная. Не виноват, что не справился. Не виноват… Гермиона Грейнджер всегда будет любить Драко Малфоя.