Выдох
16 декабря 2022 г., 18:00
1.12.2014
Она стоит у зеркала в своей спальне. Оно находится в углу рядом с одним из французских окон. Эридан спит в своей комнате, после того как они допоздна смотрели в гостиной мультик, поедая сладкий попкорн в то время, как Марти и Перси носились по комнате, прежде чем свернуться двумя маленькими калачиками на ковре подле разожжённого камина.
Гермиона проводит рукой по коже живота, чувствуя подушечками пальцев сухие неровности шрамов и старых растяжек, которые не так заметны на коже.
Ее рука опускается вниз, туда, где появился небольшой животик. Он совсем маленький, почти незаметен даже без одежды, но она чувствует уплотнение.
Знает, что внутри ребенок.
Гермиона наклоняет голову вбок. Изучает. Долго всматривается в собственное отражение. Ей кажется, что с ней кто-то играет. Что кто-то выключил чувства, нажав на выключатель в ее голове, потому что она ничего не чувствует.
Она смеется. Улыбается. Делает все, что должна, пока рядом с ней Эридан. Гермиона играет роль живого человека, справляясь с ней почти на отлично, по крайней мере она так думает.
Гермиона не знает, что Эри все замечает.
Дети… они всегда замечают…
— Интересно, — сухим голосом говорит она. Он кажется таким далеким и неестественным, что Гермиона передергивает худыми плечами. Облизывает губы. — Ты тоже меня оставишь? М?
Она поглаживает пальцами небольшой бугорок внизу живота и тяжело выдыхает.
Гермиона устала… терять надежду каждый раз, когда это происходит. Организм запустил автоматический процесс, чтобы не сделать ей фатально больно.
Ничего не чувствовать легко. Это кажется нормальным. Самым лучшим вариантом из всех возможных. Она думала, что знала какого это. Оказывается, что нет.
Это гнетущая пустота внутри. Ты ее просто не чувствуешь. Не осознаешь, что та поселилась внутри тебя. Она молчит. Не шевелится. Просто существует.
Она как паразит, с которым люди живут много лет, пока тот тихо развивается внутри тела, пока в один момент паразит не решает обозначить свое присутствие потоком горячей лавы из боли.
— Не оставляй меня, ладно, — так же тихо продолжает она, глядя пустым взглядом на живот. — Я вот тебя, наверное, оставлю, но у тебя будет замечательный брат и отец. Представляешь? Тебе повезет. Не оставляй меня, ладно?
Гермиона ничего не ждет. Ни толчка, ни движения внутри, которых почти нет. По крайней мере, Гермиона не замечает если те были.
Устало выдохнув после двух целых дней проведенных вместе с сыном, Гермиона хромает до кровати, залезает под теплое одеяло, укрываясь тем до самого подбородка.
Она засыпает, смотря на то, как за окном тихо валит белый, пушистый снег, отсвечивая от света фонарей, что висят под окнами между первым и вторым этажом.
В эту ночь, как во все последние, ей ничего не снится. Абсолютная пустота.
3.12.2014
Один мазок кисти. Затем другой.
Она усердно вырисовывает пейзаж на реке у дома, который запечатлела в памяти пару дней назад, когда гуляла.
У ног, свернувшись калачиком, спит Мартин, иногда дергая своим белым ушком. Малыш заметно набрал в весе за это время, что живет в их доме. Перси наверняка сейчас где-то вместе с Эриданом, потому что белый котенок почти не покидает своего спасителя, в то время как Мартин, почему-то, предпочел компанию Гермионы.
Звонок в домофон от ворот отрывает ее от картины, и она поднимается с табуретки, вытирая руки о передник. Гермиона выходит из своей мастерской, что расположена в дальнем конце дома, и идет к холлу.
Она уже давно не замечает незаконченный портрет их семьи, что стоит за другими полотнами в углу комнаты. На нем, по иронии судьбы, остался недорисованным лишь Драко, будто она знала, что так произойдет.
***
Гермиона по привычке открывает ворота водителю доставки, и машина без проблем проезжает на их внутреннюю территорию. Зеленый небольшой фургон с надписью службы доставки паркуется возле крыльца, и молодой человек в такого же цвета куртке выходит из машины. Она обхватывает себя руками от холода, стоя в открытом проходе, пока на улице бушует снежная метель, занося снег внутрь дома. Мужчина открывает раздвижную дверь и забирается внутрь фургона, доставая оттуда две больших закрытых коробки с продуктами, которые у них закончились. — Можно? — спрашивает он хриплым голосом, подходя к двери. — Д-да, да, конечно, — Гермиона опускает голову и отходит в сторону, пропуская мужчину в дом. Она слишком задумалась, всматриваясь в вихри снега, что почти скрывают дальнюю видимость. В их дом можно попасть только по приглашению хозяев. Пройти сквозь ворота только если один из них откроет их или даст специальным доступ, который есть только у Блейза, Гарри, Нарциссы и целителя Робардса. Их дом. Их небольшая крепость, которую соорудил Драко для их безопасности. Потому что никто не знает, что может произойти. Гермиона проходит за мужчиной в столовую, ступая белыми носками по деревянному полу. Она вытирает руки, что измазаны в краске, о небольшой передник на поясе. — Можете оставить все на кухонном острове, — говорит она, и мужчина не смотря на нее кивает. От его сапог на полу остаются влажные следы, но спустя минуту исчезают, потому что на всем доме наложена легкая магия чистоты. Это проще. Легче. Это одно из магических заклинания, которым ее научила Нарцисса, стоило им въехать в этот дом. Мужчина ставит коробки на стол, снимая одну с другой, чтобы ей, видимо, было удобнее. — Спасибо, — с благодарностью говорит она, как и всегда в таких случаях. — Всегда пожалуйста, — тихо отвечает мужчина и поворачивается. Кивает, смотря прямо ей в глаза, и Гермиона слабо улыбается, потому что нужно быть приветливой. Мужчина рассматривает шрамы на ее лице, она чувствует это кожей. Замечает, как уголок его губ дергается, и прочищает рот, потому что становится слишком неприятно. Гермиона замечает черные волосы, что торчат из-под такого же цвета шапки, что засыпана мелким снегом, который еще не успел растаять, но почти тут же отводит взгляд. Она слышит тяжелые шаги, когда мужчина идет к ней. Замедляется, проходя мимо, а затем идет дальше. Кольцо на безымянном пальце обжигает нежную кожу, а затем жжение сразу прекращается. Она хмурится. Смотрит на кольцо, в котором горят все камни изумрудным цветом. Этого не может быть, проносится в его голове, и она резко оборачивается. Сглатывает, смотря на удаляющуюся крупную спину. — Ревелио, — шепчет она, продолжая смотреть на мужчину, пока он идет к выходу из столовой. Замирание собственного сердца начинается в тот момент, когда мужчина резко останавливается в самом проходе. Немного приподнимает голову наверх, где расположен второй этаж. Оборачивается. Его ухмылка заставляет кровь внутри заледенеть, потому что она прекрасно помнит ее. А на лице появляется уродский шрам. — Мальсибер… — она сглатывает вязкую слюну, когда тот начинает тихо смеяться. — Умная сука, — он выдыхает, будто устал или все пошло не по его плану. — Думал не догадаешься. Ее первая мысль: бежать. Именно это она и делает. Гермиона резко разворачивается, выбегая через темную дверь в кухне, попадая в коридор. Она слышит громкие шаги от бега за ней. Кровь бьет по ушам, заставляя страху застилать глаза вязкой пеленой обреченности. Ее крик разносится в голове как воспоминание. Она бежит через коридор, проносясь мимо открытых дверей холла и дальше. В левое крыло. — Круцио, — бросает он, и заклинание пролетает красной стрелой в паре сантиметров, прежде чем она заворачивает на право в библиотеку. Гермиона бежит до самого конца. Страх гонит ее. Это не она. Сердце бешено стучит в груди. Рвется наружу. Это все слишком неожиданно. Страшно. Непонятно. Она падает, прислоняясь спиной к одному из множества стеллажей. Выставляет руки перед собой. Прокручивает левое запястье, скрещивая пальцы на правой руке и выставляя ту позади левой. Использование колец отличается от использования палочек. В ее голове лишь одна мысль: Драко, Драко, Драко… — Эспекто Патронум, — тихо шепчет она, слыша, как дверь с хлопком открывается. Ничего не происходит. С ее рук не вырывается искрящая холодная львица. Она пробудет еще раз. Делает движение руками резче. — Эспекто Патронум. — Тц-тц-тц, — она слышит его приближающийся голос. Ей ничего не остается. Гермиона опирается головой о книги. Прикрывает глаза, пытаясь отыскать внутреннее спокойствие. Вдох. Выдох… Кровь в теле замедляется. Легкие остужаются, делая дыхание размеренным. Ее темно-шоколадные глаза горят янтарным пламенем, когда она открывает их. Она знает как убивать. Давно не делала этого, но знает. Тело все помнит. Каждый шрам, которыми оно забито как татуировками. Каждый мускул и нерв в ее теле знает, что нужно делать. Это почти естественно. Плечи жмет, стоит ей встать, и она отводит те назад, выпрямляя спину почти до боли. Медленно наклоняет голову из стороны в сторону, щелкая позвонками. Мальсибер застывает, стоит ей выйти из-за своего убежища. Она смотрит на него, на палочку, что направлена почти в самый низ, но она знает, что легкий поворот кисти, та быстро выбросит заклятие. — Зря ты пришел, — ледяным голосом произносит она, прожигая огненным взглядом. Хищно усмехается, когда организм превращается из добычи в хищника. Особенность человека… Мальсибер улыбается, и шрам на его лице коверкает мимику. Половина лица почти выжжена, проходя ожогом по всей правой стороне. Кажется, что огненное заклинание прошло ублюдка по касательной. — А я думал, что все будет легко, дума… Гермиона делает выпад рукой вперед, и с пальцев срывается невербальное «Депульсо», которое тот быстро блокирует, приподнимая левую бровь. Она затыкает его. Прерывает все то, что он бы хотел сказать, потому вновь посылает в него очередное заклятие. Она похожа на ангела. Ангела смерти, что пришел отомстить. Она не собиралась, не думала делать это так, но Мальсибер сам напросился. Сам пришел в ее дом. Гермиона ненавидит именно это. Факт, что ублюдок посмел заявиться к ней домой. Она ничего не чувствует. Не беспокоится. Потому что не умеет. Это невозможно. Не в ее случае. Одно из заклинания попадает ей в ногу, пробивая щит, и она чувствует, как теплая кровь тут же начинает проступать сквозь джинсы. Это больно, но было больнее. Намного больнее. Это лишь злит ее. Сильнее. Невербальный экспеллиармус отбрасывает его тело в стену, заставляя ту трястись. Несколько картин падают вниз, вместе с телом Мальсибера. Звук такой силы, что в наступившей тишине становится не по себе. Мальсибер что-то мычит, когда Гермиона слышит четкий и ясный голос сына. Точно. Эридан. Ее сын дома. Блять… как она могла забыть, что в ее доме ребенок. Что ее сын сидит в своей комнате… Как. Она. Могла. Забыть. — МАМ! — кричит он. — Мам! Все в порядке?! — Да, — ее голос хрипит, поэтому она делает еще один вдох, а затем наполняет грудь воздухом. — Да! Эри! Все в порядке! Посиди в комнате! Хорошо?! — Зачем?! — Пожалуйста, Эри?! — Ладно!!! Их голоса притупляются несколькими стенами и потолком, что разделяют двоих. Она в восточном крыле дома в паре десятков метров от холла, а он должно быть вышел на лестницу и стоял там, пока Гермиона не велела пойти обратно в комнату. Она раздраженно выдыхает, смотря на тело Мальсибера, что сидит с повисшей головой, а позади на стене образовался кровяной след. От удара ему пробило голову. — На кой черт ты пришел, а? — спрашивает она, зная, что не получит ответа. Это раздражает. Бесит. Но, кажется, что даже этих чувств она не испытывает в полном размере. — Вот что тебе не сиделось в той дыре, откуда ты пришел. Нет. Надо было прийти в мой дом. Она делает шаг вперед, не ощущая боли в теле. — Ты действительно думал, что у тебя что-то получится, — она усмехается. Жестко. Мерзко. — Думал, что сможешь просто так прийти в мой дом и уйти отсюда? Думал, что сможешь причинить мне или моей семье еще боли? Гермиона идет к нему. Медленно. Словно хищник, что крадется к своей добыче, зная, что та уже его. Ее карие глаза почти кровавые, настолько там светится какая-то внутренняя темнота. Она ведет головой в сторону. Глаза прищуриваются. — Ты не думал, что я тебя узнаю, — говорит она, и Мальсибер что-то тихо мычит. — Это был твой план? Ты не планировал этого. Хотел пробраться в мой дом ночью… Едкий, тяжелые смешок вылетает из ее рта, когда она останавливается у его ног. — У меня для тебя плохие новости, — цокает языком. — Ты пришел не по адресу. Гермиона обездвиживает его на всякий случай легким движением руки. Зажимает связки, чтобы он вел себя тихо, сжимая кулак правой руки и резко дергая им вниз. Прилепляет третьим заклинанием к тому месту, куда тот упал. Легкий скурджифай обволакивает ее тело, убирая всю грязь, пока она медленно идет на второй этаж. Подходит к комнате сына и стучится. Взволнованный Эридан тут же открывает дверь, быстро сканируя ее взглядом. — Все хорошо? — тихо спрашивает он, наконец поднимая на нее свои шоколадные глаза полные тревоги. Гермиона нежно улыбается. — Да. Просто навела немного бардака в мастерской, — Гермиона проводит рукой по волосам сына. Это успокаивает. И ее. И его. — Тебе нужна помощь? — Нет, малыш. Но маме нужно ненадолго отъехать. Хорошо? — Л-ладно, — протягивает он и щурится. — Я могу поехать с тобой? — Нет, солнце. Мне нужно, чтобы ты оставался в доме, ладно? В своей комнате. Я приду к тебе потом. Он кивает, но она видит в его серьезных глазах, что Эридан понимает. Все понимает. Понимает, что она лжет ему. И Гермиона лишь виновато прикусывает губу, потому что об этом Эри знать необязательно.***
Гермиона паркуется в паре километров от дома, проехав сквозь старую дорогу, что ведет в лес. Она останавливается неподалеку от небольшого поля, что виднеется сквозь редкие ряды деревьев. Ботинки, которые она натянула перед уходом, проваливаются сквозь налетевший слой снега, что принесла недавняя вьюга. Живое тело Мальсибера летит впереди нее, пока она идет по лесочку до поляны. Гермиона кидает его резко на землю, и его глаза широко раскрываются, когда она подходит к нему. Ставит левую ногу на грудь и давит. Давит, пока не слышит хруст ребер, а его рот не открывается в немом крике. Она улыбается. Садистская улыбка расцветает на израненном шрамами лице. Это не она. Она не могла бы сделать то, что собирается. Не могла… Ей приходится растопить снег, положив на него руки, чтобы дойти до земли. Потом медленно растопить землю, пока пальцы не проходят внутрь рыхлой грязи, утопая в ней. Это занимает время. Сколько? Она не знает. В лесу уже было темновато, когда она приехала сюда. А сейчас лишь луна, отблескиваемая лучами о снег, дает ей освещение. Для нее видно как будто днем. — Знаешь, если бы мой муж был бы со мной, то ты бы уже был мертв. Но Драко нет. Но ты ведь и так это знаешь, — в тишине леса произносит она, сидя на земле и смотря на тело Мальсибера, что начинает трястись от мороза. Ей не холодно. — Эх, — она выдыхает. — Тебе не повезло. Ты выбрал не того человека. Гермиона встает с земли, отряхивая ткань джинсов сзади. Проводит рукой по растрепавшимся, распущенным волосам, собирая те вместе и убирая под ткань кофты, чтобы не так сильно мешались. Она раскапывает могилу. Не сама. С помощью магии. Хотя могла бы сделать это самостоятельно, но почему-то не делает. Земля кусками вырывается из земли, собираясь с одного края. Гермиона ждет, пока яма наконец раскопается, а затем, когда это наконец происходит, она подходит к телу Мальсибера, что успел отключиться, и толкает его ногой. Тело падает вниз, потому что яма прямо вдоль тела. Легкий толчок и он с грохотом оказывается на глубине одного метра. Она видит, как тот начинает немного приходить в себя от этого. Гермиона подходит к краю, приседая на корточки. Смотрит вниз. Долго. Отсчитывая в голове секунды, пока наконец ее левая рука не поднимается. Она вытягивает ту над ямой. Шевелит замёрзшими пальцами, чувствуя шевеление и легкий треск под кожей. Гермиона сжимает кулак одновременно выдыхая весь воздух из легких, а затем разжимает. С ее губ срывается тихое проклятье, что красной стрелой бьет из ладони. А затем яростный крик боли и отчаяния наполняет небольшой периметр, что она оградила защитными заклинаниями на всякий случай. Его вопль становится музыкой для ее ушей, и она прикрывает глаза, слыша это поскуливание. Она бьет еще. Еще и еще. Делая небольшие перерывы, чтобы он успел расслабиться. Гермиона ищет самые болезненные и легкие секунды, что он чувствует в своем организме. Чтобы было еще больнее. Когда ей наконец это надоедает, она оставляет его и идет к машине, чтобы уже вернуться с небольшой походной лопатой, что лежала в багажнике. Гермиона подходит к куче земли и начинает отбрасывать ту вниз. Прямо на еще полуживое тело Мальсибера. Он ворочается или это просто неконтролируемые спазмы в теле. Ей наплевать. Когда земля почти закрывает его тело, она бросает очередной Круциатус, и он раскрывает рот. Гермиона кидает землю прямо ему на лицо, чтобы земля проникла внутрь, и он начал ей задыхаться. Гермиона хоронит его почти заживо. Метровая яма наполняется землей в тишине леса, и лишь ее тяжелое дыхание напоминает ей, что она все еще здесь. — Гоменум Ревелио, — слетает с ее губ, когда она заканчивает, и приходит пустым. Заклинание никого не обнаруживает. Это значит лишь одно. То, что грузом спадает с ее плеч. Он мертв. Точно и бесповоротно. И она убила его. Сама. Извращенно. Гермиона падает на землю, касаясь спиной снега. Она лежит рядом с закопанной могилой в позе снежного ангела, чувствуя пальцами тающий под ними снег. Она еще теплая. Гермиона прикрывает глаза, делая вдох, а затем выдох. Она лежит так. В какой-то момент начинает идти снег. Легкие пушинки слетают с неба, оседая на ее одежде и порой лице. Она открывает глаза. В них больше нет красноты пожара лишь легкий отблеск шоколада. Это успокаивает. Наверное, она должна чувствовать облегчение. Она не знает, как то ощущается. Не знает, что должна испытывать после этого. Ее губы становятся почти мертвенно синими. Дыхание легким паром выходит из носа в ночную гладь. Гермиона наконец поднимается, чувствуя каждую косточку в организме. — Я дома! — громко бросает она по приезде, ступая на второй этаж, и скрывается в комнате быстрее, чем Эридан успевает открыть дверь в свою. Ее хлопок и его скрежет звучат почти одновременно.***
Ее ноги трясутся, когда она садится на кровать. Раньше она этого не замечала. Они не перестают дергаться вверх и вниз, быстро поднимаясь и опускаясь. Гермиона пытается успокоить их, положив руки, вцепившись пальцами в колени, но это не помогает. Ее трясет. Озноб пробирает тело насквозь. Она не знает, что с этим делать. Поэтому идет в ванную, снимая по пути одежду. Отрывает присохшую от крови ткань джинсов на ноге, шипя сквозь зубы, когда резкая боль пронзает то место. Рваная рана с обугленными краями открывается ее взгляду, когда она наконец стягивает штаны, кидая те на пол. — Блять… Действительно блять. Большой кусок рваной кожи свисает с бедра левой ноги, а кровь медленно начинает стекать оттуда. Медленно, потому что все заледенело внутри. Кровь выглядит почти вязкой на вид. Гермиона подбирает одну из капель указательным пальцем, стирая ту с кожи, и подносит к губам, засовывая палец внутрь. Железо. Привкус железа, как и от обычной крови, что всегда текла в ее организме. — Вулнера санентур, — шепчет она, проводя пальцами левой руки по сдерживаемым правой кускам кожи, сшивая те вместе. Рваный шрам остаётся на том месте. Кожа вокруг него покрыта черными вкраплениями от обугливания. Гермиона проводит еще раз рукой, убирая те другим заклинанием. Она слишком хороша в чарах исцеления. Гермиона залезает в ванну, включая едва теплый душ, чтобы смыть с себя грязь, холод и пот. Кровь тоже стекает по ногам, окрашивая бежевую эмаль алыми разводами. Когда она выходит из ванной, оборачивая вокруг себя серое полотенце, она подходит к зеркалу и поворачивается левым боком, смотря вниз. Шрам проходит зигзагом по бедру длиной в сантиметров двадцать. Он шире, чем все остальные, и идет поверх тех. Она прикусывает губу, потому что Драко точно его заметит. Заметит и узнает обо всем этом. Когда-нибудь он точно узнает, что произошло, но не сразу. Если, конечно, он вернется. С каждой неделей она сомневалась в этом все больше и больше и теперь вовсе не уверена, что это произойдет. Но, если он будет счастлив без нее, то значит так и быть. Даже сейчас она любит Драко Малфоя, хотя и не понимает этого. Жизнь разделилась на до и после, как и всегда. Потому что это жизнь. Она разная и долгая. Она меняется и повторяет саму себя. Гермиона надевает пижаму с серыми штанами и кофтой, натягивает на холодные ноги бежевые носки и залезает под одеяло, перед этим заплетая волосы в тугую косу. Легкий стук в дверь привлекает ее внимание, и она тихо проводит рукой вместо ответа, открывая ее. Эридан также тихо проходит внутрь, переодевшись уже в свою пижаму. Он держит в своих руках планшет и робко улыбается. — Давай посмотрим мультики? Гермиона выдыхает, слегка улыбаясь, и отодвигается на кровати, открывая Эри одеяло, и мальчик почти запрыгивает на кровать с разбега, плюхаясь спиной на подушку, ударяясь головой о спинку кровати. — Ой! — быстро выкрикивает он, кладя руку на затылок, начиная поглаживать. Гермиона тихо смеется. Едва слышный смешок покидает легкие, когда это происходит. Она поправляет подушку повыше все еще улыбаясь под внимательным взглядом сына. Эридан садится спиной о подушку, зарываясь ногами в одеяло, пока Гермиона делает то же самое. Она обхватывает его плечи рукой, приобнимая в своих объятиях. И Эри устраивается поудобнее, немного сгибая ноги в коленях, чтобы поставить о них планшет. Он включает «Как приручить Дракона», и они тихо смотрят вместе детский мультик, пока Эридан не засыпает, и Гермиона не убирает его планшет на тумбочку. Она притягивает сына ближе к себе и засыпает уткнувшись носом в кудрявую светлую макушку.
