Рассвет моей любви

      На протяжении всего десятого класса происходили отнюдь не очень обычные вещи. Какими бы сложными не были сами темы, для меня самым дискомфортным было присутствие Стивена рядом со мной — нас, кстати, ещё не рассадили. Первые недели я воспринимала это как что-то обыденное, ведь я уже такое ощущала и это пройдёт. Но даже спустя месяц это не прошло и тогда я стала паниковать: что являлось причиной дискомфорта? Неужто меня таким образом бесил характер Стивена?       Только спустя пару-тройку месяцев я, наконец, поняла истинную причину, расставив все явления и факты в хронологическом порядке.

***

      Начало десятого учебного года было довольно перевариваемым: пока что мы повторяли уже пройденный материал. Я уже начинала расслабляться, но как только мы начали проходить совершенно новые темы по алгебре и геометрии, мой недолгий, можно сказать, «отдых» сошёл на нет. Зачем учёным-математикам придумывать что-то более сложное? Как дети такое вообще могут понять? Хотя, смотря на заинтересованного Стивена, вопросы улетучились: естественно всё это создано для таких, как он. Иногда я даже завидую ему.       Зато мне нравилась литература, особенно произведения Островского и Достоевского, а до этого она мне казалась невыносимой — было слишком скучно и нудно. В общем, сейчас всё совсем по-другому, и к писательству я тоже приелась. Благодаря такой литературе у меня изменилось отношение к сочинениям: раньше я их не переносила, а сейчас, когда нам их задают, слова и предложения так и прут из головы, и очень легко выражать свои мысли через бумагу. К сожалению — а может и к счастью — Стивен не был способен красиво сочинять, и он часто обращался ко мне за помощью. Конечно, такая услуга стоила оплатой мороженого. Обожаю его!       Поэтому, на одной из перемен, когда я снова чуть не заснула за партой, Стивен подошёл ко мне и, неожиданно для меня, погладил по голове как бы невзначай.       — Мэ-э-эри, — он чересчур, как мне казалось, ласково и протяжно произнёс моё имя, — ты же поможешь мне с сочинением?       Не поднимая голову, в ответ я удовлетворительно промычала под нос. Я услышала, как Стивен сел за парту, выдыхая:       — Как хорошо, когда у тебя есть творческий друг. Спасибо тебе большое, ты меня очень выручаешь.       Я снова промычала своё «угу».       — Тебе сколько мороженого купить?       Моя рука сама поднялась, показывая указательный палец.       — Нет, мало, — произнёс он. Он что, серьёзно? — Давай две пачки.       Я шумно выдохнула. Не знаю, услышал ли Стивен от меня «Спасибо», заглушенное моими предплечьями, или нет, но я почувствовала на своей голове ощутимый вес — он что-то положил на неё. Никогда не понимала подобных действий.       Я поднесла свою ладонь к голове и поняла, что Стивен положил учебник по обществознанию.       — Зачем? — спросила я, выпрямляясь.       Он посмотрел на меня.       — Просто так, — ответил он и чуть склонил голову, смотря на меня.       Стивен не отводил от меня глаз, как в тот самый день. Дежавю. Больше полугода назад я ощущала эту тягу, и сейчас она не оставляет меня в покое, как будто ещё сильнее действует на мой разум. Я почувствовала приятное тепло в брюшной полости — кажется, бабочки в животе закружились? — и прилив крови к моим щекам. Честно, пусть это чувство не злорадное, но мне это категорически не нравилось.       Наше расстояние между лицами сократилось, оставив где-то сантиметров пятнадцать, и Стивен одними губами прошептал:       — В гляделки играем?       «Гляделки? Какие, чёрт тебя дери, гляделки?!» — возмутилась я у себя в голове. Он до сих пор смотрит на меня своим испепеляющим взглядом, а я не могла даже движение лишнее сделать! И он ещё смеет шутить подобным образом? Стивен вообще осознаёт то, что делает?!       Мои глаза не могли дольше выдержать — они нуждались в срочной подаче влажности, что я и сделала. Моргнула.       — Ха, я выиграл! — воскликнул Стивен, а я резко отвернулась, чуть не плача, прикрыла левую сторону своего раскрасневшегося лица ладонью и поспешно принялась что-то чиркать у себя на листке ручкой.       Впервые в жизни я чувствовала такой дискомфорт, и на протяжении всего года он продолжался и дальше.       Ближе к моему дню рождения я получила сообщение от Стивена:       «Что ты хочешь в качестве подарка?»       «Что посчитаешь нужным, то и дари. А вообще, мне ничего не надо, так что можешь ничего не дарить».       «Ну, это неправильно будет. Может пакет мороженого, или кучу брелоков?»       «Что хочешь».       «Понял», — на этом переписка закончилась.       Это был вечер четверга, а день рождения выпадал на пятницу — как раз в последний день этой учебной недели. Уже в шестнадцатый раз я буду отмечать его со своими родственниками, а четвёртый — со своими подругами, но я не была уверена, что последние будут не заняты, так что скорее всего они поздравят меня через мессенджеры. «Виртуально», так сказать. Тем не менее, я была рада тому, что Стивен не забыл про него и даже подарит что-то, хоть я и не просила его об этом.       Проснувшись утром, я успела получить пару сообщений с поздравлениями — от Скарлетт и какой-то знакомой, чьё имя я уже не помню; выслала им обеим благодарность и встала, чтобы пойти в ванную. Но моё «путешествие» прервала мама, подбежавшая ко мне и обнимая крепко-крепко, как она и умеет — с невероятной теплотой и любовью. Она несколько раз поцеловала меня в лоб и поздравила с днём рождения, а я пыталась вырваться из материнских объятий:       — Мам, спасибо тебе большое, но прошу, отпусти меня.       — Какая ты любезная! Хорошо, иди с миром, только потом зайди на кухню, хорошо?       — Хорошо, — я томно вздохнула, когда она, наконец, ослабила хватку и позволила мне пройти дальше, а уже на кухне мама дала мне конверт, в котором лежали наличные. Я поблагодарила её от всей души.       Зайдя в класс, некоторые одноклассники поздравили меня, на что я ответила им, как и обычно, скромным «Спасибо». Я взглянула на свою парту — она пустела. Значит, Стивен ещё не пришёл. Я села за неё, снова выжидая начала урока.       Уже через десять минут Стивен был на своём месте, подходя ко мне и восклицая:       — С днём рождения, самый лучший человек на Земле! — он потрепал меня по волосам, а затем заставил меня выпрямиться, чтобы обнять меня.       Я была в неимоверном шоке: мало того, что он назвал меня «лучшим человеком на Земле», так ещё и обнял. Впервые за столько времени кто-то — даже не кто-то, а Стивен! — меня обнимает, не считая родственников.       Не в силах что-то сделать, моё лицо оставалось удивлённым, а тело — ватным. Тогда он шикнул мне на ухо, отчего я вздрогнула:       — А ну быстро обними.       Я так и сделала. Волосы дыбом встали.       Стивен отпустил меня, а я не без стыда отвела взгляд на парту и заправила за ухом прядь волос. Моё лицо снова стало красным.       Он начал копошиться в своём рюкзаке.       — Принимай первый подарок, — он положил на парту кучку жевательных конфет. — Я потом после школы ещё кое-что отдам.       — Странно, мне казалось, что именинники должны раздавать конфеты, а не...       Я запнулась, когда заметила его суровый взгляд в мою сторону. Без лишних слов я убрала конфеты в свой пенал — еле поместились.       — Так, ты ещё хочешь что-то подарить?.. — спросила я, застёгивая молнию.       — Да, хочу.       — Стивен, оно правда не стоит.       — Ещё как стоит. Ты же не думаешь, что конфет будет достаточно? — он сложил руки на груди.       — Нет, но...       — Значит, всё. Вопрос исчерпан.       Я хотела возразить, но не стала, а вместо этого выдохнула:       — Спасибо... Спасибо тебе большое.       В ответ он с полным удовлетворением в глазах улыбнулся.       А вечером по телефону мне позвонил Стивен:       — Можешь выйти на улицу?       — Да, конечно, — ответила я, поспешно поднимаясь с кресла.       В этот момент я находилась в комнате. Застолье я уже покинула, так как не любила все эти посиделки и выпивки с родителями и родственниками, а они без проблем позволяли мне уйти. Я оделась потеплее и вышла из дома: там меня встретил не только Стивен, но и его несколько друзей, с которыми я тоже общалась, пусть и не так хорошо.       Он поприветствовал меня, обнимая, и снова поздравил с днём рождения.       — Держи, — когда он отпустил меня, он протянул мне подарочный пакет. Он был довольно увесистым.       Я заглянула внутрь: там лежали набор синих и чёрных ручек, простых карандашей разной жёсткости, блокнот для рисования — или же, как художники обычно его называют, «скетчбук» — и бутылку шампанского. Не детского, а настоящего алкогольного напитка. Откуда они взяли столько денег, чтобы купить всё это?       — Пришлось немало потратиться, но мы скинулись, — ответил Стивен прежде, чем я успела задать этот вопрос.       Я не смогла сдержать слёз, потому что не знала, как реагировать. Прикрывая лицо рукой, я всхлипнула:       — Ребят, ну что вы так... Не надо было...       Они принялись обнимать меня со всех сторон, чтобы успокоить, подбадривая: «Что ты, не плачь!», «Ты заслуживаешь большего!» и «Хватит слёзы лить, ей-богу».       Опять же, помимо родных, никто меня так не поздравлял. Это был один из самых лучших дней рождения, которые у меня только были. Я бесконечно благодарна таким друзьям, особенно Стивену: ведь с ним вся жизнь перевернулась с ног на голову — он не позволил моему одиночеству распространиться дальше, как болезнь. Он словно вытащил меня из глубокой ямы, в которой я пребывала долгие годы, чтобы скрыться от общения с реальными людьми. Я рада, что всё так удачно сложилось, и что у меня есть такие замечательные люди.       — Спасибо вам большое... — продолжала всхлипывать я. — Вы у меня самые лучшие.       Таких случаев было немало, по крайней мере за весь год раз десять точно. Под словом «случаи» я не имела в виду то, что доводило меня до слёз, а необычных, как я уже рассказывала, действий со стороны Стивена — его прикосновения. Например, те же объятия или поглаживания по голове и плечу заставляли чувствовать себя неловко. Но это были только цветочки, а дальше пошли ягодки.       К примеру, на одном из уроков математики что-то произошло, за чем я не уследила: весь класс почему-то начал смеяться. Я принялась искать причину всеобщего веселья, и наткнулась на одного из двоечников, что стоял у доски и решал задачу. Он отвечал неправильно и, судя по всему, глупо, поэтому это вызвало такую реакцию у сверстников. Но мне не было смешно — мне было жаль его, ведь он находится в таком ужасном окружении.       Стивен тоже подхватил смех, причём настолько, что его голова упала на моё плечо, а сам сжимал его своей рукой. Наблюдая за его действиями боковым зрением, я почувствовала, как мои щёки снова заалели; он же продолжал приглушённо, но неистово смеяться, выдыхая фразы по типу «Нет, ну ты слышала это?» или «Вот юмора!»       «Да что же это такое?! — думала я. — Почему я реагирую на это так эмоционально? Ведь это же нормально для друзей, да? Или это...»       Тогда я поверить не могла. Так Стивен проявляет свою симпатию ко мне? Или мне кажется? Может, это я влюбилась в него, а у него просто такая привычка есть — постоянно прикасаться ко мне? Тогда почему раньше эти жесты не проявлялись? Потому что мы летом не виделись и он успел «соскучиться»?       Такую цепочку вопросов можно проделывать бесконечно, но я отчаянно пыталась развеять свои догадки о моей влюблённости к нему. Я до сих пор придерживалась своей точки зрения о выстраивании отношений, о том, что мне никто не нужен. Мне действительно никто не нужен, а Стивен – просто лучший друг, но от одной только мысли о нём моё дыхание сбивалось.       Я не знала, что думать. Это ощущение продолжается уже месяц, а я всё никак не решусь спросить у него, что происходит, ведь, если спрошу, то скорее всего он перестанет так делать, а я не хочу, чтобы он прекращал.       Стоп. Так мне это нравится или нет? Ничего не пойму. Я уже не могу здраво мыслить.       — Мэри, всё в порядке?       Я вздрогнула от внезапного вопроса, заданного Стивеном, медленно переводя свой взгляд на него: до этого я упиралась в затылок сидящего передо мной одноклассника.       — Д-да, нормально... — я соврала. Ужасная лгунья.       — Уверена? Ты красная вся. Температура как?       Я приложила ладонь ко лбу. Горячий. Вместо того, чтобы сказать, что я действительно думаю, произнесла:       — Всё в порядке, — я нелепо улыбнулась.       Стивен молча сверлил меня недоверчивым взглядом, и только спустя несколько секунд он отвёл его, стушевавшись:       — Ну, ладно. Если плохо, скажи только.       Я кивнула, не зная кому именно — ему или себе.       Нужно успокоиться и стараться больше не думать об этом. По крайней мере до следующего такого жеста.       Или вот другой случай. Уже на перемене, когда я снова удобно «расположилась» за партой с закрытыми глазами, я ощутила лёгкое прикосновение к моему носу. Просыпаясь, я заметила, что Стивен тоже принял такую позу: сложил руки на парте и положил на них подбородок. Только вот, он сидел не рядом, а напротив меня — это меня и удивило. Честно говоря, это выглядело довольно мило.       Когда Стивен увидел мою реакцию, он ехидно улыбнулся, тыкая в меня пальцем ещё раз.       — Такой нос классный. Кругленький, — произнёс он шёпотом.       Я краем уха услышала тихий хохот одноклассниц, находившихся сзади, а от вдруг нахлынувшего стыда моя голова сама опустилась вниз, параллельно парте, а тело сжалось ещё больше, как бы говоря на своём языке, что нужно оставить меня в покое.       Почувствовав, как Стивен выпрямился, встал со стула и короткими шагами вышел из класса, я пожалела, что так сделала. Мне хотелось, чтобы он продолжал так сидеть и смотреть на меня, но вот разум мне этого не позволил — мы находимся в школе, и желательно не допускать таких действий. Как раз в том и причина, что видимся мы со Стивеном только в школе, больше нигде, и меня это расстраивало.

***

      Примерно так и прошёл десятый класс: страдала я не только физически, но и морально. В какой-то момент я всё-таки осознала, что не просто желаю общаться со Стивеном, а горю желанием видеть его каждый день. Ведь в нём есть всё: и ум, и внешность, и его, порой, нелепые, но такие чувственные жесты — и благодаря таким параметрам, я не могла не влюбиться в него. Да, именно влюбиться, и я хотела, чтобы это было взаимно.       И, когда снова наступили летние каникулы, я и поверить не могла, что под таким давлением со стороны и школы, и Стивена, этот год пролетел так быстро.