Рассвет моей любви

      Лето снова проходит быстро: в такие моменты уже привыкаешь к этому, а тем более наступающий учебный год был последним в моей школе. Пока я ещё даже не думала, куда мне поступать и какую специализированную профессию я выберу, но, скорее всего, я свяжу своё будущее с рисованием. По сравнению с прошлым годом, мои навыки стали куда лучше, и это хорошо. Впредь я хочу и дальше усовершенствовать свои умения и, возможно, даже стану графическим дизайнером. Поживём — увидим, а пока мне стоит задуматься о предстоящих экзаменах: всё-таки мне необходимо в скором времени выбирать, какие именно экзамены я буду сдавать.       Помимо этого, мне снова удалось похудеть — теперь разница с прошлогодним и нынешним весом достигала в десять килограмм, а оставалось совсем чуть-чуть до моей цели. Мне уже не раз подмечали друзья и родственники, что я сильно похудела, и я рада этому: раз другие видят во мне изменения, значит и мне стоит их увидеть. Но как сильно я не старалась, в зеркале я всё равно видела себя такой, как и тогда. Надеюсь, хотя бы Стивен заметит, насколько я поменялась.       Кстати, с ним мы больше не гуляли и даже не виделись, хоть и часто переписывались. Выяснилось, что после подработки в середине июля он снова уехал в другой город помогать своим родственникам, правда, в чём — я так и не узнала. Иногда он высылал фото с города, рассказывал, как живёт, и в один из дней он даже написал:       «Я, кстати, думаю принарядиться в одиннадцатом классе. Смотри, — Стивен прислал несколько фотографий с изображением водолазки, брюк и кроссовок, — правда круто будет?»       Между тем я представляла его в этой одежде, и как она в принципе будет сочетаться с ним. Откровенно говоря, в моём воображении это выглядело довольно симпатично.       «Вау, и вправду неплохо», — ответила я.       «Только дорого это всё, особенно кроссовки. Поэтому пытаюсь заработать. Увидишь меня в этом уже первого числа. О, кстати, как спорт?»       «Похудела».       «О-о, это отлично! Не терпится увидеться с тобой».       «А ты прям до первого сентября не будешь дома?»       «Ну, скорее всего нет, ведь мне ещё учебники получать. Так что приеду, отдохну, в школу зайду, учебники возьму, а гулять не буду».       «Понятно».       После этого разговора мне захотелось поскорее выйти на учёбу: хочется снова увидеть лучшего друга.

***

      По традиции, вдоволь пообщавшись с подругами и желая им удачи в новом учебном году, первого числа я направлялась в школу. Нам снова назначили классный час как первым мероприятием перед линейкой. Я ещё никогда не была рада этому дню — это было началом последнего года и днём, когда я вновь сяду за одну парту со Стивеном. Снова переступая через порог школы, снова рассматривая покачивающиеся украшения и декорации, снова поднимаясь на второй этаж и снова заходя в родимый кабинет, я наблюдала такую картину: класс пустовал. Вообще никого не было. Тогда я взглянула на часы — стрелка показывала половину девятого.       — Блин, вроде же в девять всё начинается… — забормотала я себе под нос, поспешно доставая из сумки телефон.       Я решила проверить беседу класса — вдруг там что-то написали. И оказалась права: куратор прислала уже почти в десять вечера сообщение о изменении времени начала классного часа — теперь приходить в кабинет надо не к девяти, а к десяти утра.       — Чёрт её дери, она не могла ещё позже написать? — я выругалась, положила телефон на парту и села. — Теперь полтора часа ждать.       Сложив руки на груди, я откинула голову назад и закрыла глаза, а спустя несколько минут тело само по себе расслабилось. Под веками, как всегда, сидела гнетущая темнота, но она постепенно уходила, позволяя новым краскам сновидений проникнуть в моё сознание.

***

      Она шла в сопровождении её преданных подруг, не замечая ничего и никого вокруг себя — она была рада такой крепкой дружбе с ними, благодарна своей судьбе, что свела их воедино. Ей было очень легко и приятно находиться в их компании, да так, что при каждом разговоре она будто не шла, а порхала, как бабочка. Пусть у них были свои недостатки, но все не без греха, и благодаря ним человек неидеальный, хоть и все поначалу стараются от этого избавиться. Вдруг, она резко остановилась, увидев перед собой обрыв — с этого места открывался наипрекраснейший вид. Но Катана и Скарлетт, не останавливаясь, продолжали идти, а Мэри крикнула им: «Стойте! Вы же упадёте!» Никто не услышал. Как только их ноги собрались опереться о воздух, они растворились в нём, словно мираж, а она упала на колени, закрыв плачущее лицо руками. Мир снова погрузился во тьму, не оставляя за собой абсолютно ничего. «Почему я позволила им уйти?» — думала она, не в состоянии что-то сказать. Вокруг неё стали появляться зелёные купюры, напоминая ей о тщеславии; из-за этого ей хотелось побыстрее покончить с этим — не нужна ей такая жизнь, если нет никого рядом, а внезапно появившийся револьвер предстал пред её мокрыми глазами. Не думая, она резко схватилась за него, горя желанием совершить неисправимое, но вместо холодной рукояти она ощутила тепло чьей-то ладони, что заставило её вздрогнуть. Подняв глаза, Мэри увидела ту самую руку, знакомую, родную, которая снова трепала её по волосам…

***

      Я проснулась, ощущая, как моё тело начало падать в сторону. Быстро выпрямившись, я потёрла глаза и почувствовала на своих пальцах влагу: видимо, сон был такой реалистичный, что он заставил меня прослезиться. Мой взгляд сразу же устремился на настенные часы — прошло только полчаса, а в кабинете до сих пор никого не было, даже классного руководителя.       — Вот это я люблю поспать, конечно, — усмехнулась я, снова взявшись за телефон.       Так прошло ещё какое-то время: некоторые одноклассники уже пришли и смирно сидели за своими партами, а Стивена всё ещё не было, даже его кореша Юичи. Но он не заставил себя долго ждать — за два года я уже изучила его движения и как он шагает, и непременно была уверена, что прямо сейчас он — и, скорее всего, не только — поднимается по лестнице.       Я сделала вид, что внимательно что-то разглядываю в своём телефоне, пока Стивен, весело общаясь с одноклассником, всё-таки не зашёл в кабинет. Подняв глаза, я не на шутку удивилась: он вырос и стал более спортивным, чуть отрастил волосы, а лицо снова заострилось. Он стал ещё краше, особенно в этой чёрной водолазке.       Почувствовав прилив крови к щекам, я поспешно отвела взгляд, чтобы не казаться невежей, — всё же неприлично вот так пялиться на людей. Тем не менее, Стивен подсел ко мне, махая перед моим лицом рукой, тем самым пытаясь привлечь моё внимание.       — Алло, Камчатка, — произнёс он. — Не здороваешься даже.       — П-прости, — промямлила я, убирая телефон. — Привет.       — Да не так, — он крепко обнял меня. — Вот так надо!       Я обняла его в ответ. Вдохнув, ощутила запах одеколона, которым Стивен постоянно пользовался: я уже успела соскучиться по нему.       — И вправду похудела, — подметил он, когда отпустил. — Такой маленькой стала.       — Да, но всё равно этого мало. Надо ещё худеть.       — Только смотри, чтоб не перестаралась.       — Обязательно, — я улыбнулась.

***

      — Нам нужно выбрать, какие экзамены нужно сдавать, — пояснял Стивен в звонке.       Я потерялась во времени. В течение нескольких дней я всё думала не об одиннадцатом классе и экзаменах, а о нём. Кажется, я влюбилась в него ещё сильнее — то, каким более низким стал его голос, будоражило моё тело, а разум затуманивался, да так, что не могла сконцентрироваться на учёбе. Я даже не помнила, как я договорилась с ним созвониться и оказалась здесь.       — Мы? — я, наконец, подала голос. — Я думала, каждый сам выбирает.       — Ты что, не одобряешь эту идею?       — Не то чтобы, просто мы же всё равно будем специализироваться на разных профессиях и, соответственно, к каждой профессии нужен свой экзамен.       — Так ты не хочешь даже учиться и в дальнейшем работать со мной? — деланно обиделся он.       — Да я даже не знаю, на кого ты идёшь!       — А я не рассказывал?       — Нет. Вообще.       — А, тогда прости, — его голос смягчился. — Думал, ты знаешь. Ну, я хочу заниматься робототехникой.       — Замечательно, а я хочу картины делать. И как мы тут компромисс найдём?       Стивен ненадолго замолчал, а затем снова заговорил:       — Очень легко. Программирование.       — Как программирование связано с рисованием?       — Слушай, мы можем просто вместе пойти на программиста, а затем пару лет специализироваться на профессии, на которой мы хотим. Если тебе не нравится такая идея, то так и скажи.       — Я не говорила, что она мне не нравится, просто… Я замолчала. Эта идея не казалась такой плохой, но мне было интересно не это — почему Стивен так старается быть рядом? Ему нравится учиться со мной?       — Ну, что думаешь? — он подал голос, нарушив тишину.       — Ладно, сделаем так.       — Отлично. Итак, нам понадобится всего один экзамен по информатике…       Моя внезапно появившаяся концентрация вмиг исчезла, позволяя неприличным мыслям снова заполнить мой разум.

***

      Мы потихоньку начали подготовку к экзаменам, параллельно изучая новые, но очень сложные темы. Из всех трёх предметов, которые необходимо было изучить для успешной сдачи, самым сложным, как и обычно, оказалась математика. Но, благодаря советам Стивена, я уже начала понимать её и даже решать задачи самостоятельно, не пользуясь ответами из интернета. Правда, иногда всё равно доводилось это делать не только мне, но и соседу.       В январе Стивену исполнялось восемнадцать; чтобы показать ему свою привязанность к нему, я решила подарить портрет и несколько набросков. В прошлом году я решила обойтись видео-поздравлением, и то не собственным, а теперь всё иначе: мне хотелось быть настоящим другом для него, на которого всегда можно положиться. И так я начала готовиться к этому за месяц, переводя несколько страниц блокнота, подаренного им самим на мой прошлый день рождения, на чирканье карандашом.       Сделав примерно десяток набросков, я остановилась на четырёх удачных и по ним начала работу уже на компьютере. На всё про всё ушло две-три недели: пока определюсь с композицией, стилистикой и позицией, пока набросаю его в разных эмоциях и вариациях поз, пока руки дойдут до стилуса и тому прочее. Вдохновение и желание было, но жутко не хватало времени из-за учёбы. В конце концов у меня получилось вложиться в срок и доделать рисунок, теперь остаётся только ждать его дня рождения. И новый год тоже.       К слову, он прошёл прекрасно: честно, я ожидала меньшего. В последнее время мои родители больше не приглашали к себе домой гостей и наоборот не ходили к другим. Они обосновывали это тем, что «новый год — праздник чисто семейный и очень дорогой». На этот же раз они, всё-таки, пригласили несколько своих коллег по работе, что не могло не радовать: по крайней мере скучно не будет. Плюсом, накануне я помогала матери с готовкой, украсила свою комнату, развесив гирлянды по периметру и несколько декораций, и пообщалась с подругами, поздравив друг друга с наступающим праздником. Самым лучшим для меня моментом был неожиданный подарок от родителей за мою успешную учёбу — набор… косметики? Пусть я не просила даже об этом, но безумно была благодарна им. Осталось только научиться ею пользоваться.       Новый год пришёл, куранты прозвенели, несколько дней пролетели, день рождения Стивена настал. После обеда я поздравила его, отправив рисунок и четыре наброска:       «Привет тебе большой и с днём рождения! Вот тебе и восемнадцать стукнуло, а я хочу пожелать здоровья и безграничного счастья. Надеюсь, что мы будем дальше поддерживать нашу связь и чаще видеться, особенно летом. В благодарность тебе за нашу дружбу я нарисовала тебя — обязательно напиши или скажи, понравилось тебе или нет. А так, желаю вам хорошо отпраздновать!» — в конце я отправила смайлики.       Я отложила телефон, надеясь на скорый ответ. Понадобилось около получаса, чтобы Стивен что-то ответил, но вместо того, чтобы отправить мне ответное сообщение, он позвонил:       — Мэри… Не знаю, что сказать даже, — начал он, когда я взяла трубку. Его голос, неожиданно для меня, дрожал. — Ну, прежде всего, спасибо тебе огромное.       — Погоди, ты плачешь? — спросила я.       — Стараюсь этого не делать. Твоё поздравление сильно задело меня. Прости, я сейчас кажусь таким жалким.       — Ничего страшного! — поспешно успокаивала его я. — Главное, что тебе понравилось, да? Значит, всё отлично!       — Да, всё прекрасно… — он всхлипнул. На той линии послышались звонкие голоса. — Извини, мне некогда сейчас говорить. Я вечером перезвоню, ладно?       И, не дождавшись моего ответа, он сбросил трубку, но я не расстроилась, а только наоборот радовалась тому, что Стивену понравился мой рисунок. Из-за нахлынувшей мотивации я решила даже распечатать эти четыре наброска и подарить их ему, что я и сделала. А поздно вечером он снова позвонил:       — Я снова тут, теперь можем поговорить.       — Как отметили? — сразу спросила я.       — Очень круто. Поехали даже в соседний город праздновать.       — Ничего себе, ты только приехал?       — Ну, получается да, — признался он.       Настала долгая пауза. Я хотела уж спросить что-нибудь, чтобы нарушить тишину, но Стивен опередил меня:       — Мэри.       — Да?       — Хотел снова сказать тебе спасибо. Не только за поздравление и рисунок, а за то, что помогаешь мне до сих пор. Уж не знаю, как поблагодарить тебя так, чтобы это компенсировать…       — Стивен, — резко перебила его я, — не стоит. Ты тоже много что сделал для меня, мне не нужна какая-то «компенсация». Всё, что я делаю — это от души. Поверь, если я лично хочу что-то сделать для тебя, то меня не нужно как-то благодарить, тем более материально, а то скоро начнётся эта бесконечная игра «кто кого больше поблагодарит».       — Понятно, — он усмехнулся. — Всё равно спасибо.       Снова настала тишина, но вместе с ней я ощутила резкое желание сказать то, что следовало сказать ещё год назад. Почему-то я чувствовала, что если снова промолчу о своих чувствах, то пожалею об этом, так как следующего такого момента наверняка больше не настанет. Я искренне надеялась на положительный исход, поэтому выпалила, не подумав:       — Стивен.       — М?       — Я люблю тебя.       — Что?       Я запнулась. Он вправду не расслышал или притворяется?       — Я люблю тебя, — повторила я чуть отчётливее.       Ответа сразу не последовало, но с моей души как будто камень слез, хотя сердце бешено стучало.       — Ах, — по его тону было слышно, как он удивился такому неожиданному заявлению. — Интересно, что я должен ответить?       Тут меня словно парализовало: тело начало потеть, дыхание снова сбилось, а глаза оказались на мокром месте.       — Ну… — я решила сказать хоть что-то, что исправит это неловкое положение. — Просто, чтоб ты знал. Я подумала, что, может, пора уже сказать, потому что я это таила у себя почти год, поэтому…       — Мэри…       — Я взаимности не жду, — я резко пожалела о том, что наговорила, — честно. Опять же, просто, чтоб ты знал.       — Не знаю, как об этом лучше сказать, но… у меня уже есть кое-кто.       Я почувствовала слезу, что скатилась по моей щеке. Никогда мне не было настолько плохо от нахлынувшего стыда — мне хотелось провалиться сквозь землю. Почему я не подумала о том, что у него может быть девушка? Почему я так наивно понадеялась на взаимную любовь? Потому что мы столько общаемся, а он даже не раз проявлял заботу. Чем же эта «кое-кто» лучше? Она красивее? Умнее? Почему она заслуживает большего, а я — нет?       От накатившейся обиды и злобы я едва спокойным тоном заговорила:       — Сделаем вид, что этого разговора не было, — и сбросила трубку.

***

      Я не помнила, сколько прошло дней — может пять, может десять, — но достаточно для того, чтобы наступил учебный день после каникул. К этому моменту у меня пропало желание общаться, дай Боже забыть это имя, со Стивеном и сидеть рядом с ним. Настолько я старалась его избежать, что не хотела идти в школу, — я даже придумала отговорку для мамы, но она не сработала. А жаль.       После того разговора по телефону он пытался дозвониться ещё раз, присылал кучу сообщений, но я игнорировала его попытки снова заговорить со мной. В последние годы я стала чересчур сентиментальной, не такой, какой была два года назад, и причина ясна. Я зачем-то понадеялась на то, что буду любимой, но, в итоге, мои надежды обрушились. Это как если очень долго подниматься по лестнице, а в конце ты падаешь вниз, и придётся начать всё сначала. А может и не придётся. Впрочем, так я и решила.       Чем больше кому-то доверяешь и открываешься, тем сильнее этот человек причиняет тебе боль. Жаль только, что я поняла это тогда, когда наше общение достигло пика и уже было слишком поздно. Я жалею о своих потраченных силах на него, и даже проблема не в том, что он такой сякой, а в том, что я не углядела это. Я не знала, куда себя деть: у меня никогда не было такого, можно сказать, «опыта», особенно когда я общалась со своими друзьями. Ничего не хотелось делать. Я выгорела.       Не стану упоминать, сколько дней подряд я проплакала в подушку. Теперь мне снова было всё равно, как я выгляжу, как одеваюсь, как общаюсь, лишь бы никто больше ко мне не приближался. А придя в школу, я увидела, что этот «змей» — впредь буду называть его так — пришёл раньше меня. Встретившись взглядами, он помахал мне рукой, улыбаясь, а я тут же отвернула голову и села за самую дальнюю свободную парту, попутно разбирая из рюкзака вещи. Как я это делаю абсолютно всегда, я сложила руки на парту и положила на них голову, но в этот раз с бо́льшей обидой.       Я услышала шорохи, что доносились спереди: похоже, что он взял свои вещи и подошёл ко мне, сев рядом. Я отодвинулась почти на самый край парты.       — Ты так обиделась на то, что я уже занят? — начал «змей» с вопроса.       — Не твоё дело, — грубо ответила я.       — Злюка, — он усмехнулся. Во мне проснулось ощущение дежавю. — Вообще-то моё. Ты понадеялась, что я исчезну, когда решила игнорировать меня, но я всё равно тут. Выкладывай давай.       Что выкладывать? Он и так уже всё знает. Я ой как не хотела даже отвечать ему что-то, но с другой стороны он от меня всё равно не отстанет. А когда «змей» начал тыкать меня ручкой, меня это взбесило, и я решила всё-таки сказать ему:       — Не надо мне было с тобой говорить и потом привязываться к тебе, — я подняла голову, не встречаясь с ним взглядом, и подперла её рукой. — Было бы тогда всё нормально.       — Ну почему не надо было? — он принялся что-то рисовать на моём обнажённом запястье. — Я понимаю твои чувства.       — Не понимаешь.       — Понимаю. Честно, я тогда пожалел, о чём сказал в ответ на твоё признание. Не думал, что это тебя так заденет.       Я промолчала. У меня не было особого желания говорить с ним о чём-то, а он продолжал вырисовывать узоры ручкой.       — Я пытался до тебя достучаться звонками и сообщениями, но ты даже не ответила ни разу, — продолжал он. — Тогда я понял, что лучше обсудить это с глазу на глаз.       От меня ответа не последовало. Интересно, как скоро до него дойдёт, что я не хочу разговаривать?       — Вообще, тогда я неправильно выразился. Да, у меня есть девушка, но я бы не назвал это сильной любовью.       — Тогда почему ты с ней?       — Что? — не понял он, но затем добавил. — Ну, потому что не хочу, чтобы она была одинокой.       — То есть, она для тебя дороже, чем я?       — Я бы не сказал, — заверил «змей».       — Тогда перестань метаться между нами, — я, наконец, посмотрела ему в глаза, выпрямившись. — Слушай, мне будет абсолютно плевать, если ты выберешь её. Я уже смирилась с этим, и после не буду об этом даже упоминать.       Вдруг он схватил меня за руки, отчего я снова вздрогнула, а после встал и потянул меня за собой на выход из кабинета.       — Ты куда меня ведёшь, придурок?! — закричала я, но он в ответ лишь шикнул мне.       Он вёл меня в другой конец коридора, где находился кабинет математики, и вынул из кармана брюк связку ключей. Дойдя до него, вставил в замочную скважину ключ, повернул его и со скрипом открыл дверь. Он заглянул в него, а когда убедился, что никого нет, запустил меня внутрь, затем и сам зашёл, защёлкнув замок, и включил свет.       — Я хочу с тобой общаться, — обратился Стивен ко мне, взяв меня за плечи и усадив за парту. — Мэри, наша с тобой дружба длится уже два года, и я не хочу, чтобы это оборвалось вот так. Что угодно, но не так. Прошу тебя, не закапывай глубоко под землю то время, что мы провели, только из-за того, что я не ответил тебе взаимностью, ведь я знаю, что оно для тебя тоже дорого.       Он строго глядел на меня, а я не понимала, что происходит: что мы, чёрт возьми, здесь делаем? Ещё он так спокойно относится ко всему окружающему — похоже, его совершенно не волнует мнение общества. Больше всего меня поражала его настойчивость и то, что он осмелился вот так просто взять и вытащить меня сюда.       Не дождавшись моего ответа, он продолжил:       — Но, помимо этого, прошу тебя не игнорировать меня, — он нахмурился, — мне это совершенно не нравится. Хоть что-нибудь скажи.       — Слушай, — я встала, — самое обидное для меня то, что, сколько бы я не старалась изменить себя в лучшую сторону, ты этого полностью не замечаешь. Я пыталась быть более интересной, более общительной, из себя все соки выжимала и внешне кардинально поменялась, и угадай, ради кого всё это? А ты выбрал другую, и ты хочешь сказать, что мои старания напрасны?       К горлу снова подступил ком горечи. Я не могла поверить тому, как я противоречила самой себе: я сказала, что не жду взаимности, но мои чувства говорили об обратном. Всё равно было больно. Больно и обидно от того, что я для него лишь обычный человек, как и все остальные. Не сдержавшись от бури эмоций, я закрыла лицо руками и заплакала, но, неожиданно, Стивен обнял меня.       — Мэри, всё, что ты делаешь — это не напрасно. И если ты всё-таки желаешь моей взаимности, то так и говори. Не причиняй боли себе и, тем более, мне, — сказал он это уже на шёпоте. — Прости меня.       Я снова заплакала. Не знаю, что ещё можно сказать, но мне было так больно, что голова начинала словно опухать. И грустно мне было уже потому, что я накатила такую истерику, не дав Стивену даже возможности со мной связаться. Хотелось убить себя за это, но нечем было.       Слёз у меня уже не оставалось, поэтому я успокоилась спустя минуту. До звонка оставалось ещё много, так что мы сели за парту и безжизненно пялились в стену.       — Как её зовут? — решила спросить я.       — Харли, — ответил он с задержкой.       — Всё-таки она? И почему?       — Не знаю, — он безразлично покачал головой. — Просто нравится. Мы начали встречаться года два назад, как раз тогда, когда я начал общаться с тобой, но со временем мои чувства к ней остыли. Она стала совершенно невыносимой.       Я удивлена тому, что такое может быть с ним.       — И почему ты до сих пор с ней?       — Не знаю, — повторил он. — Может, мне жаль потраченного времени, или же выжидаю момента, когда моя любовь к ней оживёт, но, думаю, она тоже прекрасно понимает, что наши чувства уже давно прошли. Скорее всего, мы расстанемся.       — Она не обидится?       — Не думаю. Мне, если честно, уже плевать на неё.       — А говорил, что боишься.       — Чего боюсь?       — Ну, того, что она одинокой останется.       — Найдёт другого, — Стивен поднял взгляд на потолок. — Я недавно осознал, что она, как и все остальные девушки, меркантильная и очень высоко ценит себя. А ты собственную душу продала ради меня.       Я промолчала. Такой разговор по душам действительно очень расслаблял, расставлял, можно сказать, всё на свои места. И то, как мы просто обсуждаем личную жизнь Стивена, заставляло меня только ещё больше сочувствовать ему: всё-таки, такой опыт в отношениях неприятен.       — Кстати, — неожиданно подал голос Стивен, — ты действительно таила у себя влюблённость ко мне год?       — Да, — просто ответила я. — Сначала я хотела убедиться в этом, а потом поняла, что так больше не могу и не сдержалась.       — И всё же я прав насчёт того, что ты хочешь взаимности? — спросил он.       Не особо я хотела это признавать, но всё равно ответила:       — Да.       — Понятно.       И снова тишина. Так мы просидели где-то десять минут, пока Стивен не встал и не сказал:       — Дай мне время, тогда я отвечу тем же. Но… мне надо подумать над нашими отношениями, — он медленно шёл к двери, но остановился, взглянув на меня. — Кстати, посиди пока ещё чуть-чуть, чтоб мы одновременно не вышли, мало ли что подумают, — но только он повернул ручку и открыл дверь, на пороге явился учитель математики. — Ой… Доброе утро.       Наши волосы встали дыбом; я поспешно поднялась и поставила стулья обратно на парты.       — Вы чего тут забыли? — спросил учитель строгим голосом.       — Ах, да так, — начал оправдываться тот, — к экзаменам готовились. Ну, знаете, как шумно в нашем классе бывает.       — Понимаю… — он почесал затылок, проходя в кабинет. — Но соизвольте, пожалуйста, выйти отсюда.       — Конечно, — улыбнулся Стивен, а затем жестом приказал мне идти вместе с ним, — до свидания!       Я послушно направилась на выход в коридор, бросив своё «Извините» и услышав усталое бормотание учителя. Кажется, он сказал что-то вроде «Вот молодёжь пошла, уже дома устали этим заниматься», но больше я его не слышала, так как Стивен закрыл за собой дверь.       — Откуда у тебя вообще ключи? — спросила я.       — Завуч дал запасные на случай, если я захочу где-нибудь позаниматься, а учителей рядом нет, — ответил он. — В общем, заходи первая, я потом приду.       — Погоди, — я остановила его, взяв за руку, — хочу извиниться за свою истерику. Прости меня.       — Всё хорошо, не волнуйся, — он улыбнулся мне через плечо и пошёл дальше.       Я зашла в классный кабинет, подошла к парте, где я и Стивен оставили свои вещи и перетащила их обратно на нашу. Сев за неё, я посмотрела на свою руку: на запястье красовалась, пусть и корявая, но очень милая морда котика, нарисованная синей ручкой. От этого мне хотелось улыбаться, а моему сердцу стало в разы спокойнее.