Одинокие паруса

— Как вас зовут, капитан? — тихий вопрос разносится по каюте, пока Чуя вспоминает все плакаты о розыске — впустую. Но что-то точно цепляется в памяти при взгляде на кудрявые каштановые волосы и темно-карие глаза. Это описание точно фигурировало где-то. Осталось вспомнить где. — И откуда такая забота?       Осознание приходит слегка запоздало — Эйс пустил этого пирата на своё судно. Накахара точно уверен, что такой работорговец не станет общаться с кем-то, кто в мире пиратов ничего из себя не представляет. Плохая новость, ведь сбежать будет сложнее. Действия шатена почти невозможно предугадать, это и делает его таким опасным, — успевает решить для себя Чуя, как в ту же секунду чужая рука тянет его на себя. Из-за усталости невозможно остановиться, поэтому запах Осаму наполняет его лёгкие, едва нос касается забинтованной груди. — Осторожнее, офицер — мягкий голос, в котором слышна лёгкая усмешка. Такой неподходящий пирату голос. Чуя отступает от капитана на пару шагов, относительно спокойно усаживаясь на стул. Дазай осторожно снимает потрёпанный мундир, стараясь не навредить ещё больше своему гостю. — Потерпите немного, — предупреждение слетает с губ шатена незадолго до того, как он начинает промывать раны.       Накахара лишь слабо улыбается на данную фразу. Он уже привык к боли. Боль в принципе стала его главным спутником жизни, и сейчас он только и делает, что ожидает ответы на свои вопросы. Осаму приходится смириться с этим и начать говорить. — Вы мне напоминаете старого друга, которого я не видел уже два года — Сакагучи Анго, — это была ложь. Очень наглая, но правду в данный момент никто из них признавать не захотел бы.       На лице Чуи появляется удивление. Всё же не каждый день встретишь пирата, рассказывающего о дружбе с охотником, причём одним из самых известных. У рыжеволосого появляется всё больше вопросов. Кто же перед ним такой, раз Анго водит с ним дружбу, несмотря на звание охотника? — Что касательно имени… Я бы хотел не произносить его по ряду причин как можно дольше, но раз уж вы желаете… Позвольте представиться, моё имя — Дазай Осаму, — Накахара вздрагивает. Он не мог расслабиться под чужими прикосновениями и до этого, но после запоздалого знакомства и вовсе едва сдержал рефлексы. Судя по усталому вздоху, Осаму-чертов-Дазай ожидал чего-то подобного. Интересно, какого это — жить и знать, что от одного твоего имени людей охватывает страх?       Бежевый плащ опускается на плечи Чуи и пахнет Дазаем, который говорит, что сходит за доктором и покидает каюту. Едва последнее происходит, рыжеволосый кладёт чужую одежду на стул, нимало не волнуясь о том, что нижний край опускается на грязный пол. Наверное, это невежливо и глупо — по коже тут же пробегают мурашки, и Чуе приходится обнять себя за плечи в попытке согреться, — но он не может иначе. Не после того, как шатен представился. Потому что образ вежливого, удивительно доброго пирата пошел трещинами, обнажая всемирно известного убийцу. Не знать Дазая Осаму — это нужно постараться. Слухи о нем страшны, еще страшнее то, что часть из них — правда. Известий о нём давно не было и несмотря на это, всех молодых охотников учили — лучше умереть, чем попасть к мастеру пыток на допрос.       Ужасно хочется сбежать, но бежать некуда. Да и все возможное время Накахара потратил на бесполезные размышления — к каюте постепенно приближаются тихие шаги. А он так и не пришел ни к каким выводам, кроме самого очевидного — везет, как утопленнику. И то, пожалуй, будь у него возможность поменяться местами с трупом, тот бы не согласился. Что ещё ужаснее, Чуя понятия не имел, что делать с этой странной заботой. Зачем пираты берут охотников в плен? Зачем перекупают у работорговцев? Все просто — для продажи с еще большей выгодой. Чуя даже не рассматривает других вариантов. Однако для приобретения товарного вида — как же мерзко — лечения ран должно хватить. Как бы глупо ни было, он надеется, что дальше Дазай будет относиться к нему как к обычному пленнику. До Тортуги еще долго, и меньше всего юноша хочет провести это время в непосредственной близости от Осаму. Тем более, если он продолжит вести себя так. Офицер не хочет видеть людей в пиратах, это слишком усложнит жизнь, не хочет даже думать об этом, но — черт бы тебя побрал, Дазай — уже думает.       Дверь каюты резко открывается, и вместо ожидаемого шатена Накахара видит красноволосого мужчину, который выкрикивает имя капитана. Он оглядывается, запоздало понимая, что нужного человека тут нет. Затем облокачивается о стену и задаёт вопрос о местоположении Осаму, которое ему тут же выдают. Дверь вновь открывается, и незнакомец моментально реагирует — отвешивает капитану корабля неслабый подзатыльник. Чуе все больше кажется, что все происходящее — забавный сон. Правда, впервые в его снах избивают известного своей жестокостью пирата… Но Чуе в целом нравится. — За что, Саку? — обиженно тянет Дазай и отходит от Оды как можно дальше, чтобы не получить ещё один раз. — Ты же прекрасно всё знаешь. Ты опять пропускаешь приёмы пищи и совершенно не следишь за своим здоровьем, — злость в глазах, да и тон в этот момент больше напоминал Куникиду, чем привычного спокойного Сакуноскэ. — У меня уж точно не останется здоровья, если ты будешь бить меня по голове каждый день. К тому же это было жестоко, Саку, — шатен потирает место удара, но он определённо сказал что-то лишнее, потому что интонация друга меняется настолько, что заставляет пирата заметно вздрогнуть. — Жестоко? — Нет-нет! — тот начинает махать руками перед своим лицом — Прости, пожалуйста. Я больше не буду забывать о приёме пищи. Ну, по крайней мере постараюсь. Просто… — словно маленький ребёнок Осаму оглядывается по сторонам, ища какое-то оправдание. — Просто я сейчас немного занят. Ну прости, Саку… — Ода тяжело выдыхает и разворачивается, кидая на последок: — У тебя есть два часа. Я проверю, как ты поел, — после этих слов Дазай сползает на пол по стене, только сейчас замечая Накахару. Его тем временем осматривает подошедший доктор, пробубнивший что-то вроде: — Уже третий раз за неделю… Когда им надоест?       Весь этот разговор Чуе казался слишком сюрреалистичным. Доктор выглядел единственным нормальным человеком в каюте в тот момент, хотя его методы лечения сложно назвать таковыми.       Наблюдая за тем, как капитан сползает по стене, офицер бездумно обхватывает себя руками за плечи, пытаясь согреться и почти слыша треск шаблонов в своей голове. Итак, Дазай Осаму человек, и ему стоит принять этот факт просто потому, что дальше отворачиваться от него не выйдет. Человек, который до сих пор не сделал ему ничего плохого… Не считая намерения продать подороже. Правда, в эту же секунду капитан подходит к нему и произносит: — Накахара-сан… Я не знаю, какие вы обо мне слышали слухи, но, чтобы вас успокоить, скажу сразу, я не торгую людьми и на Тортугу я плыву вовсе не за тем, чтобы вас продать.       В сказанное плохо верится. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Бескорыстные спасатели бывают в сказках, но не в реальности. Выходит, виной всему звание охотника первой десятки и его дружба с Анго? Зачем врать настолько очевидно? Он может сколько угодно быть вежливым и любезным, но это не изменит его имени и рода занятий, — если жизнь чему и научила Накахару, то это недоверию к людям. Он чуть отодвигается от Дазая, перемещаясь на другую часть кровати, и поворачивается лицом, аккуратно взвешивая слова: — Хорошая новость. В таком случае, для чего мне ехать с вами? — он не может поверить, что нет ни одного острова на дороге, где можно высадить лишний рот. Теперь ему почти интересно, какую отговорку шатен придумает. — Если хотите, сможете уйти в ближайшем порту. Вот только… — Осаму явно думает о чём-то достаточно важном, но в итоге произносит совсем другое. — Хотя нет, не важно, — и протягивает Чуе одежду, взятую со склада. — Наденьте пока что это.       Одасаку дал два часа отсрочки от неприятного приём пищи, поэтому между этим и бумажной работой капитан выбирает меньшее зло, садясь за карты. Нужно построить маршрут. Конечно оттуда, где они находятся, ближе будет до Японии, но ему не нужно туда. Дазай только что уплыл из Йокогамы, возвращаться желанием он не горит. Уж точно не из-за одного охотника, которому срочно приспичило получить свободу.       Накахара же хочет поверить словам шатена, но боится разбиться о суровую реальность с отвратительным треском надежды. Он решает прилечь на кровать — раз его ещё никто не отправил отсюда — и провалиться в чуткую дремоту. В конце концов, Чуя почти забыл, каково это — спать на кровати.