Одинокие паруса

Морской ветер слабо колышет рыжие длинные волосы, владелец которых молча стоит, смотря куда-то вдаль. Вот уже вторую неделю Накахара проводит на корабле Дазая. За это время он успел привыкнуть к пирату: больше не напрягается при взгляде на него, да и, пожалуй, можно сказать, что они стали своего рода… Приятелями? Это более точное определение, чем «друзья». — Офицер, вам не стоит стоять с открытой головой под палящим солнцем, — голос Осаму слышится слишком неожиданно, но рефлексы отчего-то не срабатывают на возможную угрозу. Должно быть, он привык, что здесь ему ничего не угрожает. — Наденьте. Шатен медленно опускает на голову Чуи слегка великоватую для него треуголку, но внутри медленно разливается приятное тепло. Всё то время, что офицер находился на корабле, он был окружён такой заботой от своего «врага», которую не испытывал от своих «друзей». Это входило в диссонанс с его чёрно-белым видением мира, которое пошатнулось ещё в первый день тут. Сейчас же оно полностью разрушилось, оставив после себя болезненно ноющую пустоту, которую так успешно заполнял пират своими действиями. — Спасибо, капитан, — тихие слова, унесённые ветром чуть в сторону вряд ли достигли своего получателя, но это не волновало Накахару. Все его мысли вновь и вновь возвращались к одному из первых дней на корабле. И почему он только остался жив? *** Дверь в очередной раз закрывается за Дазаем, офицер уже несколько дней следит за временем, когда тот уходит из каюты и возвращается назад, а всё для того, чтобы узнать секреты капитана, которые тот прячет в закрытых ящиках стола — Чуя заприметил их сразу. И вот настал тот самый подходящий момент. Вскрывать замки гораздо удобнее, когда в руках есть нож, но добыть его не получилось, поэтому приходится обходиться малым, и времени уходит больше. Незаметно вернуть все на место точно не получится — взлом слишком грубый, поэтому Чуя пользуется моментом, просматривая все записи, запоминая места и факты. Слишком много полезного, и второго шанса не будет — из выделенной каюты его точно вышвырнут. Остальные последствия не особо волнуют рыжеволосого в этот момент, а начать паниковать можно и позже. И вот, просматривая очередную записку о слабостях известного пирата, он с легким ужасом понимает, едва ли останется живым. Слишком важна эта информация о самых известных пиратах и их слабостях, нелегальных портах, да и обо всем прочем. Наконец, Накахара добирается до нижнего ящика. Вскрывать его неожиданно труднее, чем остальные, и результат интригует — это книга. Она не похожа на все предыдущие записи, но едва открывается первая страница и глаза пробегаются по первым строкам, как за дверью слышатся шаги. Дазай почему-то вернулся слишком рано. Неужели офицер просчитался? Он уверен, что это не так. Значит, шатен просто вернулся за какой-то забытой вещью. Взгляд устремляется на него, а книга в руках так и остаётся незакрытой. Чуе остаётся только надеяться, что его смерть будет быстрой. Дверь за капитаном прикрывается. Глядя на него нельзя точно сказать, какая эмоция преобладает, но лёгкая улыбка на лице — явная фальшь, которая пугает сильнее всего остального. Он делает несколько шагов к охотнику и присаживается рядом, возвращая книгу в привычное для неё положение. Спокойный голос в такой ситуации режет не хуже ножа. — Офицер, ваш глупый интерес стоил мне несколько дорогих замков. Если вам так уж хотелось посмотреть, что же я прячу в ящиках, можно было попросить. Однако я настоятельно не рекомендую читать то, что написано здесь. Иначе я не смогу отпустить вас. Поэтому отдайте мне эту книгу, — и она возвращается к владельцу, пока эмоции Накахары слишком смешались от осознания того, что ему одновременно безумно повезло, и он допустил ошибку. Что может быть важнее всей той информации, что он уже получил? И неважно, устаревшая она или нет, пригодится в любом случае. — Впредь, если вам что-то захочется, говорите мне — Осаму получает кивок, а Чуя только больше непонимания. Как шатен смог получить репутацию достаточно жестокого пирата, если он настолько сентиментален? Одно дело — не убивать и не продавать, но спускать с рук откровенную наглость… Рыжеволосый знает, как поступил бы на его месте, и оттого не спешит расслабляться. Вполне возможно, что убрать книгу для него куда важнее. Только почему? — Офицер, я правда настоятельно не рекомендую касаться этой Книги, если хотите покинуть мой корабль, — замечания о книге лишь больше интригуют. Угроза остаться на корабле не действует, потому что Чуя отказывается верить, что его действительно могут отпустить. А в таком случае он ничего не теряет. — Скажите, Накахара-сан, вас предали или ваш экипаж убили? Простите за вопрос, но это правда важно. Ком в горле подбирается также резко, как и слова шатена. Воспоминания вновь встают перед глазами офицера. Те самые воспоминания, что постоянно мешают спать ночами. Отчего-то он уверен, что Дазай не пытается причинить боль этим вопросом, но произносить правду вслух все равно неприятно. — Предали. Зачем вам это? Взгляд Осаму тут же становится задумчивым, кажется, он утопает в своих воспоминаниях считанные секунды, прежде чем произнести ещё более жестокие слова, утешающе положив руку на чужое плечо. Создаётся впечатление, что когда-то давно его также оставили в не самой приятной ситуации. Стоп. Чуя что, сочувствует пирату? Это… странно. Так не должно быть. Он также окончательно перестаёт понимать свои ощущения. Почему Осаму так добр после всего, что охотник сделал? Даже если это просто манипуляции, нельзя сказать, что они не имеют успеха. — Мне жаль, что пришлось напомнить об этом. Офицер, простите, но эта небольшая деталь не даст вам возможности вернуться к работе охотника или мирной жизни, — удивление вперемешку с гневом и непониманием появилось в глазах охотника. — Позвольте объясню. Организации охотников не нужны те, кто длительное время контактировал с пиратами и остался жив. Нас же преподносят как монстров. Не то чтобы это было совсем не так… Но им не нужно, чтобы кто-то думал иначе. Таких обычно называют предателями. Анго чудом избежал подобного и только потому, что никто не знал о его контакте со мной. Надеюсь, я объяснил достаточно понятно. Конечно, вы можете мне не верить, но в первом же порту я докажу правдивость моих слов. И, чтобы вы не подумали о подставе, можете сами выбрать то место, где мы остановимся, — капитан указывает на карту, что лежит на столе. После сказанного вопросов становится лишь больше. Самое отвратительное — осознание того, что человек напротив Накахары не лжет, и оттого вспышка гнева гаснет внутри почти мгновенно. Дазаю нет смысла лгать. Рыжеволосый медленно подходит к карте, пользуясь тем, что сейчас никто не может увидеть его лица. Настолько паршиво ему давно не было. Даже находясь у Эйса, какая-то часть Чуи надеялась на возможность освобождения и возвращения к нормальной жизни. Теперь же, если Дазай прав, то какой смысл в этом всем? Какой смысл хвататься за жизнь? Чтобы сменить имя, внешность и жить в вечном страхе? Чтобы остаться в памяти товарищей предателем? Голубые глаза бродят по карте, но ничего не видят. Выбор падает на знакомый порт в паре недель от того места, где они сейчас находятся. Чуя прикидывает возможный расклад и решает действовать по обстоятельствам: или сбежать, или наведаться к информаторам.