Одинокие паруса

      Было около полуночи, когда Накахара открыл глаза в каюте капитана, но не только это было ненормальным. Осаму прямо под боком удивляет не меньше, и… почему-то осознание этого факта заставляет щёки слегка покраснеть. Голова сильно раскалывается, а во рту совсем сухо. Попытки встать с кровати незаметно оборачиваются сокрушительной неудачей, ведь уже привычный мягкий голос разлетается по всему помещению. — Как твоё самочувствие, Накахара-кун? — шатен едва касается губами чужого лба, но уже может заметить смесь удивления и гнева в чужом взгляде. Дазай быстро садится на кровати, с грустью смотря далеко не на собеседника. — Неужели ты не помнишь?.. — он недолго молчит. — Ладно, я тогда тоже об этом забуду. Надеюсь, тебе стало легче, — рука капитана мягко проходит по рыжим локонам и он поднимается на ноги.       Мысли Чуи уходят совершенно не туда. Далеко не в то русло, которое нужно. Его никогда не тянуло к мужчинам, и уж тем более к Дазаю. И пускай последние пару десятков минут не сохранились в памяти — это ничего не меняет. Он также не хочет знать, когда они успели перейти на более неформальное общение. Приходится потратить несколько секунд, чтобы подобрать более цензурные выражения. — Между нами ничего не было, капитан, поэтому не стоит нарушать границы, — в противном случае Накахара не уверен в навыках собственного контроля. Дазаю повезло сейчас, но это разовая акция. И пусть его прикосновения неожиданно приятны… Нет, это совсем не то, что сейчас должно тревожить мысли охотника. Его голова и так раскалывается после алкоголя, а собеседник только усугубляет ситуацию. Чуя проводит рукой по растрёпанным волосам и решает сменить тему. — У тебя не найдется расчески? — Найдётся, конечно, — ответ звучит достаточно быстро; капитан берёт гребень с своего стола. — Кстати, офицер, можешь не волноваться. Между нами действительно ничего не было. Ты просто решил немного поплакаться в меня и попросить всегда быть рядом. Конечно, я мог этого и не говорить, но не хочу, чтобы возникало лишнее недопонимание, — лучше бы он этого не произносил. Выбирая между заблуждением и осознанием своего унижения, Накахара предпочтёт первое. Можно, конечно, обвинить во всем алкоголь, но самоконтроля от этого не прибавится. Они не так давно знакомы, а офицер уже выбалтывает ему свой главный страх и вешается на шею, не выпив и бутылки. Хотя, вероятно, будь это кто-то другой, подобного бы не случилось. Просто капитан незаметно и очень умело завоевал чужое доверие. — Позволь я помогу, тебе сейчас будет тяжело, — от аккуратных прикосновений к голове легче не становится, потому что — снова. Из раза в раз Осаму отвечает добротой на резкость и дерзость со стороны Чуи, и это подкупает. Ему даже немного грустно от понимания, что их пути совсем скоро разойдутся, потому что человека, подобного ему, слишком сложно встретить. Произносить это вслух, никто, естественно, не собирается, ограничиваясь благодарностью. — Спасибо, капитан, — Накахара имеет в виду не только помощь с волосами, и отчего-то он не сомневается, что Осаму понимает это. Недосказанность и незавершенность витают в воздухе, но оба прекрасно помнят, сколько часов им осталось находиться на одном судне. К чему заводить серьезный диалог, если они расстанутся совсем скоро? Дазай и так знает достаточно о своём спутнике. — Всегда рад помочь моему гостю, — Осаму откладывает расчёску в сторону. Вскоре они вновь уснут, но явно не сейчас. — Ты бы хотел вернуть себе способность? — неожиданно произносит капитан, с лёгкой улыбкой на лице, пока взгляд направлен на два сияющих сапфира. На самом же деле у Дазая появляется странное предчувствие, которое не относится к Чуи. Значит рядом охотник, собирающийся напасть. Планы резко меняются.       В тоже время Накахара обдумывает чужие слова. Он не вспоминал о своей способности уже давно, а на корабле Дазая чувствовал себя в относительной безопасности и без нее, но если есть возможность… Он уверенно кивает. Однако в голове офицера появляется вопрос. — Какой у тебя дар? — он ловит чужой взгляд на себе, с грустью понимая, что вновь не в состоянии прочитать его. Только вот не мог Осаму просто взять и позволить пользоваться способностью, значит, что-то намечается. — «Исповедь неполноценного человека». С её помощью я могу аннулировать любой другой дар, но только касанием. Кстати, в мире охотников о ней ничего не известно, — пират жмёт плечами. — Вроде там говорится что-то про сверхинтеллект. Хотя точно сказать не могу. Последний раз я видел объявление о награждении за меня лет пять назад, — на его лице появляется грустная улыбка. — Тогда нам с Достом стало интересно за кого дают больше… Я выиграл, в итоге мне стало скучно и я решил получить за свою голову награду. Мне её кстати так и не дали, хотя не понимаю, что не так, вроде я привёл себя… Думаю ты слышал о чем-то подобном.       Накахара впервые слышит это имя или фамилию. Что это? В любом случае этот «Дост» не может быть кем-то посредственным, учитывая, что они с Дазаем соревновались в известности. Скорее всего, весь остальной мир знает его под другим именем. Капитан улыбается так грустно, что Чуя решает не уточнять. — Знаешь, когда я говорил, что ты напоминаешь мне Анго, я врал, — глупая ночь располагает к откровенным разговорам. — Вы с ним похожи разве что рейтингом среди охотников и тем, что оказались на моём корабле по чистой случайности. На самом деле, ты напомнил мне меня, — этого не хотелось признавать даже Осаму, что же будет с его собеседником? — Я понимаю, что для тебя это слишком ужасно слышать, так что не бери в голову, а лучше просто забудь.       Вот только у Накахары совершенно другое видение ситуации. Раньше он, пожалуй, отрицал бы их схожесть до последнего, но сейчас это кажется глупостью. Самоубеждение, конечно, хорошая вещь и помогает в работе, но в последнее время поддерживать веру в то, что пираты и охотники различаются, стало почти невозможно. О каком различии идет речь, если единственный человек, оказавший Чуе бескорыстную помощь — пират, а предатели — охотники? Черно-белое мышление исключает подобную возможность, и потому он давно отказался от него.       Офицер не знает, чем именно напомнил Осаму прошлое, если не считать экипаж предателей, но сейчас это неважно. Он наконец понял его мотив, и это радует. — Это многое объясняет, капитан. К тебе в свое время не были так добры, верно? Мне жаль, — действительно жаль       Чуя довольно быстро понимает всю суть причины действий Осаму. Ведь у каждого действия есть своя причина, а у «бескорыстной» помощи тем более. Будь это желание спасти себя, витающие в голове призраки прошлого, желание втереться в доверие или что-то ещё. — Мори относился ко мне достаточно хорошо… Особенно, если учесть что до этого я больше месяца грабил его корабли, а потом ещё мешал работе, чтобы он в итоге меня убил, — неловкая улыбка появляется на лице Осаму. — Может, мне тогда нужен был вовсе не подзатыльник Огая, но его действия намного лучше методов Нацумэ. Хотя сложно сказать, кто был прав, особенно, если учесть реалии нашего мира. В любом случае, — он потягивается. — Если у тебя больше нет ко мне вопросов, то, в принципе, мы можем пойти спать.       Дазай садится на кровать, продолжая смотреть в глаза Чуи. Накахара не находит подходящих слов для ответа на эту откровенность. Зато лишь сильнее убеждается в том, что ситуация далеко не обычная, вот только… капитан предлагает ему спать здесь? С другой стороны, половина ночи уже прошла именно так, да и дрожь в теле от алкоголя заставляет молчаливо согласиться на предложение. Интересно, о чем он сейчас думает? Прежде чем произнести следующие слова, в его голове возникает странный вопрос. Интерес к мыслям пирата… До чего же всё дошло? — Спокойной ночи, — рука сама тянется взъерошить чужие волосы, и офицер улыбается зеркально капитану — мягкие. — Чуя, а у тебя есть место, куда ты сможешь пойти после «побега»? — видя, как быстро улыбка сходит с его лица, Дазай понимает, что нет. Не в его привычке предлагать остаться, но желание это сделать слишком велико… Впрочем, с этим можно разобраться завтра, сейчас есть более важная проблема. Не похоже, чтобы охотник сильно хотел спать, а предчувствие беды становится только сильнее. Наверное, лучше будет не думать об этом — не выходит. Одасаку резко открывает дверь каюты. Им не нужны слова, чтобы понять друг друга, поэтому, тяжело вздохнув, Осаму встаёт с кровати. — Не выходи на палубу, — единственное, что он говорит Накахаре прежде чем закрыть дверь, но до того всё ещё доносились слова. — Кто к нам приближается? — Это один из новых охотников, о которых у нас нет информации, — это было плохо. — Судя по всему, он может использовать иллюзии — а вот это уже хорошо. Если способность противника не являлась усиливающей, то Дазай сможет сделать всё как надо, но почему-то странное предчувствие до сих пор не покидает его.       В это время Накахара осторожно встаёт с кровати и, придерживаясь за стену, направляется на палубу. Его очень волнует личность напавшего. Если они незнакомы, скорбеть по трупу он не станет, но если это один из немногих достойных людей… Чуя не встанет на его сторону, но, возможно, сможет уберечь от смерти. Если его увидят на корабле пирата, свободного и управляющего своей силой, он точно попадёт в списки предателей, но сейчас это не пугает. С высокой вероятностью офицер уже давно там, а поднятие цены за его голову поднимают и самооценку. Идя в сторону палубы, он отлично понимает, что своими же руками отсекает последнюю возможность вернуться в охотники или жить мирно. Для Чуи это невысокая цена за то, чтобы поступать по совести.