Одинокие паруса

      Прохладный ветер приятно играется с волосами. Дазай не горит желанием сражаться, но вряд-ли охотник хочет того же. Собственно, как и всегда. Безразличный взгляд в сторону тех, кто забирается на его корабль, и на то, как они дизориентированы. Их достаточно просто лишить сознания и вернуть на корабль. Одна единственная мысль заботит разум Осаму : он не выполнит своего обещания, не сможет доставить в порт, это слишком опасно.       Чуя приходит в тот момент, когда бой заканчивается. Он даже не думал о возможном проигрыше пиратов, и все же, сражение длится не более десятка минут. И дело даже не в количестве эсперов, которых собрал Дазай на своем корабле, но в навыках охотников. Стоит признать, что новичку крупно повезло встретить на своем пути Осаму : позорное поражение всегда лучше смерти. — Теперь нужно вернуть их на корабль, — Произносит капитан, смотря на чужое судно, и в глазах загорается лёгкий огонёк. — Как думаешь, Саку, как много сейчас зарабатывают охотники? — Думаю, как всегда немного, — он отвечает с привычным ему спокойствием. — Хотя, ты лучше спроси у Накахары, — и кивает в сторону спуска в трюм. — Чуя, ну я же просил остаться в каюте, — произносит шатен, стоит только заметить гостя неподалёку. Они подходят друг к другу. — Если бы тебя увидели, ты бы точно не смог вернуться к обычной жизни, — это было сказано с некой обидой, заставляя Чую невольно задуматься, чью манеру речи он копирует сейчас. Едва ли он часто пересекается с маленькими детьми. — Но меня не увидели. Что собираешься с ними делать?       У рыжеволосого есть догадки, но он хочет услышать подтверждение. И в тоже время старается не думать о том, что высадиться в ближайшем порту не получится. Чувства слишком неоднозначные от этого факта: досада, но в тоже время облегчение и радость… Врать можно другим, но не самому себе — он не хочет покидать корабль Дазая. — С ними? — Осаму резко становится серьезным. — Просто выкину назад на его корабль и отправлю в сторону Японии. Последние четыре года я не убиваю охотников, если можно обойтись без этого, — ещё несколько шагов и он оказывается почти вплотную к охотнику. — Что насчёт тебя? Ты же понимаешь, что я не смогу остановиться в том порту, в котором ты хочешь. Вероятнее всего, следующая остановка будет на Тортуге. Ты согласен на это или мне поискать другой выход?       Он уже давно ничего не чувствует при мысли об острове пиратов. Накахара помнит карту и, действительно, до удобного порта далеко, а учитывая странное нежелание покидать корабль, — если быть честнее, то Дазая, — Тортуга является неплохим вариантом. По крайней мере, там можно развлечься. Когда твоя жизнь теряет для тебя какую-либо ценность, принимать решения становится значительно проще. — Не могу упустить шанс попасть на ваш остров, — неожиданное объятие от Осаму ощущается слишком приятно, и почему-то глубоко наплевать на все остальное. У него блестят глаза в свете луны, и Чуя ловит себя на мысли, что тот красив. Безумно хочется понять, о чем думает сам Дазай. Появляется странное желание узнать о шатене как можно больше. Осознание отрезвляет, и офицер мысленно отдергивает себя. Бояться своих чувств глупо, но отдавать себе отчет в происходящем нужно. Слава богам, сейчас темно, и капитан, скорее всего, не заметил взгляд в свою сторону. — Как много зарабатывают охотники? — вопрос заставляет посмеяться, намного более нервно, чем хотелось. — Зависит от рейтинга, — он улыбается, смотря на человека, лежащего без сознания. — У этого новичка он невысок, так что искать на его корабле нечего. — Да? Неприятно, но не важно, — Осаму тяжело вздыхает, понимая, что вновь придётся менять маршрут. — Я изменю курс корабля на три часа, — произносит Одасаку, медленно шагая к капитану. Получив кивок — пусть это был даже не вопрос — он разворачивается и уходит. Ещё пару минут повитав в своих мыслях, разглядывая звёзды на небе, Осаму направляется в каюту.       Из-за боя он не сразу замечает, что рана на шее открылась. Осознание приходит только когда тёмно-алые пятна капают на пол. Он не любит, когда кто-то помогает ему с бинтами, однако в подобных ситуациях… На данный момент существуют лишь три человека, которые видели его тело, пора увеличить это число. Ещё пара секунд тратиться на бессмысленную борьбу с собой. — Не поможешь мне сменить бинты? — улыбаясь, он обращается к Накахаре, стараясь делать вид, что всё хорошо. Повезло, что в темноте пятна крови на одежде тяжело увидеть. Хотя очень скоро наличие раны само по себе откроется для офицера.       Дазай не производит впечатление человека, способного просить о помощи, поэтому сперва Чуя не верит своим ушам. Однако быстрый взгляд на шею даёт многие объяснения — бинты потемнели от крови. Самостоятельно помочь себе тот не сможет. — Где у тебя бинты? — Чуя осматривал чужую каюту и не замечал там бинтов. Осаму показывает дорогу, идя чуть впереди, и заметить, когда его начинают вести, не составляет труда. Накахаре приходится одной рукой придержать его за талию, бегло осматривая кровавые пятна на одежде. Кровопотеря обширней, чем казалось на первый взгляд. Чем шатен думал, когда решил умолчать о срочности перевязки, непонятно. Спрашивать у него сейчас бессмысленно : капитан явно тратит немногочисленные силы на то, чтобы оставаться в сознании.       Каюта, забитая бинтами, вызывает множество вопросов, но они мгновенно отходят на второй план, когда свет луны освещает слишком бледное лицо Дазая. Боясь его отпустить, Накахара аккуратно толкает его на кровать. Снимает бинты, стирает кровь и на какую-то секунду замирает — шрамы притягивают взгляд. Они повсюду, и далеко не все получены из сражений. Особенно напрягают те, что находятся на спине. Чуя невольно прослеживает пальцами один из них, самый глубокий. Шрамов достаточно много, каждый наверняка хранит историю, и охотник окончательно перестаёт понимать, почему капитан обратился с просьбой о перевязке к нему. Непонимание не мешает делать свою работу, и вскоре обработанную рану снова скрывают бинты. Рука Накахары касается чужой головы, осторожно проводя по каштановым волосам. — Два вопроса… — неожиданно произносит Осаму, из-за чего сталкивается с непониманием в глазах собеседника. Слова произносятся очень тяжело, его окутывает ощущение незащищённости. — Я отвечу на два твои вопроса. Полностью честно, — он переводит взгляд на дверь. — Если ты хочешь что-то спросить, конечно, — шатен никогда бы не подумал, что с ним ему будет общаться тяжелее, чем с Мори и Нацумэ.       Повисает недолгое молчание, пока Накахара пытается выбрать из моря вопросов всего два. Такой шанс выпадает лишь единожды, и потерять его впустую было бы обидно. Пустой взгляд скользит по каюте, пока его не цепляет странно-знакомый предмет. На столе лежит та самая книга. Второй вопрос оформляется в голове мгновенно. — Что произошло четыре года назад? — эта дата всплывала уже несколько раз. Четыре года назад Дазай стал гораздо незаметнее и тише; четыре года назад он перестал убивать охотников; четыре года он не был на Тортуге. — И что написано в этой книге? — он кивком указывает направление.       Чуя не сводит глаз с Осаму, отслеживая его реакцию. Два честных ответа — щедрое предложение, он должен был понимать, что этим воспользуются. Конечно капитан, в целом, может и солгать, но в этом плане рыжеволосый ему верит. Иначе в этом знаке доверия нет никакого смысла. От того, насколько вопросы ожидаемы, Дазаю хочется нервно рассмеяться, но он не может. Ему необходимо дать правдивый ответ. — В каком-то смысле твои вопросы взаимосвязаны. Четыре года назад… Очень близкий мне человек, умер от рук Доста… То есть, Фёдора Достоевского, думаю это имя тебе будет более знакомо, чем придуманное мной прозвище. Касательно того человека. Его звали Ода Сакуноскэ, — это всё произносится спокойно, что невероятно странно. — Ну, а чтобы всё понять тебе будет проще открыть и прочитать записи в этой Книге, если ты уверен, что хочешь знать, — в этот момент глаза Осаму блеснули в свете луны. Говорить правду действительно сложно.       Мысли Накахары перешли на Оду. Так ведь зовут пирата, следящего за питанием Дазая. Он откопал двух обладателей достаточно редкого имени? Вряд ли. Вообще, эта история многое объясняет, в том числе и грустную задумчивость капитана, когда он вспоминал Достоевского. Лично Чуя с ним не сталкивался, и, может, к лучшему : после этой встречи в живых остался бы лишь один. Слишком много его знакомых он убил, это не то, о чем можно забыть. Хотя, теперь не лицемерно ли это?       У Дазая опасно блестят глаза, но это лишь подстегивает любопытство. Книга открывается на первой странице. Офицер очень быстро понимает, почему Осаму дорожит этим талмудом сильнее, чем всеми остальными бумагами вместе взятыми. Медленно листая страницы, он пытается уложить информацию в голове, пока не натыкается на надпись о Сакуноске. Все встает на свои места. В написанное не сразу верится, но каким-то шестым чувством он понимает, что это истина. Накахара воскрешает в памяти чужое лицо, поведение, и ничего. Ничто не говорит о том, что, на самом деле, Ода Сакуноске — нечисть. Книга действительно всемогуща? Он поворачивается к шатену. — Кто еще знает о ее существовании? И местонахождении? — О существовании много кто, — лёгкий вздох. — Правительство, пираты… Думаю, все, кто имеет хоть какую-то власть. Когда-то к нам даже приходили посланники от охотников с целью объединиться, чтобы найти эту Книгу. Хотя не похоже, чтобы ты знал про это… Что касается местонахождения, — он задумывается. — Четверо точно. И возможно ещё Мори, — Осаму медленно встаёт. Ему нужно как можно быстрее начать и закончить заново прокладывать маршрут. — Пойдём, — он подходит к Накахаре, наблюдая за тем, как его привлекла старая книга, найденная в Йокогаме совсем недавно. Осаму хотел отдать ее Эдогаве в качестве извинения за долгое отсутствие. — Дазай, что это? — чужой напряженный интерес начинает вызывать вопросы. Чуя не спускает глаз с переплета, и капитан почти чувствует подступающую головную боль. Книга с подвохом — чудесное завершение вечера. — Тебе так нравится компания охотников? Чуя разглядывает переплет и чувствует, как холодок бежит по спине, при мысли о других вариантах развития событий. Эдгар мастер диверсий, хорошо, что Чуя заметил его сейчас. Он не поймет и уж точно не оценит сорванную операцию, но это мало волнует того. Эдгар останется в живых, а все остальное второстепенно.