Одинокие паруса

      Накахара смотрит за лучами уходящего солнца. Он специально ждёт какое-то время, прежде чем покинуть корабль, направляясь вглубь портового городка, под яркие лучи фонарей. Чёрная треуголка и плащ того же цвета очень упрощают задачу скрыться от посторонних глаз. И вот он идёт, словно призрак — для полной картины не хватает только начать проходить сквозь людей — но, наконец, Чуя видит безлюдный переулок и ныряет туда; облегчённый вздох растворяется в шуме толпы, однако стоило расслабиться всего на секунду, как сзади послышался знакомый голос. Огай… — Накахара Чуя, — его широкая улыбка больше напоминает оскал или же лезвие ножа, которое в любую секунду может оказаться в спине. — Давно не виделись.       Инстинкт самосохранения орёт об опасности, и рыжеволосый окидывает того настороженным взглядом, а затем и весь переулок. Если понадобится сражаться, то нужно знать в каких он условиях. Людей нет, и это хорошо. Они не слышали имя, но с другой стороны, он один на один с Мори в месте, где оттолкнуться можно лишь от пары стен, а ведь ещё от скальпелей нужно уклоняться. Держать себя в руках не так уж и просто, потому руки непроизвольно сжимаются в карманах плаща. — Еще бы столько же тебя не видел, — от боя Накахару останавливают лишь проблемы, что тот может доставить Осаму, пока он находится на нейтральной зоне. Пара ударов по самодовольному личику не стоят подобного. Но эти мысли не помогают, сверлящий взгляд направляется на Огая, в ожидании привычной подставы. — Какой радушный приём, — он продолжает улыбаться. Затем резко смотрит совершенно серьёзно. Такое ощущение, что он что-то задумал. Следующие слова подтверждают эту теорию. — Но тебе не стоит здесь находиться одному. Особенно в одежде Дазая, — он делает шаг вперёд в сторону Чуи. Руки в карманах явно сжимают скальпель. — Трогательная забота от врага, — усмешка пробегает по лицу Накахары. Ногти впиваются в кожу ладоней. Теперь ясно, как Огай узнал. Нужно возвращаться на корабль, но точно не с таким хвостом. Сокращение расстояния играет на руку. А вот скальпели… Ладно, их достаточно легко остановить. — Мы же теперь не враги, верно, Чуя-кун? Дазай тебя принял в свою команду, — глупо ожидать, что рыжеволосый в секунду решить доверять бывшему врагу, но сейчас для Мори это единственная связь с Осаму, у него осталась одна последняя ниточка, ведущая к старому другу и ученику.       Вот только Чуя не желает даже пытаться находить общий язык. А раз не хочет один… Сложно ожидать успех в деле, где нужно усилие сразу двоих, да он абсолютно не горит желанием видеть недавнего врага перед собой, не то, что разговаривать. Вечерний ветер развивает длинные волосы, это всё похоже на небольшую битву, где нет победителей, только проигравшие, но никто не желает это остановить, или же просто не может. — Это так, но я не собираюсь забывать прошлое, — однажды, по вине Огая Накахару едва не убили, поэтому данная враждебность более, чем обоснована. — Ты закончил? — грустно конечно, что не удалось выпустить пар, однако у этого могли быть ненужные последствия. — Разумеется, но ведь ты пытался убить меня, да и тогда мы были врагами, — Мори и не ожидал, что тот в один миг всё забудет, однако, хоть какие-то попытки наладить контакт должны же быть. Видимо, нет. — Однако, я мог бы довести тебя до корабля. С тобой не мало пиратов хотят свести счёты, — он вновь улыбается. — Ты же не хочешь своей дракой навредить Дазаю? — Я не собираюсь ни с кем драться, — Чуя ведь как-то дошёл до сюда, значит и назад вернётся, а видеть Огая на своём корабле шатен вряд-ли хочет. Ему вообще не стоит знать, что тот куда-то ходил. — Любезное предложение, но не стоит тратить время, я дойду сам. — он разворачивается, заставляя плащ развиваться в руках ветра. Внимание направлено на тени. Скальпель в спину — стиль этого пирата. И хотя ему нет смысла так поступать, расслабиться и перестать наблюдать за его движениями невозможно. — Посто… — ему приходится остановиться на полуслове, ведь случается то, чего он опасался больше всего. Беловолосый мечник, стоящий позади с непроницаемым взглядом. Его любовь и причина ноющей совести. Он редко гуляет по Тортуге, а значит, Мори просто «очень повезло». — Иди отсюда, — тихо произносит Юкичи, смотря на Накахару. — Дорогу ты знаешь, — ему хочется узнать, почему тот нарушил приказ Осаму, но это можно переложить на другое время, когда рядом не будет лишних ушей. — Мне жаль, — явно солгав, произносит Чуя, после чего разворачивается и уходит, в мыслях благодаря Фукудзаву за то, что то. так вовремя пришёл, Огай в это время делает полностью противоположное. С другой стороны, это был шанс наладить отношения с мечником. — Ты сорвал мне приятную беседу. Может, возместишь? — он скучал по их разговорам, многочасовым играм в шахматы и го. Пускай прошло не так много времени с их ссоры, но это уже ощущалось, как вечность. — Не горю никаким желанием развлекать тебя, — разворачивается Юкичи, собираясь уйти.       Общаться с ним осле того, как тот четыре года скрывал правду. Нет, не просто скрывал, а врал, прекрасно зная об отношении Фукудзавы ко лжи. Очевидно, предыдущего раза Мори не хватило. Возможно, тогда не стоило останавливаться, тогда всё пошло бы иначе, и ему уж точно не врали, но каждый раз, вспоминая лицо шестнадцатилетнего ребёнка, мечник убеждается, что не мог иначе. Неожиданно, чужая ладонь ложится на его плечо, заставляя затормозить. Доктор бы схватил запястье, да остаться без руки не лучшая перспектива. — Все еще злишься на меня? — очередной его промах. Он не имел права умалчивать. Уж точно не от Юкичи. Однако страх того, что, узнав правду, он прекратит общение, было сильнее, а в итоге всё вышло в это. — Именно, — Фукудзава не поворачивается к старому другу, но, всё же, решает остановиться. Привязанность и память о хороших временах так просто не уходит, но в данный момент ему бы не хотелось иметь с Огаем хоть что-то общее. Всё же… если бы он знал изначально, то смог бы убедить Осаму вернуться, и Рампо так сильно не переживал.