Одинокие паруса

      Беловолосый юноша на вид лет восемнадцати в офицерском мундире направляется в сторону нелегального порта. Пару часов назад он работал на правительство, но его предали… Его же друг, имя которого хотелось бы выкинуть из головы. Всё складывается слишком неправильно, и вот уже пиратский корабль является единственным средством спасения. Будет иронично именно от них получить помощь и понимание, а не от старых союзников. Оружия направлены в его сторону, и чёрноволосый парень лет шестнадцати подходит совсем вплотную: кажется, по шее начинает стекать кровь из-за чужой сабли. Сейчас в таких красивых серых глазах — безразличие смертника. — Я пришëл не сражаться, — рука спокойно ложится на катану, видимо, это стало своего рода ошибкой, потому как клинок теперь ощущается больнее, но это не мешает взять оружие в чехле и бросить на землю, безразлично наблюдая за эмоциями в фиолетовых глазах. Всё резко перестало иметь хоть какой-то смысл. — Вы капитан? — Нет, — голос звучит из-за спины парня, который сейчас, прищурившись, наблюдает с исследовательским интересом. — Я вас понял, вы можете остаться, Мори, опусти саблю и помоги нашему гостю, — удивительно, как легко этот человек соглашается, но лицо Фукудзавы по прежнему ничего не выражает. Только безразличие. — Так для чего же вы пожаловали к пиратам, офицер? — Огай поддевает ногой чужие ножны с катаной и кивает матросу — тот послушно уносит прочь. Гости гостями, но оружие незнакомцу точно не нужно. — Морским разбойникам, чудовищам, против которых вы доблестно сражаетесь… Или сражались? — он недолго молчит, изучая непроницаемое лицо Юкичи. — Ступайте за мной. — Вы ошибаетесь, — едва офицер делает шаг за пиратом, как точно слышит разрыв последней ниточки, ведущей к привычной жизни. Он даже не желал изначально что-либо говорить: слова вырвались сами собой. — Я не был охотником, о наличии у меня способности я узнал несколько часов назад, и меня объявили преступником. Я работал на правительство, это правда, я также относился к пиратам не лучшим образом, этого тоже скрывать не стану. Что касательно мундира, я получил его за поимку преступников в городе, а не в море.       На лице Огая появляется лёгкая улыбка, пока он слушает чужую мини-исповедь. В голосе Фукудзавы нет фальши, и это вызывает неожиданную симпатию. Искренность и прямота — редкости в его окружении. Вот только последние слова не сильно радуют пирата. — Забавно, правда? — он заводит Юкичи в гардеробную и разворачивается лицом. — Вы можете не любить пиратов, сколько душе угодно, но мы хотя бы не выкидываем своих за борт, — тонкая, злая улыбка приподнимает уголки его губ. — В отличие от правительства, — в этом месте тесно и душно, хочется поскорее убраться подальше. Секунда раздумий о том, насколько вежливо будет бросить гостя разбираться одного: все же, он решает сжалиться, сузив круг поисков. — Ваши размеры тут. Подберите себе одежду, не стоит дразнить экипаж мундиром. Приказ капитана — закон, вам не сделают ничего серьёзного, — он оставляет акцент на последнем слове и выходит, притворяя дверь.       Мори стоит признаться хотя бы самому себе: мальчишку жаль. Когда жизнь меняется так быстро, мало кто способен сохранить самообладание. Теперь его пустой взгляд не кажется удивительным. Он опирается спиной о стену и снимает с пояса саблю. Самое время почистить, раз уж он так по-глупому застрял с тем, чьё имя до сих пор неизвестно. — Благодарю вас за помощь, — произносит Юкичи, когда возвращается и делает лëгкий поклон в знак благодарности. Пара алых пятен капают на доски. Рана всё ещё кровоточит, хотя он её даже не чувствует. Может из-за происходящего, а может он просто уже привык к боли. — Что теперь? Как понимаю, вы, Мори, мой надзиратель. Я не стану от вас далеко уходить, можете не беспокоиться. И как-либо вредить я тоже не собираюсь.       Огай внимательно рассматривает его. Поклон приводит в легкий ступор, а его последние слова вызывают смех. Значит, честный, принципиальный и благородный. И этот человек в пиратской одежде, на пиратском корабле! И по своей воле. Мир сошел с ума, определенно. — Неверно, — саркастическая ухмылка. — Гостям не нужны надзиратели. Я ваш провожатый, если потребность в ярлыке так велика. Вы вольны свободно перемещаться по кораблю. И, да — теперь снова за мной. Покажу вам несколько основных точек, запоминайте дорогу, — его рану нужно обработать и заклеить, не хватало залить кровью чистый воротник. — Как вас зовут?       Офицер может быть полезным, не помешает наладить контакт. Судя по телосложению — хороший мечник. Может, даже сможет удивить в спарринге. Едва-ли, но Мори хочется в это верить. Впрочем, все зависит от сенсея. Схватка без его наблюдения — бессмысленный риск. Фукудзава выше и немного массивнее, в состязании грубой силой проигрыш почти обеспечен. А вот мастерство клинка… Он должен проверить, а сенсей должен согласиться. — Вовсе нет. Я могу обращаться к вам по фамилии, если так удобнее. Просто мне казалось, что мы не столь близки, но раз вы желаете… Я не стану препятствовать. Насчёт имени… Фукудзава Юкичи. Уверен, что вы не слышали обо мне. Я известен только в небольшом портовом городе.       Небольшая экскурсия оканчивается в маленькой каюте, которая теперь принадлежит мечнику. Недолго подумав, он всё же решает произнести: — Этот порт… Его уже обнаружили, но далеко не из-за меня. Последние сведения, которые я слышал, были о том, что это место необходимо проверить. Я не знаю, когда сюда придут, но это точно должно случится. И… Если на этом всё, то могу я вас попросить помочь с раной и составить компанию в шахматной игре? — ему действительно нужна помощь. Самому довольно тяжело, к тому же, оставаться в одиночестве желанием он не горит. — Вам повезло, что эта рана раздражает мое чувство прекрасного, — сообщает Огай в ответ и с громким стуком опускает на стол аптечку. Аккуратно оттирает засохшую кровь, промывает порез и заклеивает. Чужие волосы щекочут лицо, приходится склониться ниже. Они пахнут полынью и чем-то горьким — он невольно признаёт, что Фукудзаве подходит. — Спасибо вам, — тихо разлетается по каюте.       Обработка заканчивается быстро, и Мори гонит лишние мысли прочь, доставая шахматную доску. Офицер достаточно его заинтересовал, чтобы позволить этой партии случиться. — Белая сторона вам больше подходит, — он почти не зло усмехается, поворачивая доску. В глазах читается азарт. — Вы так решили из-за моих волос? Что ж, я согласен. Я уже достаточно давно не играл с настолько… Серьёзным противником как вы. Разве что… — Оочи. Договаривает в своих мыслях Юкичи, быстро вспоминая, что этот человек уже из прошлого. В настоящем его не существует. — Нет, не важно. Давайте начнëм.       Огай невольно опускает глаза, рассматривая своего ферзя, как произведение искусства. Неприлично было бы смотреть на такую грусть в глазах офицера. Вскоре партия начинается со стандартного дебюта. Пират видит мат буквально за два хода до, когда поправить уже ничего нельзя. Прокручивает игру в уме и с ужасом понимает, что соперник продумал ловушку уже давно и планомерно загонял в нее. — Вам мат, Мори, — в конечном итоге произносит мечник. — Где вы научились так играть, Фукудзава?       «Мы должны сыграть снова! Просто обязаны! И не один раз! Сенсей действительно не прогадал, подобрав такого стратега. А вот правительство еще пожалеет», — думает Огай, размышляя, как бы оставить соперника в долгу, чтобы иметь возможность играть бесконечно или до его уверенной победы. — У меня были такие же прекрасные соперники, как и вы. Я готов играть с вами в любой день. Люблю игры в шахматы, так что я очень рад, что нашëл сильного противника, — на секунду в мыслях мечника промелькнула мысль, что человек перед ним мог бы стать его настоящим. В это время Мори думал, как доказать своё мастерство хоть где-то — выбор пал на фехтование, в котором он превосходил всех кроме Нацумэ. — Рад слышать, — ярко улыбается в подтверждение. — И ловлю на слове. Что думаете о небольшом поединке? — офицер просто не может отказаться по мнению того, по крайней мере, выбора у него точно нет. — Я не против, однако поединок просто так весьма скучен. Как вы смотрите на исполнение одного желания победителя? — эта затея пришла в голову Фукудзаве совершенно случайно, но она ему понравилась. Потому как узнать секрет чужой способности всегда интересно.       Они направляются к сенсею, который, не смотря на опасения Огая, вручает каждому по кинжалу. И пират встаёт в стойку, которая совершенно не устраивает соперника. — Мори, у вас очень неустойчивая стойка, я вас легко собью с ног, — это произносится вполне спокойно, скорее как предостережение, но на лице Мори эти слова вызвали лёгкую злость. — Ну так вперед, — азарт берет верх, он забывает о голосе рассудка. Как вскоре выясняется, очень зря.       Лëгкий удар стали о сталь; Фукудзава не желает сражаться в полную силу, поэтому не прикладывает слишком много напора, но его достаточно, чтобы это выглядело правдоподобно. Ещё пара ударов, и он делаю подсечку, ловя оппонента у самого пола с таким невозмутимым видом, что вызывает раздражение у пирата. — Вам всё же стоит сменить стойку, Мори, — черноволосый заметно злиться, это заставляет произнести — Простите, я не желал вас расстроить. — Тогда давайте повторим, — Огай крепко сжимает губы и встаёт в прежнюю стойку, игнорируя комментарии. «Не хочет меня расстраивать? Такое говорят даме после неосторожной шутки, а не проигравшему сопернику.» — Я выполню ваше желание сразу после этого. — Я сражусь с вами столько, сколько вы захотите, Мори, однако у меня есть одно условие, — Юкичи подходит к нему ближе и касается чужих рук, поправляя стойку. — Теперь вам будет проще. Также, если вы станете бить ножом, держа его подобным образом, то лучше всего будут подобные атаки, — он оказывается сзади противника и берёт его кисти, делая несколько резких движений. — Попробуйте.       Вот только Огаю не нравится, что его пытаются учить на глазах сенсея. Его кинжал проходит в несчастном сантиметре от лица мечника лишь потому, что тот уклонился, а так атака была на поражение. После этого, действия Фукудзавы стали более резкими. Он ловит противника у самой земли уже во второй раз, только в этот тут же отпускает, придавливая к палубе, однако, видя страх, прекращает. — Я беру свои слова назад. Я не собираюсь больше с вами сражаться, — в его глазах на секунду промелькнул огонëк убийцы — в целом, Юкчичи именно им и является. — Неплохо, — чужие хлопки, что удивляют Мори, заставляют обратить внимание на капитана, который довольно улыбается. — Даже мне есть чему у тебя поучиться. Ты не думал над тем, чтобы остаться здесь? — Я пришëл к вам именно для этого, — ответ произносится без малейших колебаний. — Просто прекрасно, — легко кивнув мечник вновь переводит взгляд на недавнего соперника — Надеюсь, я не перестарался. Вам не больно? — с искреннем волнением интересуется он, поэтому удар по руке становится неожиданностью. Непонимание своей ошибки вводит в ступор. С недавнего времени этот корабль — дом Фукудзавы, и ему бы совершенно не хочется иметь с кем-то конфликтов. — Кажется… Я не совсем понимаю, но что я сделал не так, чтобы заслужить вашу злость, Мори? — Разве я могу на вас злиться, Фукудзава? — поднимает брови и молча уходит. Больше пересекаться с мечником не хочется, не говоря уже о ежедневной игре в шахматы.

***

      Спустя пару месяцев они достигли Тортуги. Чудесный остров, как ни посмотри, а еще отличный шанс избавиться от Юкичи, ведь за это время он только сильнее стал раздражать Огая. В основном из-за Нацумэ, что постоянно говорил о прекрасном мечнике, который обязательно займёт пост капитана. Пират уже сотню раз проклял день, когда тот свалился на корабль, однако лёгкая отдышка появляется на его лице, стоит ему заметить этого человека. — Фукудзава, вас-то я ищу, — вдыхает и выдыхает глубже обычного, убирая пряди за ухо. Да-да, так бежал, так спешил… — Вы не видели сенсея? — и побольше обеспокоенности. — Он сказал, что вы вдвоем собираетесь в самую чащу леса… Там опасно, сенсей ведь не мог отправиться один! — в хорошей легенде главное — самому поверить.       И вот, наконец, Юкичи уходит, позволяя Мори радоваться победе, правда кое-что он всё же не учёл. Навыки того намного сильнее, и не успевает пройти даже полчаса, как мечник возвращается, осторожно таща за собой окровавленную катану. Он зол, правильнее сказать — ослеплён яростью, вот только это никак не проявляется. Недавнее раздражение Огая сменяется страхом в тот момент, когда клинок направляется в его сторону. — Возьмите ваше оружие, — это было произнесено настолько холодно, что страх сковал конечности. — Быстро возьмите оружие, — спорить со злым мечником страшно, ещё страшнее видеть его таким, но это лишь значит, что у юноши не так много времени принести извинения за собственные действия. Он страшен в гневе. Страшен и прекрасен, но это явно не то, о чем следует думать, когда кончик катаны щекочет твои ребра. — Фукудзава, послушайте… — Мори пытается разорвать дистанцию, чтобы выиграть время — впустую. Соперник не слышит, мастерски игнорируя. В одном человеке столько талантов. Итог предрешен, но меч вылетает из рук куда раньше обычного. В тот раз… Даже в тот раз он не сражался в полную силу. А все тренировки оказались бесполезны. Огай не хочет умирать. Не хочет! — Прошу, не нужно! — он не узнаёт собственный срывающийся голос и обрывает фразу — занесенный меч опускается с привычной быстротой. Какой-то частью мозга отстраненно он прикидывает, что катана должна разрубить пятый шейный позвонок. Юкичи работает чисто. Кажется, на глаза наворачиваются слезы, но он уже не замечает их, видя лишь катану и непроницаемое лицо своего убийцы. Однако, оружие останавливается в паре сантиметрах от шеи юноши. — Простите… — мечник неожиданно подходит ближе, и Огай неосознанно дергается назад. Слезы текут по щекам, он не пытается их вытереть. Чувство собственного достоинства, видимо, умерло сегодня вместо него. Чужие пальцы сжимаются на запястье и тянут в сторону кают. — Идёмте, Мори, — он не хочет следовать за Фукудзавой, но выдирать руку из уверенной хватки просто страшно. Непонятно, почему он не довёл дело до конца, и проще считать это отсрочкой. Судя по извинениям, Юкичи просто хочет поиздеваться.       Даже в собственной каюте невозможно чувствовать себя в безопасности, пока он рядом. Их разделяют сантиметры, и, когда мечник касается щеки юноши, вытирая слёзы, тот едва не вздрагивает. — Спасибо, я сам, — он вытирает оставшиеся капли и наконец смотрит Фукудзаве в глаза. Лицо все то же. Точно та же непроницаемость, с которой он был готов убить. Не в силах долго смотреть на того, Огай запрокидывает голову к потолку. — Почему вы остановились? — внезапно чувствуется ужасная усталость. Эмоции и слезы выматывают. — Снова хотите поиздеваться? Не надоело?       «Почему меня привели в каюту? Почему так разозлились? Я знал, что дикие животные не причинят ему особого вреда, они должны были лишь задержать…», — ему не понятны многие вещи, и окончательно осознать их просто невозможно, по крайней мере сейчас точно. — Не понимаю, о чëм вы говорите, Мори. Я остановился только потому, что вы сами попросили. Да и я не могу убить вас, даже если буду слишком зол. И я действительно приношу искренние извинения за свои действия. Даже если вы мне солгали, мне нельзя было настолько выходить из себя. Что касательно «поиздеваться», у меня и в мыслях никогда ничего подобного не было. Но, как я понимаю, вам где-то показалось иначе. Мне очень жаль, что я заставил вас так думать всё это время, — вся эта долгая речь произносится слишком монотонно, но уже достаточно привычно; как всегда полностью прямо, без каких-либо умалчиваний. — Полагаю, вы не очень рады моей компании. Поэтому я лучше пойду.       Юкичи разворачивается и направляется к двери. Палубу всё ещё стоит убрать до прихода Нацумэ, будет не очень хорошо, если он узнает о разногласиях… До этого момента мечник даже не знал, что они были.       Огай молча наблюдает, как притворяется за Фукудзавой дверь. «Если он не врет, то действительно не понимал моей реакции на свои слова и поступки. И так разозлился из-за… Лжи. Боже», — он закрывает лицо руками. — «Какой абсурд. Что с его навыками социализации и общения? Выходит, «лучший ученик» все же имеет слабости», — губы разрезает злорадная улыбка. Впрочем, насмехаться быстро расхотелось. Какой бы странной, смешной и нелепой не была ситуация, этот человек вытирал Мори слезы пять минут назад. И никак не укорил в слабости. Извинился за попытку убийства и ушел, потому что «вы не очень рады моей компании». Мыслями юноша переносится в тот самый день: «Вам не больно?» — значит, он был искренен?