Одинокие паруса

      Дверь распахивается, будто её пнули ногой. Обычно так на собрание заходит Гоголь, а когда-то так на собрание врывался Дазай. Сейчас же его привлекает лишь карта на чужом лице и рядом стоящий Достоевский, который уже через пару секунд садится напротив старого друга и скучающе зевает, в то время, как незнакомец в шубе подходит к Николаю. — Может хватит уже мой чай постоянно забирать своей способностью?! — его возмущение разлетается по всему залу, но, такое чувство, что для постоянных присутствующих данное действие являлось вполне естественным, разве что во взгляде Фёдора на долю секунды промелькнуло удивление. — Ой, это был твой чай?! — он явно наигрывает вину и спустя мгновенье кружка появляется в его руках. Его способность — перемещение предметов? — Прости, Саша, вот, возвращаю кружку. — Да мне не кружка нужна! За сахар заплати!       Смотреть за этими дурачествами идёт на руку, лёгкое волнение полностью пропадает. Хотя бы что-то на собраниях остаётся прежним. Вот только, наравне с этим, глаза Осаму слегка расширяются в лёгкой ностальгии по прошлому. Он опускает голову вниз из-за собственных действий когда-то давно. — Навевает воспоминания? — из мыслей его выводит Одасаку, полушёпотом произнеся не самую приятную фразу, но отчего-то она приводит в чувства. — Да… — шатен смотрит на Гоголя, видя в его силуэте самого себя. Столько времени утекло, и оказывается, в этом мире нет ничего вечного. Хотя, возможно, Достоевский познакомился с блондином только из-за схожести с ушедшим другом. Правда, эта схожесть его и настораживает. Слишком много можно скрывать под маской клоуна.       В какой-то момент взгляд Дазая падает на Эдгара, что стоит в отдалении рядом с Рампо, держа того за руку. Он старается прятаться в тени, не особо обращая внимание на происходящие события, явно желая, чтобы всё скорее закончилось. И пускай многие разделяют его мнение, но все понимают, что как обычно не получится, как минимум Мори не явился. Проходит ещё немного времени, и человек, которого назвали Александром, произносит: — Полагаю, самое время начать. Ну и раз уж Мори Огая здесь нет… Нам нужно его выгнать. Ни у кого из присутствующих нет возражений? — глаза Осаму слегка расширяются. Его не было несколько лет, ещё дольше он не появлялся на собраниях, но он по-прежнему является одним из столпов, а тут капитан не пришёл лишь на одно и выгонять? Или Огай успел нажить себе немало врагов, или это точно такой же план третьего лица, как и удержание шатена на верхушке. — Я против, — Фукудзава произносит это одновременно с Дазаем и оба встают. Одному Мори слишком дорог, в планы другого просто не входило отсутствие старого учителя. Вот только Осаму не совсем успевает понять, в какой момент он принимает данное решение, а потому от вопросительного взгляда Достоевского просто отворачивается. Должно быть, многие знают о причастности Огая к уходу шатена. Это легко понять по удивлённым взглядам всех, включая Одасаку, а вот Рампо продолжает с улыбкой и надетыми очками кушать свои сладости. Значит, пока всё идёт хорошо. — Я тоже против, — Акутагава медленно поднимается, с явной неохотой. Он переступил через свою неприязнь к Мори, чтобы помочь Дазаю, что весьма мило. — И я, — секундой спустя встаёт и беловолосый пират. Даже интересно теперь, кто это, но он явно на стороне Акутагавы. У Осаму больше союзников, чем казалось изначально. Оглядываясь назад, возможно, не стоило так уж сильно защищать Мори, получилось бы вполне справиться и без него, но что сделано, то сделано; остаётся только довести до конца.       Достоевский молча поднимается со стула, глядя шатену в глаза. На его лице всё ещё можно прочесть удивление, но не такое яркое, как минутой ранее. Но он, в любом случае, обещал поддержку, и пускай Фёдор всё равно планировал встать на сторону Огая, так вышло даже проще. Спустя пару секунд встаёт и Гоголь, которому черноволосый адресует молчаливую благодарность.       Дазай переглядывается с Фукудзавой. Если не считать Александра и других зрителей, здесь двенадцать человек, шестеро уже оказали поддержку, если считать и их, но для полной уверенности нужно больше голосов, поэтому, набрав воздух в лёгкие Осаму произносит: — Я предлагаю отложить собрание на трое суток, — голос абсолютно ровный, будто речь идёт о какой-то банальной вещи. — А причина? — этот вопрос прозвучал от Нацумэ, даже интересно, с каких пор он стал встревать в разборки посреди собрания, или же шатен просто заинтересовал его? Значит, можно попытаться. — Здесь не любят Мори, я уже заметил. Скорее всего, он очень скоро слетит с должности столпа, но не сейчас, — Дазай замолкает на пару секунд, подбирая более подходящие слова. — Охотники первой десятки объединяются. Даже я готов оставить чувства в сторону и признать, что силы Огая велики и могут нам сильно помочь. — Здесь я согласен, — Куникида встаёт и поправляет очки. Если даже он поддержал… — Рациональнее будет дать ему трое суток.       Все прекрасно понимают: разве что Фукудзава пойдёт помогать Мори, может быть ещё Осаму, в качестве благодарности Юкичи, а остальным это совершенно не нужно. Проходит ещё пара секунд, и Хироцу тоже встаёт, соглашаясь со словами шатена. И того — восемь голосов, уже более, чем достаточно, но спустя несколько мгновений Дазая поддерживают оставшиеся четверо. Они прекрасно понимают, что без силы Огая будет тяжело. Он всё же входит в первую пятёрку столпов по силе. Вот только кое-что не даёт покоя. Это первый раз, когда все вынесли единогласное решение, от чего Накахара до сих пор стоит в немом удивлении : в этом было что-то не так. Создавалось впечатление, будто кому-то было просто выгодно отложить собрание.       Юкичи переглядывается с Дазаем, и кивают друг другу, после чего покидают собрание, направляясь в отдельную комнату — они не ожидают, что им будут помогать, однако тихие шаги вызывают улыбку на лице шатена. — Фукудзава-сан, я вас правильно понял? — он смотрит в серебристые глаза, спрашивая совершенно серьёзно. Сейчас не до клоунских масок. И он с Рампо уж точно понимают, о чём идёт речь. — Да, Дазай, всё верно, — улыбается Эдогава. Его палец указывает на ближайший к острову порт. До него где-то часов десять на корабле. — Мори сейчас здесь, он жив… Пока что. — Всё это очень похоже на ловушку, — знакомый голос старого друга за спиной вызывает спокойствие. Ускоренное сердцебиение медленно возвращается в норму. — Как раз думал, когда ты решишь зайти, Дост-кун, — Осаму произносит это с теплотой, но к пришедшему даже не оборачивается. Появление Фёдора заставляет Фукудзаву коснуться клинка. Один его вид уже расценивается как угроза. У Одасаку реакция не лучше, в прочем, никто не собирается нападать, по крайней мере сейчас.