Одинокие паруса

      Звуки сверчков лучше любых часов рассказывали о приближении ночи, хотя алое солнце делало тоже самое, слегка неприятно слепя глаза. Назначенное место, где когда-то давно они сидели в самый первый день знакомства и множество раз после. Взгляды, направленные друг на друга и тишина. Лишь это теперь осталось от былых воспоминаний. — Я тебя слушаю. — голос Осаму холодный, пусть он и улыбается, стоя напротив Фёдора, он не ожидает извинений, а значит тема для разговора иная. Неужели что-то случилось? Что-то очень серьёзное, однако вопреки ожидания слышится именно самый невероятные слова: — Нападение на Одасаку было неправильным шагом… с моей стороны, — Достоевский вздыхает. Эмоции — это очень сложно. И хоть Коё пыталась разъяснить все, с чувствами какие-либо алгоритмы не работают. Все слишком индивидуально, и предсказать чужую реакцию сложно. Прямо сейчас он шагает в пропасть. Слова заготовлены давно, но прямо сейчас, как назло, они путаются и исчезают из головы, а выстроенные предложения кажутся полной глупостью. Возможно, стоит положиться на шаблон? — Мне жаль, Дазай. — он прикрывает глаза. В голове это звучало гораздо лучше. — Я не хотел причинять тебе боль, — и это правда, хотя едва ли Осаму поверит. — Не предполагал, что ты так привязан к Одасаку. — осознание как это звучит доходит не сразу, но слова невозможно забрать назад, ему надо бы сворачиваться с этой речью — И я рад, что ты вернулся. — на самом деле он не уверен, что это чувство называется радостью, но пускай будет так, ведь удивление в глазах шатена говорит само за себя. — Это было… Неожиданно — честно признаёт он — Но я не могу разделить твоей радости из-за моего возвращения. — Дазай не знает как ответить на извинения, он не был готов, поэтому временно решает игнорировать их.       Это было ожидаемо. С чего бы ему действительно хотеть возвращаться? Скорее всего, если б получалось, Осаму избегал Тортуги еще несколько лет. Логические доводы не помогают Фёдору, и в груди что-то противно ноет. Это повод заглянуть в аптеку? — Не только моей, — он легко приподнимает уголки губ, не смотря на боль. — На собрании тебя заждались. — впервые за эти четыре года собрание обещает стать действительно интересным. — Даже не сомневаюсь — шатен зеркалит его улыбку — Я ведь собираюсь взять в свою команду двух бывших охотников из первой десятки. — и пускай один из них сразу же перейдёт к Фукудзаве, но уговор есть уговор. Но если вновь возвращаться к теме извинений, то обида Осаму уже давно ослабла, оставив от себе лишь неприятное чувство. Он делает к старому другу шаг. Пока только шаг, но пристально наблюдает за его реакцией.       Зрачки Достоевского удивленно расширяются в немом вопросе о том, чем же его так зацепили эти двое. Дазай далеко не святой, значит должна быть причина, почему тот не убил их. Вот только какая? Кому-то другому Фёдор бы намекнул про сумасшествие, однако не человеку напротив уж точно. — Неожиданно, — его улыбка становится шире, пока он делает такой же шаг вперёд. Шатену нет смысла нападать, а значит можно успокоиться — Я хочу на это взглянуть. — Ты же мне поможешь? — слетает с губ Дазая. Что это? Плата за извинения или попытка воспользоваться и бросить? Как бы то ни было, Достоевский готов позволить подобную наглость собеседнику. Он также прекрасно знает, что друг не способен вечно обижаться на него, именно на него, только это и вселяет уверенность. Они стоят почти вплотную, ощущая теплоту чужого дыхания и Фёдор тихо произносит: — Помогу, — в книгах, что он читал данная ситуация всегда была романтическим жестом, однако это всё осталось в далёком прошлом. Точка была поставлена по вине обоих и теперь на запятую её исправить не получится. Слишком много «если» крутится в голове обоих и стоит начать новую тему, пока происходящее не зашло слишком далеко. — Что у тебя нового за четыре года? — первым прерывает молчание шатен. Так невыносимо наблюдать за их попытками вновь стать хотя бы друзьями, но наблюдающий со стороны Гоголь явно наслаждается процессом. — Новый капитан, ничего особенного, — легко отзывается Фёдор. Он уверен, что они точно не сойдутся с Осаму. Слишком похожи, по крайней мере со старым Дазаем — А у тебя? Помимо двух охотников? Первый — Накахара, но кто второй? — хотя, честно говоря, Накахары на одно собрание уже хватит с головой. — Эдгар По. — улыбка на лице шатена становится лишь шире. Ему всегда нравилось наблюдать за чужой реакцией — Случайно с собой вместе с книгой взял. Там довольно длинная история, но изначально я посчитал, что нашёл самый обычный детектив для братишки. А ещё я встретился с Сакагучи Анго… — шатен смотрит в сторону — В прочем это долгая история. — ясно видно, что эта тема не особо приятна ему. — Что говорит Анго? — Достоевскому искренне не нравится этот человек, с которым не получается расквитаться уже который год. Сакагучи вне зоны досягаемости даже для него, слишком хитрый, когда дело касается пряток. Но самое главное это не воспоминания о раздражающем охотнике, важнее, что Осаму начал ему раскрываться. Значит рано или поздно хоть небольшая крупица их отношений вернётся. — Не знаю как ты к нему относишься, но я его встретил после крушения корабля… Ну и я, кажется, привязался к нему тогда… Он был дорог Одасаку, я не мог ему навредить, а затем Анго пришлось уйти. Было неприятно — грустная улыбка пробегает по лицу Дазая, давая собеседнику ещё один повод ненавидеть Сакагучи, но он явно не планирует наступать на одни и те же грабли, и потому негативные эмоции стоит взять под контроль, но даже так он точно заплатит за эту боль в карих глазах.       Ветер слабо колышет морские волны, окрашенные в слабо розоватые цвета. Солнце уже почти скрылось, оставляя последнюю часть круга над горизонтом. Минута, другая и вот последние лучи скрываются, оставляя место уходящей луне. Они оба уже слишком надолго задержались, самое время возвращаться на свои корабли и дожидаться собрания. Разговор сегодня явно не получится продолжить, их отношения и так слишком далеко продвинулись. — Давай продолжим диалог в следующий раз. Как насчёт завтра или после собрания? — произносит Осаму, гладя в фиолетовые глаза. Ему нужно ещё многое рассчитать и придумать как убедить возможных несогласных. — До встречи — До встречи, Дазай, — Фёдор легко сжимает чужие пальцы на прощание и тут же убирает руку. Что-то в этом жесте есть.